Самый лучший мальчик

Усилившаяся головная боль обрушилась внезапной лавиной. У Манами не было на это времени, он не мог думать о своем состоянии в такой момент, но боль все же побеждала. До двери он не добрался, остановился возле кровати и схватился за деревянную балку, чтобы удержать равновесие. Комната кружилась так, что ему казалось, он упадет, если сделает еще хоть один шаг. Все-таки с затеей догнать Оноду пришлось попрощаться. Манами мутило, словно с его мозгами сделали что-то противоестественное. Он не мог ничего. Единственным выбором было — упасть на кровать и ждать. Ждать, пока гул в голове и дискомфортные ощущения пройдут. Манами не знал, сколько пролежал вот так, с закрытыми глазами, потому что открыть их — значило сделать себе еще хуже. Прежде чем он уснул, казалось, прошли часы. Бесконечные и мучительные. А потом будто штекер из гнезда выдернули. Щелчок — и резкое погружение в пустоту. Он спал долго, крепко и без сновидений. Поэтому когда проснулся от вибрации в кармане, далеко не сразу понял, что происходит и где он вообще. Манами распахнул глаза в страхе, боясь увидеть перед собой белый потолок больницы, но быстро успокоился. Это кровать Оноды. Просто кровать Оноды. Он в безопасности. Взгляд зацепился за аниме-плакат на стене, который они купили вместе, и Манами глубоко вздохнул. Телефон в кармане джинсов все еще вибрировал и, видимо, не в первый раз. Достав его, Манами увидел, как вызов только что завершился, а потом разблокировал экран. Одно сообщение и два пропущенных звонка. Время было около девяти утра, и после пробуждения голова все еще отказывалась нормально соображать, но хотя бы уже не так сильно болела — можно было не обращать внимания. Он открыл сообщение и, прочитав гневный текст от старосты группы, тихо усмехнулся. «Где тебя черти носят, Манами?» — звучало очень в его духе, и Манами задумался, пытаясь понять, сколько его не было в университете. «Извини, я попал в больницу, и меня не будет еще некоторое время», — написал он в ответ и вернулся к пропущенным звонкам. Поняв, что оба были от мамы, Манами вспомнил, что обещал ответить, когда она позвонит, но сказать было легче, чем сделать. Он не знал, как решиться, не знал, что услышит и что будет говорить сам. Мама наверняка места себе не находила, и, подумав об этом, Манами поморщился. Сигнал о низком заряде аккумулятора привел в чувство: мобильный срочно требовалось зарядить, иначе он выключится, и Манами медленно поднялся с кровати. Он подошел к своему столу, нашел проводок от зарядника, подключил его к телефону и опустился на стул. К счастью, комната больше не кружилась, и сознание вроде бы начинало проясняться. Но вместе с этим приходили и далеко не радужные мысли. Манами вспомнил о том, как Онода убежал из комнаты и, по-видимому, так и не возвращался с тех пор. Где же он ночевал? Остался у кого-то из своих друзей или знакомых? От всех этих мыслей внутри просыпалась ненависть к себе и бесконечное чувство вины. Не отключая провод зарядного устройства, Манами кое-как заставил себя сделать вызов и прижал телефон к уху. Он надеялся, что у него еще будет пара секунд на то, чтобы собраться, но мама ответила неожиданно быстро, будто держала свой мобильный наготове. — Да? — услышал ее полный тревоги голос Манами и с трудом переборол себя. — Мам… Это я… — Сангаку, — произнесла мама, надрывисто всхлипнув. — Прости, что не ответил сразу. Я уснул… — выговорил Манами, стараясь не позволить голосу задрожать, но это было слишком тяжело. