Дневники Ит

      Рэмигус притащил нам с Базилем – с ума сойти! – подборку ди-ви-ди дисков с фильмами по Шекспиру, такая древность! Баз, как ужаленный, носился по всему Комплексу, пока не нашёл в какой-то подсобке старый списанный комп, который их читает. И притащил эту рухлядь к нам в гостиную. Но внезапно выяснилось, что оно того стоит – я оказался совершенно очарован этими придуманными, откровенно постановочными историями седой древности, разыгранными в устаревших костюмах и повествующих обо всём разнообразии человеческих страстей и эмоций в пафосной стихотворной форме.       И Рэм, и Базиль сначала смотрели их вместе со мной по вечерам после работы, в нашей гостиной, потом стали надо мной потешаться, а потом, когда я пересматривал фильмы уже по четвёртому кругу, просто оставили меня в покое и тихо общались между собой, то здесь, то на кухне, разговаривая и поглощая органику. Я же был весь там, в хитросплетении интриг, страстей, борьбы за власть, любви и коварства. Конечно, я понимал, что всё это выдумки, что реальные прототипы героев уже несколько сот лет как мертвы, что мне не должно быть дела до каких-то средневековых правителей и проходимцев, это не логично, но… я не мог оторваться, не смотря на то, что знал уже все тексты и реплики наизусть. Возможно, это обстоятельство и послужило причиной того, что я вдруг стал прислушиваться к разговору База и Рэмигуса.       – Сколько же, мне интересно, это будет продолжаться? – услышал я тихий голос Рэма.       – О чём ты?       – Да уж не об увлечении нашего друга Шекспиром! Ты пялишься на этого мальчишку давным-давно.       – Не так и давно, с начала фильма и десяти минут не прошло.       – Брось, Базиль, я заметил это ещё с первого знакомства, когда мы так по-дурацки подрались в коридоре. Почему ты ему не скажешь, что он тебе нравится?       – Зачем? Итон мне как брат. И что такого, если мне нравится как он выглядит?       – Ничего такого. Стройненький, худенький, но сильнее меня, с доступом ко всем кодам безопасности, о которых я и не подозревал, живёт с тобой в одном модуле. Ты ведь ему доверяешь всецело, Баз, почему же не доверишься ещё и в этом?       Пока братишка молчал, я лихорадочно думал. Я нравлюсь Базилю? И что из этого следует? Нравлюсь давно и достаточно сильно, чтобы по каким-то признакам это заметил другой человек. И… что? Какой из этого вывод? Люди опять говорили между собой на таком уровне, которого я не понимал, в отличие от них самих. Вот, как им удаётся, наводить такую тень на плетень… что бы это ни значило? Но, наверно проблема достаточно серьёзна, раз Рэмигус обеспокоился и взялся вразумлять База.       Между тем братишка помолчал и выдал:       – Рэм… Я разберусь. Со временем.       – Когда? Мне давно не нравится выражение твоего лица, а твой док говорит, что это похоже на начало депрессии. Базиль, ты хоть понимаешь, какая сейчас сложная обстановка после смены нашего руководства? Я опасаюсь… – он взъерошил волосы, а потом махнул здоровой рукой. – Чёрт, я опасаюсь переворота! И ты мне нужен бодрый и быстро соображающий! Скажи Итону о своих чувствах и покончи с этой тягомотиной, так или иначе! В конце концов, ничего сложного от твоего секретаря и не требуется…       – Рэм!       Удар по журнальному столику заставил меня обернуться. Лицо братишки покраснело и он тяжело дышал, наверное, сердился на друга-инквизитора.       – Я сам разберус-с-сь… А теперь – оставьте нас, господин Рэмигус!       Наш двойной шпион встал, отвесил нам мрачно-ироничный поклон и убрался.       ***       «О, если б муза вознеслась, пылая, на яркий небосвод воображенья…»       Остаток фильма я смотрел в экран, думал об услышанном, и чувствовал на себе взгляд Базиля. Однако воображение моё молчало и ничего мне не подсказывало. Интересно, бывает ли подобное ощущение тупости и растерянности у людей, этих сложных разумных биосистем с гибким механизмом адаптации и импровизации?       Я встал, пожелал доброй ночи и направился в свою комнату. Но в дверях гостиной услышал:       – Итон…       Базиль сидел в кресле и выглядел бледным и замученным, как после обдумывания непосильно сложной задачи.       – Ты ведь всё слышал, правда? Не думаю, что слух или способность к восприятию информации по нескольким каналам у андроидов так плохи…       Я кивнул. Ага, значит люди тоже «зависают», не только я.       – И… что же ты скажешь?       – О чём? Я не понимаю сути проблемы.       – Да? – Базиль потёр подбородок. – Правда, не понимаешь?       Я покачал головой.       – То, что вы говорили с господином Рэмигусом – понятно каждое слово в отдельности, но общий смысл – нет. Я тебе нравлюсь? И что? Что из того, что моя оболочка тебе нравится? Мои дизайнеры и разработчики хорошо поработали, но при чём здесь начало депрессии и скорость твоего соображения?       – А… – Базиль выглядел удивлённым, потом прикрыл глаза и потёр пальцами виски. – Если хочешь, я могу попробовать объяснить. Присядь, пожалуйста. Видишь ли…       Базиль глубоко вздохнул и продолжил:       – Видишь ли, какое дело… Похоже, моё подсознание видит в тебе подходящий объект для размножения.       – Во мне? Размножения?       – Да-да, это чертовски не логично. Человеческие инстинкты и подсознание вообще чертовски нелогичная штука.       Я ничего не понимал, но мой умный младший братишка очень старался понятно объяснить нелогичные вещи.       – В общем, весь комплекс внешних раздражителей, то есть, то как я вижу твою внешнюю оболочку, как оцениваю твой интеллект и мотивы поступков, даже редкие тактильные ощущения, все раздражители будят во мне программу продолжения рода. А поскольку люди это сложный биологический, электрический, химический и чёрт его ещё знает какой комплекс, моё тело реагирует на тебя специфическим образом – выработкой гормонов. Это понятно?       – Да.       – То есть моё тело само вырабатывает сильные наркотические вещества и само же находится под их воздействием. И эта фигня и называется «влюблённость». Понятно?       – Да.       – Хорошо, пойдём дальше. Мозг, находящийся под воздействием этих веществ не способен вполне адекватно… или достаточно быстро реагировать на изменения внешней обстановки.       – Поэтому, это опасно?       – Да, Ит. Поэтому Рэм и бесится, и поэтому и просил разобраться с этим.       – И… как? Неужели все люди через это проходят? Через, – я обернулся и ткнул в сторону экрана компьютера, где мы недавно смотрели Шекспира, – влюблённость?             Базиль невесело хмыкнул.       – Ну, в той или иной степени… Градации… поражения бывают разные. И зависят от духовного, социального, интеллектуального, да и гормонального развития индивидуума. И называются по разному, от «лёгкого увлечения» до «влюблённости», «страсти», «одержимости» или «роковой любви». Кому как повезёт. Или не-повезёт.       – Ого. А у тебя ко мне что?       – Чёрт, Итон… Нельзя так прямолинейно спрашивать… Но, не «лёгкое увлечение», точно.       – А… И что теперь делать? В смысле, как люди с этим справляются?       – Тоже по-разному. В лучших случаях – обсуждают ситуацию с объектами своего безу… своего влечения. И находят какие-то компромиссы или компенсаторные механизмы. Ну а в худших… – он тоже махнул в сторону экрана. – Страдают сами и разрушают всё вокруг.       Базиль помолчал и искоса на меня взглянул.       – Итон, а как поступим мы?       – Мы? Будем обсуждать ситуацию. И что там ещё? Искать компромиссы.       – Да? – братишка выдохнул и только тут я понял, до чего он был всё это время напряжён. – Ладно…       – Базиль, а разве нельзя подавить это состояние химически?       – Можно. Но люди сложные, помнишь? Вся тонкая настройка полетит к чертям, ты будешь соображать как зомби и двигаться примерно так же… Хотя, я думал об этом. Но, нет, не в моём случае, я Глава фракции и, к тому же, важный донор спермы, нет…       – «И должен каждый силы приложить, чтоб это дело важное свершить»… – пробормотал я.       – Точно, – отозвался Базиль. – Итон… Я почти ничего не знаю об андроидах. Ну, кроме того, что сам наблюдал. Ты сильный, быстрый, не стареешь, да? По крайней мере, внешне не меняешься. Можно… Можно я на тебя посмотрю?       Я неуверенно пожал плечами и кивнул.       – Я имею в виду – посмотрю, как ты выглядишь без одежды? Мы же… будем искать компромиссы?       Я опять кивнул и стал медленно расстёгивать рубашку и стаскивать майку. Когда вся одежда лежала на кресле, а я стоял рядом, Базиль просто некоторое время таращился на меня, а потом выразился вслух:       – Вот это обло-о-ом… И чего теперь делать?       А я снова ничего не понял. Он что, больше не хотел решать проблему своих самовырабатывающихся веществ?