Белые пули в бирюзовой шерсти.

Кристина Кошелева. Я проснулась от громких криков. С трудом открыв глаза, я поняла, что это крики молодой влюбленной пары, живущей по соседству и ругающейся на улице в… 3:30 ночи, узнала я, посмотрев на часы в телефоне и еще раз отметив для себя, что сообщений ни у кого для меня нет. К сожалению, моя расшатанная психика не позволит мне уснуть сейчас же, хоть у меня завтра и трудный день и мне не помешало бы выспаться. С трудом я поднимаю свое уставшее тело с кровати и отправляю его на балкон. Внезапно подумалось, что мне не хватает сигареты. — Зачем стоять на балконе просто так? — Спросил он однажды, увидев меня точно так же смотрящую на ночные улицы с балкона — скажу по секрету, балкон создан для того, чтоб притаскивать на него своё бренное тело и курить-курить-курить. — Удивительно, как ты смог продержаться на проекте без сигарет — заметила я, наблюдая, как длинные тонкие пальцы достают зажигалку. — И без алкоголя, мартышка. — И без алкоголя — повторила я, жмурясь, услышав, как он произносит это своё «мартышка». Я очень хотела понять Макса. Даже напивалась пару раз из любопытства. Вот что я из этого вынесла: алкоголь может помочь отдохнуть от боли, он притупляет все чувства, эмоции, заставляет разум заткнуться. А потом похмелье. Есть такая интересная фишка, что если у тебя сильно болит что-то, можно удариться, например, ногой об косяк или кулаком долбануть стену и ты отвлечешься от той боли на новую. Рискованно, но действенно. Хоть действие и временное. Но я все равно не понимала, как это можно делать добровольно каждый день. Добровольно бить кулаком об стену, желая отвлечься от своей боли. Добровольно вливать в себя тонны алкоголя каждый день, чтоб на следующее утро страдать от похмелья, а не от своих душевных переживаний. Проект был для меня своеобразным будильником, который однажды взял и разбудил меня. Дал понять, что пора проснуться и сменить свой траур на нечто большее. И я сменила, а потом началось. В башне меня каждый день вбрасывали в новые ощущения жизни, там я смогла почувствовать слишком много. Я возвращалась к самой себе — депрессивной, рыдающей и желающей остаться в одиночестве— лишь на отчетных концертах, когда видела, как мои друзья один за другим покидают это шоу. А потом все сначала, и меня закружил этот водоворот эмоций. Пожалуй, я никогда не была так активна, как на проекте. Олег однажды, как бы по секрету, рассказал мне, что Макс постоянно без конца говорил обо мне. Как и Родион, впрочем, но Родя никогда бы не сделал первый шаг и теперь я это понимаю. Так вот, Олег однажды сказал мне:  — Я рад, что ты осталась. Но не только я рад. Макс волновался, что он однажды зайдет в башню, а на кровати напротив не будет тебя. Думаю, он полностью готов сдаться в этой борьбе и отдать победу тебе. Казалось бы. А мне это надо ли? Без Максима-то. После финала мы были вместе. Вместе ходили в кафе, гуляли по паркам и пытались поймать домой чайку — на самом деле голубя, но в глазах Макса все птицы чайки —. Я была счастлива. Я любила его всей сущностью. Я даже не могла найти объяснения своим чувствам, просто любила. Я была уверена, что это любовь. Но, наверное, я ошиблась. — Ты хочешь уйти? — спросила я, в тот день, когда предала его доверие. — Да — проговорил он. — Тогда уходи — выкинула я. Проблема была в том, что Сережа — мой парень, на тот момент уже бывший — вернулся. Я не хотела подпускать его к себе близко, но его врожденная харизма до сих пор влияет на какую-то важную часть моего мозга. Во время проекта он проявлял такую заботу и поддержку, которой я не ожидала. Приходил на каждый концерт, клеил плакаты со мной. Он прекрасно понимал, что между нами с Максом что-то да есть. Но видимо, он был готов скорее разбить Анисимову морду, но продолжить боготворить меня, чем принять тот факт, что я вообще так себе девушка. В принципе, так он и сделал, из-за чего, мы с Максом расстались, после ссоры во время промывания его «царапин». Странное чувство отрешённости и непонятно откуда взявшейся пустоты завладело моим сердцем. Парочка, что разбудила меня своей руганью, принялись возбужденно целоваться, облокотившись о дерево, отчего мне стало не по себе, и я ушла с балкона.