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — спросила мама, и на мгновение показалось, что она никогда не разговаривала с ним настолько взволнованным тоном. Как будто была до смерти напугана. — Все нормально, мам, честно, — ответил Манами, подтянув ногу к себе. — Мне очень стыдно, но не переживай так за меня. — Я хочу отпроситься с работы и приехать, — сказала она, и Манами понял, что сам задрожал от страха. — Не надо! — вырвалось прежде, чем он успел подумать об этом. — Пожалуйста, не делай этого. Только не сейчас. Пожалуйста. — Сангаку… — снова позвала его по имени мама, и Манами понял, что не может сдерживать слез. — Ты ведь знаешь, как рано я потеряла твоего отца… — Знаю! Знаю! — почти выкрикнул он, всхлипывая и вытирая щеки. — Не говори мне об этом, я ничего не забыл. Просто не нужно приезжать. Я буду дома в субботу, обещаю. Дай мне немного времени. Это было ужасно. Хуже всего сейчас было заговорить об отце, хуже всего было вспомнить о том, что у мамы больше никого не было. Только один сын, умеющий создавать лишь проблемы. После этого отвращение к себе вспыхнуло с новой силой, заставило слезы неконтролируемым потоком литься из глаз. — Я… — дрожащим голосом снова заговорил Манами, прервав молчание в динамике. — Я такой жалкий и беспомощный. Даже не могу сам позаботиться о себе… — Каждое слово давалось с огромным трудом, но он все равно продолжал. Переступал через себя и продолжал. — Если ты приедешь, я буду чувствовать себя еще хуже. Поэтому, пожалуйста… Мам, слышишь? И не думай о Сакамичи плохо. Он сделал все, что мог. Он… пытался уберечь меня. Во всем, что произошло, виноват только я. Это моя вина… Мама ответила не сразу. И ожидание отзывалось жутким страхом. — Я поняла тебя, — сказала она уже чуть спокойнее, и Манами стало легче дышать. — Ты можешь пообещать, что в следующие несколько дней с тобой ничего не случится? — Да, я постараюсь. — Ты завтракал? — поинтересовалась мама. — Еще нет. Я не успел пока, — ответил Манами, снова стараясь вытереть слезы, которые неприятно засыхали на щеках. — Позавтракай. И про остальные приемы пищи тоже не забывай. Ты понял? Отдыхай. Только покой. — Хорошо. Я все сделаю, — пообещал Манами. — Я позвоню тебе завтра, будь осторожнее, — наказала мама, а потом отключилась. Отложив телефон на стол, Манами почувствовал, как напряжение понемногу начало спадать, а потом прижал ладонь к груди, прислушиваясь к ударам сердца. Билось довольно сильно, но больно не было. Оно ведь действительно будет в порядке? Теперь Манами ни в чем не был уверен. Ему было страшно и тревожно, но хуже всего то, что Оноды сейчас не было рядом. С ним так сильно хотелось поговорить, извиниться. Манами набрал его номер, но кроме непрерывающихся гудков ничего не услышал. Во второй раз тоже никто не ответил, и после этого стало по-настоящему паршиво. Манами не представлял, что теперь делать. Просидев за столом еще какое-то время, наблюдая за зарядом батареи на телефоне, он вспомнил о том, что должен позавтракать, только когда желудок скрутило голодным спазмом. Подойдя к шкафу, Манами переодел футболку и снял порванные на коленке джинсы. Пластыри он отклеил и, оглядев обширную ссадину, которая вроде не кровоточила, натянул на себя чистые штаны. Когда он чистил зубы в ванной, на свое отражение старался не смотреть. В таком виде появляться на улице совсем не хотелось, но чувство голода было сильнее любых нежеланий и заставило покинуть комнату. Захватив мобильный, Манами отправился в столовую, с облегчением думая, что в такое время там не будет много народу. Ему удалось быстро взять себе завтрак, не стоя в очереди, как обычно, а потом он присел за пустой стол в конце помещения и быстро проглотил несколько ложек каши. Только вот еда чуть не встала поперек горла, просясь наружу, и Манами запоздало вспомнил, что не ел уже давно. Следовало быть осторожнее и не перегружать себя. Он постарался есть медленнее, отвлекаясь на телефон. Позвонить Оноде снова было страшно, скорее всего, ответа не будет, и от осознания этого Манами начинала охватывать паника. Вспоминая их последний разговор, он все больше ощущал уныние. Он все испортил. Точно испортил все их отношения, которые были похожи на идеальные, а все только из-за одного безрассудного поступка. Нужно было остановиться. Нужно было просто остановиться. Выбрать Оноду, а не вершину. И почему простые истины приходят так поздно? Вглядываясь в потухший экран мобильного, Манами не заметил, как возле стола появилась незнакомая девушка, и пришел в себя, только когда услышал взволнованный вопрос: — Извини, с