Пятнадцать друзей Дубощита

Проснулась от приглушенных голосов и скрипа половиц за дверью. Гномы собирались в путь. Наспех приведя себя в порядок, я выскочила в коридор и быстро нашла Торина: тот заканчивал завтрак и раздавал распоряжения, а гномы и Гэндальф опустошали вторую кладовую и раскладывали в седельные сумки продукты и вещи. - Кхм, - не зная с чего начать, кашлянула я. Напролом тут пойти явно не получится. Торин неохотно поднял голову и смерил меня хмурым взглядом. Бывают же такие… Я ощущала себя Моськой, взлелеявшей коварный план по облаиванию слона. - Снова ты, прорицательница? Если опять будешь утомлять меня своими прошениями… - Нет-нет, что вы, - обиженно насупилась я. Меня взяла такая бессильная злоба! Однако нельзя было позволить себе ничего больше, чем резко сесть напротив и рассерженно перетянуть на свою половину стола блюдо с жареным мясом. – Просто хотела пожелать вам удачи в вашем путешествии. - Спасибо, - буркнул Торин, перетягивая блюдо на свою сторону. Я фыркнула и принялась намазывать масло на хлеб, иногда останавливаясь и разглядывая результат трудов, будто художник, добавляющий последние штрихи к шедевру. - Да, удачи вам. И когда попадете в плен к троллям, да будет угодно судьбе, чтобы вы удачно выбрались, без потерь. - К троллям? – подозрительно уставился на меня Торин. - Да-да. – Блюдо с мясом снова перекочевало на мою половину стола. – И когда будете спасаться от орков, тоже давай вам Бог ноги. Торин дернул злосчастное блюдо на себя, но я была начеку, и некоторое время мы перетягивали его над столом, затем гном победил и с приглушенным рыком швырнул его в сторону. Мы оба вскочили с мест, но я, в отличие от него, не пылала праведным гневом, а прикидывала пути отступления. - Что ты знаешь об орках? – прогрохотал Торин так, что я даже присела. Тут же вспомнился сладко сопящий Бильбо. Только бы не проснулся! Все ведь может обернуться совсем по-другому… - Знала много, да что-то память отказывает… Но, может быть, свежий воздух Ривендела вернет мне кое-какие воспоминания? – дивясь собственной дерзости, отвечала я. Вместо ответа Торин принялся медленно обходить стол, не спуская с меня подозрительного взгляда. Я незамедлительно двинулась в противоположную сторону: намерения гнома наверняка были не самыми добрыми. - Очень убедительно, я поняла вас, - тут же пошла я на попятный. – Главное не кричите, а то Бильбо проснется. - Согласен, он сейчас нам ни к чему, - странно язвительно усмехнулся Торин. Какая же все-таки потрясающая у него улыбка! Мы продолжали кружить вокруг стола, и с каждой секундой я чувствовала себя все неуютнее. - Слушайте, почему бы вам просто не позволить мне идти с вами? – возмутилась я, снова в последний момент ускользая за угол стола. – Я вижу будущее, могу дать совет, а еще мыть посуду, готовить, стирать, приносить эстетическое наслаждение своим видом… - Я понял, что ты сущее наказание для честного гнома, сразу, как только тебя увидел, - вздохнул Торин, останавливаясь. Звучит очень романтично, но не очень лестно. Было видно, что только высокий титул и присутствие других гномов удерживает его от необдуманных действий. Интересно, понесет ли ответственность гномий король за убийство человека из другого измерения? И если да, то кому причитается компенсация? В общем, ничего страшного со мной не случилось. Похоже, Торину просто надоело со мной возиться, и он дал добро на присоединение к отряду. Мне выделили одного из двух вьючных пони и предупредили, чтобы «не путалась под ногами». Бильбо я оставила дома без сожаления. Я была в нем уверена не меньше, чем Гэндальф. А вот в себе – не очень. Только когда нора Бильбо исчезла из вида, вспомнилось, что впереди ждут новые захватывающие знакомства с орками, варгами, гоблинами… Но разве улыбка Торина не затмит все грядущие неприятности?

