Белые пули в бирюзовой шерсти.

Максим Анисимов (Свобода). На уютном чердаке старинного дома с высокой черепичной крышей, на верхнем этаже которого живут мои родители, я впервые за много лет снова держал её в руках. Погостить к родителям я приехал после того, как побыл у Серябкиной. Мы излили друг другу души, а потом я купил билет на поезд домой. Я будто попал в прошлое и хотел проверить, точно ли это та эпоха или все-таки нет. Каждое утро я вставал и ходил по дому, проверяя зачем-то каждый сантиметр. А дом в свою очередь радовал новыми открытиями, главное из которых — чердак. В моем детстве там ничего не было, он пустовал и служил приютом для бездомных котов, вроде меня, только менее человечных. В дальнем конце чердака крыша прохудилась, и пыльную темноту пронзал поток света, которого хватило на изучение местности. Глаза разбегались, потому что помещение было завалено вещами. Я весь день перебирал старые пакеты с одеждой, ящики с книгами и наконец, добрался до сундука, который мне подарила на день рождение крёстная. Я мало виделся с ней, за всю свою жизнь, но прекрасно запомнил, что она коллекционер и её подарки были коваными и странными всегда. Я с трудом открыл крышку и улыбнулся: там лежали мои детские игрушки. Машинки, зайцы и медведи, коллекция пушистых бирюзовых котов и огромный плюшевый кит, похожий на того, что мне однажды подарила фанатка. Но под этим всем была она. Пыльная, с порванным ухом, плюшевая мартышка. Могу поклясться, что она пахла точно так же, как Кошелева и я понял, что подарю эту игрушку ей, когда приеду в столицу и попрошу прощенья.

***

Когда я уехал от родителей, у меня были серьезные намерения по настоящему искупить свою вину. Я хотел заготовить большой сюрприз, припряг для этого Хабиба, Джей Мара и PLC, а вчера вечером отправил Крис сообщение: «Я хочу искупить свою вину перед тобой, будь готова завтра в полдесятого прийти в то самое место недалеко от Меркурия, обещаю, что не заберу у тебя много времени» Она ответила уже ночью, и её СМС-сообщение звучало так: «Видимо, той пощечины было действительно мало. Ты думаешь, что просто невинно накосячил, как делают все парни, будучи в отношениях. Но это не так, ты уничтожил все между нами своими руками. Я не хочу тебя видеть, поэтому не приду» Я прочел это сегодня утром и звонил ей раз сто, но она игнорировала меня, как только могла. Но я все равно собрался и пошел в кафе, которое имел ввиду в своем сообщении. Я сидел там все утро и ждал Крис. В моем кармане вибрировал телефон, но я боялся упустить из виду входную дверь кафе. Я был, как на иголках, и очень волновался. На второй час, я все-таки достал телефон. Мне звонил один и тот же неизвестный номер, я насторожился и набрал его. — Здравствуйте — сказал я после гудков. — Доброе утро — бодрый женский голос доносился с трубки — ваш номер был записан в контактах Кристины Кошелевой, пациентки нашей больницы. Сегодня утром её доставили к нам, и мы просим вас приехать или сообщить её ближайшим родственникам об этом.

***

Кристина попала в больницу. Не помню себя, не помню, что делал, не помню, как оказался в этой больнице. Вижу перед собой белые больничные стены, нескончаемые коридоры и палаты. Вонь медикаментов сводит с ума. Сижу в регистратуре уже битый час. Никто не выходит, никто не заходит. Меня не пускают. Люди в белых халатах суетятся, носятся туда-сюда, но все спокойны и сосредоточены. Медсестра протянула салфетки, подумав, что я, наверное, в шаге от истерики и слез. Только слёзы ничем не помогут, истерика тоже. У дверей больницы собрались журналисты, которые пронюхали о том, кто сейчас внутри, а может, увидели пост Максима Александровича, где написано, что Кристина не сможет гастролировать из-за состояния здоровья. Вижу сквозь стеклянные двери, как внутрь пробирается высокий мужик в спортивном костюме. Заходит и направляется в какую-то служебную комнату, выходит в рубашке и джинсах. — Кто сегодня? — спрашивает этот человек в регистратуре, пока я сижу в ожидании. — Только одна пациентка — пролепетала девушка, перебирающая карты пациентов — Очень популярная особа, а еще, вон сидит и ожидает её — она указала на меня. Врач бросил безразличный взгляд на меня, накидывая свой белый халат. — Популярная, значит? — он присел переобуться — Тогда обязательно возьму автограф и попрошу фото, если все пройдет удачно. Мне никто не торопился сказать, что с ней. Врач ушел, а в дверях больницы показалась Видякина. Вся покрасневшая. — Что у тебя? — спросил я, увидев её ошарашенное лицо. — Я только что видела, как Серябкина целуется с девушкой — быстро бросила она. — Что? — я вскинул бровь. — С зеленоволосой миниатюрной девушкой. О боже, теперь понятно, почему она так странно на девушек смотрит — она засмеялась — Как же глупо, что её фанаты думали, что вы с ней вместе. Она увидела мое выражение лица и ахнула. — Вот оно что — она присела в порванное кожаное кресло рядом со мной. Никогда не понимал, зачем в больнице такие. — Где ты видела её? — спросил я, стараясь отвлечься, потому что для этого я и позвал Видякину. — Когда выходила из студии, на парковке — она смотрела по сторонам, хлопая глазами так, будто никогда не была в больницах — А в моем городе хуже — подытожила она. Девушка из приемной куда-то ушла, и мы остались в зале одни. Удивительно, что в это утро, никого нет здесь. Видимо, к счастью, хотя трудно сказать так, учитывая, что Кошелек сейчас где-то здесь, лежит в одной из палат. Я бы лучше позволил целому городу сейчас лежать в этой больнице при смерти, чем Кристине единственной. Врач пришел спустя двадцать минут, все так же спокойным. — Доктор, простите, не скажите, что с пациенткой Кошелевой? — спросила Диана. — В данном случае речь идёт об отравлении некачественным спиртным напитком — сказал доктор — вчера она много приняла, возможно, коньяка, который, как я уже сказал, не был пригоден для этого. К тому же, она очень молодая и ей любой вид алкоголя лучше принимать в малых количествах и с присмотром. Но ничего, не с таким сталкивались. Вылечим вашу популярную особу.