тобой все в порядке? Вздрогнув, Манами выпрямился, посмотрел на девушку удивленным взглядом и лишь потом понял, что его щеки снова стали мокрыми от слез. — Ох, да… Простите, — резко извинился он, вытирая лицо ладонью. Поднявшись со стула и захватив с собой поднос с недоеденным завтраком, Манами поспешил уйти. Возвращаясь обратно в общежитие, он все еще пытался что-то придумать, найти выход. Если Онода решит больше не разговаривать с ним — это будет самым ужасным раскладом из всех возможных. Этого нельзя допустить. Но как? У Манами все еще не было никаких мыслей на этот счет. Прежде чем подняться в комнату, он взял себе из автомата бутылку воды, невольно вспоминая, как сидел здесь на скамейке еще в начале апреля, когда только узнал побольше о своем соседе. Тогда все было иначе. Тогда Манами был свободным от привязанностей и спасался одиночеством. Но сейчас одиночество казалось чем-то страшным, смыкающим свои огромные лапы вокруг горла, норовя задушить, сломать шею. Манами хотел сбежать от него, но все, что у него сейчас было, — это пустая комната и тишина. Снова поставив телефон на зарядку, он лег на нижний ярус, кутаясь в одеяло, которое приятно пахло Онодой, создавая ощущение его присутствия. Только вот это была всего лишь иллюзия. Где он сейчас? Чем занимается? Пошел ли на занятия? Вспомнив о том, что наверняка звонил ему во время пары, Манами немного успокоился, начиная тешить себя мыслями о том, что Онода просто не мог ему ответить. Но что… если Онода не хотел отвечать? В эту идею почему-то верилось больше, и Манами досадно закусил губу. Что он мог сейчас сделать? Мама сказала ему отдыхать, но как он мог отдыхать, когда Онода исчез и не позволяет связаться с ним? Решительно поднявшись с кровати, Манами уронил взгляд на свой телефон, лежавший на столе, и замер. «Ты ведь знаешь, как рано я потеряла твоего отца», — всплыли в голове слова матери, заставляя остановиться, передумать. Сев обратно, он опустил голову и зажмурился. Какую сторону он должен был выбрать сейчас? Прислушаться к голосу здравого смысла или к зову сердца? Выполнить все, о чем говорила мама, или броситься искать Оноду? Висок внезапно кольнуло болью, и Манами все же улегся обратно. У него было сотрясение, вспомнил он, а при такой травме всегда назначали постельный режим. Представлять, что может случиться, если он будет все время на ногах, даже не хотелось. Манами не знал, насколько это опасно, и проверять было бы еще одним безрассудством. Онода вернется, просто жди, — сказал он сам себе и перевернулся на бок. Сунув руку под подушку, он нащупал планшет, а потом включил первое попавшееся аниме. Следующие несколько часов показались бесконечным мучением. Манами проглатывал серию за серией, даже не вникая в суть, сходил на полчаса в столовую после двенадцати, чтобы быстро пообедать, вернулся в комнату и снова лежал с планшетом, пока не кончился заряд батареи. Находиться в постели и ничего не делать еще никогда не было настолько тяжело и настолько убивающе. Манами пытался заснуть, но сон не приходил, и от этого становилось только хуже. На дисплее телефона высветилось без двадцати минут пять, когда Манами снова подошел к столу. Он выдернул провод, сел на стул и решился снова позвонить. На этот раз вместо гудков он услышал монотонный женский голос, сообщивший о том, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети, и понял, что просто не может больше ждать, когда дверь откроется и на пороге покажется Онода. Он не вернется, пронеслось тревожной мыслью в голове, и Манами сорвался. Только на выходе он немного затормозил, но быстро отмел все сомнения. «Прости, мама», — сказал Манами себе под нос и запер дверь. Оказавшись на улице, он даже не знал, куда пойти, но спасительная мысль быстро родилась в голове и заставила надежду вспыхнуть. Велоклуб. Манами должен был найти Имаизуми или Наруко. Кто-то из них наверняка знал об Оноде. Стараясь вернуть хотя бы крупицу потерянного контроля, Манами двинулся в сторону тротуара, пытаясь вспомнить дорогу. Отсюда было