чЧч

Когда гномы начали делать ставки насчет Бильбо, я чуть заметно кивнула Бофуру, и он поставил на то, что хоббит присоединится к отряду. Неплохой он, этот Бофур. Ушанка у него классная. Вот бы примерить! Хоббит влился в отряд очень органично. Я тоже. Правда, мне безумно жаль было пони подо мной, потому что он и так был навьючен тяжелыми сумками с провизией. Да и провести целый день в жестком седле было выше моих сил… Несмотря на то, что гномы косились на меня с удивлением, я периодически слезала и шла рядом с пони или знакомилась с местной флорой. Бомбур с непонятной досадой некоторое время наблюдал, как я рву пятый веник полевых цветов, подозвал меня и рассказал о некоторых местных травах. А что? Я была не против насобирать ароматных сорнячков для отваров, ведь никто не прихватил с собой ни одной баночки чая. Благоухающие гербарии упрятывались в седельные сумки, а вытаскивались, промывались и опускались в кипяток уже на следующей стоянке. Мои букеты кто-то скормил пони, и не то чтобы я была против. После путешествия по живописному Ширу, несмотря на то, что окружающие нас теперь скалы навевали жуть, у меня было очень хорошее настроение. Чего нельзя было сказать о Торине. Он был угрюм, обращен в себя, и ни с кем не разговаривал. Просидел на одном месте до глубокой ночи, почти ничего не съев, и, кажется, сам не заметил, как задремал. Фили и Кили несли вахту, Гэндальфу, Балину, а затем и Бильбо просто не спалось. У меня тоже не получалось заснуть под истошные вопли орков. Кстати, как оказалось, при слове «орки» Торин моментально просыпается, и к тому же в неизменно плохом настроении, так что попало всем. Под бодрые сказки Балина о битвах и героизме Торина заснуть получалось не лучше, чем под орочьи серенады. Особенно когда знаешь, что с другой стороны долины прямо сейчас за трепыханием огонька нашего костра умильно наблюдает целый отряд этих самых орков.