недалеко. Всего полчаса ходьбы или около того. Он не помнил, какая станция метро находилась рядом, но помнил местность и был уверен, что найдет. То и дело едва не срываясь на бег, Манами шел, не чувствуя, как разгоняется сердце, как учащается дыхание. Потребность видеть Оноду росла в нем каждую секунду, становилась такой сильной, что едва не разрывала. Манами не мог думать ни о чем другом. Пару раз ему показалось, что он заблудился. Он возвращался немного назад и снова шел, а когда наконец заметил нужное здание, все-таки не сдержался и побежал. Возле входа в клуб было несколько незнакомых человек, которые беседовали о чем-то. Имаизуми и Наруко Манами заметил не сразу, но когда увидел, бросился к ним незамедлительно, едва не спотыкаясь на ровном месте. — О! — удивленно воскликнул Наруко после того, как Манами остановился, упирая ладони в колени и пытаясь отдышаться. — Хозяин белого шоссейника! Наруко говорил и говорил, но Манами пока не мог найти в себе силы прервать его. В горле пересохло, хотелось пить, и дрожали ноги. — Онода просил забрать ваши велосипеды, так что твой здесь, если ты за ним, — сказал Наруко, указывая большим пальцем за свою спину, на помещение велоклуба, и Манами резко поднял ладонь, призывая помолчать. — Да плевать на велосипед! — Манами действительно не думал, что когда-нибудь скажет это. — Где Сакамичи? — откашлявшись, спросил он. — Оу, — растерянно отпрянул Наруко. — Онода звонил вчера, ему зачем-то срочно понадобилось домой, он не объяснил причины. Ты не в курсе? Я думал, вы мутите или типа того. — Черт, — выругался Манами, понимая, что дело еще хуже, чем он думал. Онода не просто сбежал. Он уехал в Чибу. — Эй, — вмешался Имаизуми, шагнув навстречу. — Что произошло? Разве ты не должен быть в больнице? Ты себя видел вообще? Но Манами его словно не слышал. — Это из-за меня. Сакамичи уехал из-за меня. — Я сейчас ему позвоню, — вытащил свой мобильный из заднего кармана джерси Наруко. — Бесполезно, — отозвался Манами. — Он выключил телефон. Вцепившись в волосы, Манами едва не выругался снова, не зная, что и думать теперь. Насколько же сильно Онода не хотел его видеть, что даже сбежал в другой город? Насколько сильно все было испорчено?.. — Успокойся, — сказал вдруг Имаизуми, положив ладонь на плечо. Манами испуганно вывернулся. — Я не знаю, что у вас стряслось, но Онода вернется. Никуда он не денется. Манами помотал головой, словно совершенно не верил в эти слова. Его трясло, как при лихорадке, и было страшно, будто вокруг снова стены больницы. — Что… мне делать?.. — спросил Манами дрогнувшим голосом, сам не зная, к кому обращается. — Для начала перестать паниковать, — ответил ему Имаизуми. — Я уверен, Онода будет здесь уже завтра. Просто подожди. Да я с ума сойду до этого завтра, — сказал про себя Манами, низко опустив голову. — Мне кажется, тебе не стоит ходить по улице в таком состоянии, — добавил Имаизуми, заставив вздрогнуть. Манами шагнул назад, внезапно осознавая, как могла выглядеть со стороны эта ситуация. На них открыто и удивленно глазели остальные участники клуба, явно ничего не понимая, и от этого стало очень стыдно. — Я… Простите, мне следует уйти, — напряженно сказал Манами и резко развернулся. — Эй, может, тебя проводить? — предложил Имаизуми, но Манами, притормозив, покачал головой. — Я смогу сам. — Уверен? — Да. Спасибо, — поблагодарил Манами и, стараясь не спешить, пошел прочь. — Ты смотрел погоду? — услышал он за своей спиной голос Наруко, но не обратил внимания. Имаизуми что-то ответил ему, но слишком тихо. — Кажется, все-таки никуда не поедем. Манами не понял, к чему это было сказано, и не хотел думать. В голове внезапно стало очень пусто, пока он шел, не видя перед собой дороги. И эта тишина, эта пустота в мыслях разрывала на части. Отчего-то все казалось теперь таким неважным, таким потерявшим былую ценность. Словно никогда ничего и не было. Словно в один миг все просто исчезло, не оставив и следа. Он не увидит Оноду сегодня. Манами понял это окончательно только спустя несколько долгих минут и снова обрел способность думать. Все самые ужасные догадки подтвердились. Онода не отвечал на звонки не потому, что был занят в университете. Он вообще не появлялся на парах, уехав еще вчера в другой город, и это означало только одно — он действительно не хотел видеть Манами, говорить с ним, возможно, даже знать его. Почему это казалось единственным объяснением, Манами не знал и даже не задумывался. Он принял этот негативный расклад без колебаний, без сомнений, даже если и знал, что это начнет убивать его. Медленно. С каждым новым шагом по мере того, как он шел обратно к общежитию. Небо заволокло тучами, и вокруг все потемнело, но это не казалось чем-то, на что нужно обратить внимание. Манами шел вперед, не чувствуя, как первые капли дождя падают на его плечи. А потом маленький дождь превратился в ливень, и на улице внезапно стало пусто. Как он оказался на детской площадке, Манами не заметил. Наверное, пытался срезать по привычке: тело помнило, куда нужно идти, а вот мозги не соображали совсем. Его волосы и одежда вымокли. По лицу стекали дождевые капли, но Манами не ощущал этого. Все ощущения заглушила одна-единственная мысль, панически бьющаяся в голове. Я не хочу, я не хочу, я не хочу, чтобы все закончилось! Вокруг было совсем безлюдно, и о недавнем присутствии здесь детей давали знать лишь брошенные в песочнице игрушки. Манами остановился: тело вдруг напомнило о том, что оно все еще реально. Почувствовав слабость в ногах и резкий приступ тошноты, Манами схватился за мокрую металлическую балку качелей, чтобы сохранить равновесие. Сдержаться не получилось. Его вывернуло, едва он успел немного наклониться, и часть содержимого желудка попала на футболку и кроссовки. Кашляя и чувствуя, как больно щиплет в носу, Манами прошел вперед пару шагов, рухнул на колени и все-таки разрыдался. Дождевые капли падали на его спину, заставляя дрожать от холода и обхватывать себя руками. — Прости! — низко склонив голову, закричал Манами. — Прости меня! Словно он мог услышать ответ. Словно мог достучаться через километры расстояния. Но ему никто не ответил. В ушах стоял лишь шум дождя и ничего больше. Манами заставил себя встать. Холод и дискомфорт вынудили его двигаться. Нужно было вернуться в общежитие. Сейчас же. Когда наконец получилось добраться до комнаты, он чувствовал себя вымокшим насквозь. Закрыв дверь, Манами вытащил из кармана промокший телефон, снял заднюю панель, достал аккумулятор и разложил на столе, надеясь, что мобильный заработает, когда просохнет. А потом рухнул на кровать, закутался в одеяло, пытаясь согреться, и только спустя еще минуту сообразил снять одежду. Швырнув джинсы и футболку на пол, он отвернулся к стене. Слезы все еще никак не хотели останавливаться, но запах Оноды, такой привычный и любимый, немного успокаивал. — Вернись, Сакамичи, — прошептал Манами, сжимая край подушки. — Пожалуйста. Когда плакать уже не осталось сил, он затих, слушая дождь за окном и невольно расслабляясь. Голова стала тяжелой, даже несмотря на то, что он лежал, а тело наоборот — каким-то легким. Манами встал, чтобы найти на втором ярусе свой плеер, снова забрался под одеяло и заткнул уши наушниками. Старый плейлист понемногу помог забыться и погрузиться в полудрему, а спустя несколько часов Манами уснул окончательно. Его разбудило пение какой-то птицы рано утром. Окно уже давно оставалось чуть приоткрытым, и иногда птицы садились прямо на карниз, потому что Манами приучил их к тому, что здесь их подкормят. Утро действительно было ранним. Это было легко понять по косым лучам солнца, проникающим в комнату: Манами видел их каждый раз, когда просыпался к первой паре. Дождь прошел, но, видимо, поливал целую ночь, раз даже в комнате стоял влажный воздух. Манами выпутался из теплого одеяла и побрел к столу, чтобы собрать телефон. Он чувствовал себя немного лучше, чем вчера. По крайней мере, в физическом плане. Голова не гудела, коленки не дрожали, и вся слабость в теле куда-то испарилась. Только вот горло немного