чЧч

Оказалось, что от Шира до Мглистых гор без малого месяц пути. Я только тихо присвистнула, когда Балин упомянул об этом. Ну и угораздило же меня! Месяц без книг, без кино, родителей, дома и музыки, а еще без… Да что я, гораздо проще было бы перечислить то, что в Средиземье есть, чем то, чего здесь нет. Уж чего у Средиземья не отнять, так это потрясающей красочной природы. Вряд ли можно описать те ощущения, которые испытываешь во время путешествия по таким очаровательным местам. Что мы видим, выехав на природу из города в выходной? Трава, деревья, небо, пару птиц. А проведя недельку на даче? Отдельные растения, белку высоко в ветвях, гриб под деревом, мимо которого проходили раз сто каждый день и не замечали. А за несколько недель пути для тебя каждую минуту открывается что-то новое: начинаешь различать голоса птиц, видеть потрясающей красоты узор коры, и даже обнаруживать следы животных на земле! Мир словно играет новыми яркими красками, спадает пелена, и ты только поражаешься: как же раньше можно было это не заметить? Как же раньше можно было этого не знать? Однако дни сменялись вечерами, отряд останавливался на ночлег, и очарование ночной природы становилось фоном для танца пламени костра. Мне даже казалось в некотором смысле святотатством то, как гномы вбивали по бокам кострища колья и вешали над огнем прозаичный железный котелок, а Торин деловым тоном раздавал команды. Походная жизнь оказалась даже труднее, чем я предполагала. В таких условиях почти невозможно ни готовить, ни стирать, ни… Ну, допустим, уже спустя неделю после начала пути я научилась мастерски начищать посуду в холодной воде обычным речным песком, выбирать самый сухой хворост, помогать с готовкой, ухаживать за пони... Нести ночную вахту мне не позволяли, а одежду и обувь все прекрасно умели чинить сами. Даже Бэггинс был больше приспособлен к этому походу, чем я, потому что он, как ни крути, был мужчина, пусть домашний и изнеженный. А я? В еде я, допустим, не привередлива, к работе и долгим переходам на второй неделе уже привыкаешь, но… До чего же трудно быть единственной женщиной в обществе мужчин! И ничего веселого в этом нет. Ко всяким неприятным мелочам вроде их отрыжек или не совсем пристойных шуток привыкнуть можно, но как только дело доходит до личной гигиены – хоть вешайся! Река одна на всех, купаться принято в чем мать родила. Гномы – народ не стеснительный, только эта странная человеческая женщина чего-то вредничает. И я вредничаю! Потому что несмотря на то, что гномы – очень компанейские ребята, и относились ко мне почти как к капризной младшей сестренке, я была далека от того, чтобы запросто принимать с ними ванну. В общем, мылась я отдельно, а в это время сам Торин сидел на берегу, спиной к воде, и швырялся камешками в Фили и Кили, если они подходили на расстояние броска. Это все его порядком раздражало и мешало спокойно ужинать, но истошные крики и плеск воды мешали еще больше. Дело в том, что гномы - не самые лучшие пловцы, а я выросла почти у самого моря. Догадываетесь, что случилось, когда неугомонный Фили смеху ради сунулся в воду во время первого же моего купания? В этот день я впервые увидела, как смеется Торин: еще бы, Фили, отчаянного храбреца и бесстрашного рубаку, чуть не утопила в луже голая девка! А всего-то и надо было, что заманить его на глубину, и, осторожно поднырнув, сделать свое черное дело… Бедняга чуть не утонул, вообразив, что на него напала какая-то речная тварь. Правда, потом мне пришлось извиняться перед мокрым, как мышь, гномом. Зря, как оказалось. - Эй, Снежик! – отставив в сторону миску и вольготно облокотившись на ствол поваленного дерева, позвал Фили. Снежик – это они меня называли, когда настроение хорошее или просто хотелось пошутить. Только Торин и стеснительный Бильбо всегда обращались ко мне «Белоснежка». Моего настоящего имени в Средиземье никто так и не узнал. – Снежик, иди сюда! К слову сказать, сидела я напротив, так что идти никуда не собиралась – и так поболтать можно. Кили осторожно огляделся: выпады брата в мою сторону он поддерживал очень редко, а в присутствии Торина они вообще оба становились тише воды, ниже травы. На мою беду, именно в этот момент Торин куда-то отлучился. - Ну и куда ты? – жеманно огорчился Фили, когда я, поджав губы, встала и собралась пересесть. – Стой, говорю! Задирая голову, лишаешься возможности смотреть под ноги. Об этом я как-то забыла, с самым гордым видом минуя обоих братьев, и поэтому не заметила коварной подножки. Не знаю даже, что лучше: упасть на землю и ушибиться, или упасть на Фили, не ушибиться, но пережить несколько гадких секунд. - Ай, Фили! Убери свои руки! – зло рявкнула я, отбрыкиваясь. Если Фили думает, что мне такие шутки нравятся, то он жестоко просчитался! – Отпусти, или я все расскажу Торину! - Ой, ты смотри, какая недотрога! – удивился Фили, без особого труда удерживая меня на своих коленях. Черт, до чего же колются усы! – И что же, по-твоему, мне сделает Торин? Кили толкнул брата локтем, но немного запоздал. - Для начала, сегодня, Фили, ты сторожишь пони. И твой брат тоже. Воспользовавшись тем, что Фили отвлекся на появившегося из темноты родственника, я высвободила одну руку и дотянулась до кружки с какой-то вонючей брагой. С каким удовольствием я выплеснула все содержимое кружки в лицо Фили! Хватка ослабла, я откатилась в сторону, и, пламенея щеками, не зная, то ли кричать, то ли плакать, то ли ударить его чем-нибудь тяжелым, рванула в ближайшие кусты, напролом, подальше отсюда! Добежав до озерца, из которого мы брали воду, я ощутила страшную усталость и без сил опустилась на землю. Да, с экрана все герои кажутся вполне милыми и славными, но попробуйте познакомиться с ними поближе! У любого, будь он человек, гном, эльф или хоббит, всегда найдется хоть одна гадкая черта. Самое обидное, что, скорее всего, гномы не понимают, чем я недовольна. Вот она, разница культур. Зла я на него не держала, разве что в первые полчаса, пока срывала травинку за травинкой и рвала их на мелкие кусочки. И почти успокоилась, даже посмеялась над своей паникой, когда сзади раздался голос: - Испугалась? Я резко обернулась, но это был всего лишь Балин. Старый гном подошел и с кряхтением опустился рядом. - Уже нет, все нормально. - Не сердись на него. У Фили и в мыслях не было, что ты обидишься. Такой уж наш гномий менталитет. К тому же, ничего плохого он бы тебе не сделал. - Я понимаю. Не будем об этом. - Может быть, вернешься? Уже стемнело, не стоит уходить от костра далеко. - Фили и Кили это, конечно, не касается? – хмыкнула я, вставая и помогая Балину подняться. - Конечно нет. Ночь они проведут рядом с пони. - А зачем Торин наказал и Кили тоже? Он ведь ничего не делал? - Спроси у него, если хочешь. Поступки Торина часто бывают многим непонятны… Далеко же я убежала! До лагеря шли минут десять. Фили и Кили действительно тут не было. Никто ни слова не сказал, только Торин очень внимательно вглядывался в мое лицо. Интересно, что он пытается увидеть? Уж слез точно не дождется. Я как ни в чем не бывало легла на свое место, укрылась пуховиком и прислушалась к тихой песне, которую затянули гномы. Бофур наигрывал мелодию на флейте, а низкое приглушенное многоголосье удивительным образом гармонировало с шелестом листвы над головой. Лучше колыбельной я не слышала. Все дрянные мысли отступили, и на душу снизошел удивительный покой. Заснула я легко и быстро, словно окунувшись в парное молоко.