побаливало, и, кажется, начинался насморк. Черт. Неужели простудился? К счастью, мобильный включился без сбоев. Манами вздохнул с облегчением, а потом заметил одно поступившее сообщение. Наверное, от старосты или мамы, подумал он, но когда открыл диалоговое окно, едва не выронил телефон из рук. Смс было от Оноды. «Я буду в общежитии через час», — писал он, и Манами, перечитав несколько раз, медленно опустился на стул. Посмотрев на время, он понял, что сообщение пришло всего десять минут назад, а значит, осталось еще пятьдесят. Это было неожиданно, хотя Имаизуми говорил о том, что Онода вернется сегодня. Манами начал паниковать, но заставил себя успокоиться. У него появился шанс поговорить, попытаться все исправить. Он не должен был облажаться. Позвонить Манами не решился, поэтому набрал короткое сообщение в ответ с текстом: «Жду тебя» и отложил телефон на стол. И едва он успел подняться, как в дверь постучались. О том, кто это, не было и мысли. Сосед из другой комнаты? Управляющий? Кому он мог так рано понадобиться? — Это я, — глухо послышалось за дверью, и Манами узнал голос. Доставать новую одежду не было времени, поэтому он надел на себя ту, что валялась на полу — благо, она каким-то чудом почти высохла, — и подошел к двери. На пороге стоял Имаизуми, и, увидев его, Манами почему-то почувствовал неловкость. — Эм. Сакамичи еще нет, — сказал он, отпустив дверь и шагнув назад. — Я и не к нему. Не против, если я зайду? — спросил Имаизуми, и Манами пожал плечами. — Пожалуйста. Неожиданный гость прикрыл за собой дверь, но проходить в комнату, видимо, не собирался, оставшись стоять в прихожей, если этот маленький закуток можно было так назвать. — Скверно выглядишь, — сказал Имаизуми и сложил руки на груди, чуть поморщившись. Манами оглядел себя, подмечая, что его одежда измята и испачкана, а потом устало вздохнул. — Знаю. Я… — заговорил он, но был прерван. — Я разговаривал с Онодой по телефону, — сообщил Имаизуми. — Он пытался объяснить, что случилось. Я мало что понял из его почти бессвязного лепета, но суть мне все же ясна. Насчет вашей поездки, больницы и всего остального. Манами замолчал, не зная, что ответить. И нет, ему совсем не хотелось обсуждать эту тему. Говорить о больницах или о его страхах. С кем-то… посторонним. — Знаю, ты можешь сказать, что я лезу не в свое дело. И я бы не влез, если бы не эта ситуация, — продолжил Имаизуми, но Манами не поднял на него взгляда. — Онода — мой друг, и я ценю его как человека, поэтому не мог остаться в стороне. — И что? — спросил Манами, глядя в пол. Он ощущал давление. Хоть и не опасное, но оно все же было, и от этого хотелось немедленно сбежать. — У меня к тебе вопрос, — спокойно сказал Имаизуми. — Ты наблюдаешься у психиатра? Услышав это, Манами все-таки поднял голову и удивленно посмотрел на него. — Что? Нет. — Значит, можешь справиться сам? Второй вопрос уже застал врасплох, заставил окончательно почувствовать себя не в своей тарелке. Манами понял, о чем говорил Имаизуми, но отвечать совсем не хотел. — Не… могу, — выдавил Манами, отвернув голову. Имаизуми помолчал, а затем едва слышно вздохнул. — Сказать «не могу» равносильно тому, чтобы сказать «я слаб». Действительно ли это ты должен себе внушать? — Я не… — вмешался Манами, но замолчал, не зная, как продолжить. — Если не можешь преодолевать барьеры, найди то, ради чего у тебя получится сделать это, — сказал Имаизуми. — Послушай. Я знаю Оноду с начала старшей школы. Я знаю о нем то, чего, возможно, не знаешь ты. У него не было друзей. У него не было шанса получить опыт в отношениях. Он до сих пор бывает наивным, бывает глупым. И, может быть, ты первый, кому он решил отдать все. Отдать намного больше, чем даже когда-то нам с Наруко. Ты должен это понимать. И я тебя только об одном прошу: не делай ему больно. Сжав кулаки, Манами поморщился, а потом все-таки решительно взглянул в глаза собеседника. — Я не хотел. Никогда не хотел сделать ему больно. — Ты не сможешь избежать этого, если все останется так, как сейчас. — Не смогу?.. — спросил Манами, и Имаизуми кивнул в ответ. — Ничего не получится, если не пожертвовать чем-то. Но Онода важен для тебя? Этот разговор перетекал в какое-то совсем нелепое русло, и Манами вновь захотел, чтобы он закончился. — Да, конечно, — ответил он, снова отвернувшись, но Имаизуми схватил его за предплечье, заставив посмотреть в лицо. — В таком духе отвечают, когда хотят, чтобы от них отстали. Скажи мне так, чтобы я поверил. Тихо сглотнув, Манами постарался придать голосу всю свою настоящую уверенность и сказал: — Сакамичи очень важен для меня. Имаизуми чуть улыбнулся и отпустил. — Раз это действительно так, и если хочешь ездить с ним, борись. Борись изо всех сил или брось велоспорт навсегда. После этих слов Манами почувствовал себя странно, но одновременно эти слова заставили ощутить давно забытую решимость. Мог ли он снова начать бороться, после того, как уже сдался еще тогда, до поступления в университет? Раньше единственной мотивацией была езда на велосипеде, но теперь все изменилось. Теперь он не просто хотел ездить и одолевать подъемы: он хотел ездить вместе с Онодой, быть с ним, любить его всем своим существом. Так мог ли он снова…? — Не волнуйся. Он не заставит тебя сражаться в одиночку, — добавил Имаизуми и, развернувшись, открыл дверь. — Хорошо. Я понял, — кивнул Манами, глядя в его спину. — И приведи себя в порядок. Онода скоро будет здесь. Дверь за Имаизуми закрылась, Манами обиженно надулся из-за его последних слов и двинулся в ванную. Оставалось всего полчаса на то, чтобы принять душ и высушить волосы. Они стали похожи на малоприятно выглядящие сосульки, особенно после вчерашнего дождя, и увидев это безобразие в зеркале, Манами обреченно опустил плечи и приступил к решительным действиям. По крайней мере, геля для душа он не пожалел, только пришлось снять все оставшиеся пластыри и повязки. Когда с водными процедурами было закончено, он быстро высушил волосы и натянул на себя чистые шорты и толстовку. Оставалось дождаться Оноду, но ждать Манами не мог больше ни минуты. Поэтому он покинул комнату, вышел на крыльцо общежития и спустился по лестнице, принимаясь сверлить взглядом угол соседнего здания, за которым была дорога в сторону метро. Онода появился спустя пять минут, хотя они и показались целой вечностью. Он шел, опустив взгляд, а когда поднял и заметил Манами, остановился будто в неуверенности, удивленно моргая. Манами почувствовал дрожь, почувствовал волнение и страх. Но как же хорошо было снова увидеть Оноду. Снова знать, что он здесь. Вновь сдвинувшись с места, Онода зашагал к нему. Все быстрее и быстрее, пока не сорвался на бег. И Манами рванулся навстречу, понимая, что можно, а потом поймал его в свои объятия. Это показалось самым прекрасным моментом во всей жизни. — Манами, Манами, — тихо заговорил Онода, уткнувшись лицом в его плечо. — Прости. — За что? — спросил Манами, едва сдерживая нахлынувшую радость. — Господи, за что ты извиняешься? Он отстранился, но продолжил держать, и Онода, подняв голову, посмотрел в глаза. — За то, что не справился. За то, что позволил всему этому произойти, не предотвратил. За то… что накричал на тебя, — сказал Онода и грустно опустил взгляд. — Я так испугался. Я едва не потерял тебя. Я мог потерять тебя два раза. Я… — Ну все, все, успокойся, — попросил Манами, мягко положив ладонь на его щеку. — Это я виноват. Я поступил безрассудно. Онода тихо всхлипнул и сжал в кулаках ворот толстовки Манами. — Я боялся, что если отвечу на звонок, ты скажешь, что между нами все кончено. Я не знал, что делать. Как не испортить все еще больше. — Да как же я мог сказать такое? — слабо улыбнулся Манами. — Я чуть с ума не сошел, пока тебя не было. Я без тебя жить не могу. Это я боялся, что ты бросишь меня после моих слов. — Так ты… не злишься? — осторожно спросил Онода, снова подняв взгляд, и Манами обреченно понял, что никогда не встречал и не встретит никого, прекраснее этого человека. — Нет. Конечно нет. Прости меня. Онода ничего не сказал. Только быстро подался вперед, чтобы поцеловать, и Манами ответил на его действие, целуя со всей своей трепетностью и нежностью. И плевать, если их кто-то мог увидеть. Первая пара уже началась, и студенты должны ведь быть на занятиях? — Манами, что это? — спросил Онода, когда отодвинулся, и вытер пальцем возле губы. — Сопли? Ты что, простудился? — Ох, — неловко улыбнулся Манами, только сейчас вспомнив, что действительно зашмыгал носом, стоило только оказаться на улице. — Я вчера под дождь попал. — Господи, что ты делал? Нужно было остаться в комнате, — обреченно простонал Онода, а потом, взяв за руку, повел за собой. Они зашли в общежитие, и, пока Онода держал его, шагая по коридору, Манами не мог перестать глупо, но совершенно счастливо улыбаться. Он был безумно рад, несмотря ни на что. Когда они оказались в комнате, и Манами увидел нижний ярус, то вспомнил о маленькой проблеме и потянул Оноду за локоть. — Прости, твоя постель… Я забрался в нее, когда испачкал свою футболку и джинсы, а еще был мокрым… Ох… — Ничего, — улыбнулся Онода, погладив Манами по ладони. — Я просто поменяю белье, а ты посиди пока. — Давай помогу, — всполошился Манами, но Онода покачал головой. — Посиди на стуле. Не став перечить, Манами отошел к своему столу и сел, наблюдая, как Онода возится с пододеяльником. Вдвоем они могли бы справиться раза в два быстрее, но Манами решил больше ничего не говорить, просто с улыбкой глядя на человека, без которого уже не представлял свою жизнь. Когда Онода закончил и сложил использованное белье на комод, Манами быстро проскользнул за его спиной и рухнул на чистый пододеяльник. Взглянув на него, Онода только улыбнулся и, подойдя обратно к кровати, сел на край. — Что-нибудь болит? — Не-а. Только горло немного, — ответил Манами, чувствуя, как Онода сжимает его ладонь. — Манами… я тебя так люблю, — сказал Онода, и в его голосе послышалась то ли грусть, то ли облегчение. Он никогда не говорил этого так прямо. Это было в первый раз. Самый первый раз, и после него сердце бешено забилось в груди, а дышать стало сложнее. Манами едва смог прийти в себя. Он схватил Оноду, повалил на кровать и крепко обнял, уткнувшись в шею. — Я люблю тебя, — ответил Манами и понял, что сейчас просто взорвется от счастья. Онода приглушенно засмеялся, и Манами принялся покрывать поцелуями его лицо. — Прости, я снова запачкаю тебя, — резко остановился он, но Онода притянул к себе обратно. — Пачкай сколько угодно. Я соскучился по тебе. Манами улыбнулся. Поцеловал еще раз и улегся рядом, положив голову на плечо Оноды. — Послушай, — заговорил Манами, решив, что сейчас самое подходящее время. — Я… начну принимать лекарства. Прямо с сегодняшнего дня. — Что? — удивленно спросил Онода. — Ты серьезно? — Да, — усмехнулся Манами. — Ко мне приходил твой рыцарь и сказал кое-что. — В смысле? Наруко? Имаизуми? — Второй. — В самом деле приходил? Он что, обалдел? Что он сказал? — Да так. — Манами снова засмеялся, и Онода возмущенно толкнул его лоб губами. — Важнее то, что я скажу тебе… Я решил попробовать. Я постараюсь бороться. Чтобы быть с тобой. — Оу. Это… — растерялся Онода, смутившись. — Я бы хотел, чтобы ты просто перестал относиться к своей жизни так беспечно. Мне было бы достаточно… знать, что я не потеряю тебя. — А я хочу, чтобы ты не боялся ездить со мной, — сказал Манами, обняв крепче. — Чтобы мы всегда могли доехать до вершины. — Это так здорово. Это замечательно, — обрадовался Онода. — Я счастлив. Манами тоже чувствовал себя на седьмом небе. И, кажется, действительно начинал верить, что все обязательно получится. У него могло быть другое будущее. Наполненное яркими моментами вместе с любимым человеком. За это стоило бороться. — Манами, — позвал Онода, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть в глаза. — Раз уж ты согласен, может, начнем с легкого? — Легкого? — непонимающе спросил Манами, и Онода улыбнулся. — Как насчет напитка от простуды? Улыбнувшись, Манами подумал, что, пока Онода рядом, ему хватит смелости сразиться со своими страхами. Хватит смелости ответить уверенное: — Хорошо.