Menage a trois

— Я ненавижу тебя! Маринетт едва подавляет зевок и переворачивает еще одну страницу. Кто же знал, что старые энциклопедии могут быть такими интересными? — Нет, ты любишь меня. Так, что тут? История гимна? Звучит любопытно. — Маринетт! Ага, «герцогиня де Брион», значит. Где-то она уже это слышала… — Маринетт!! Игнорировать внезапно открывшийся в квартире филиал ада больше нет сил, и Маринетт, поднимая голову, устало подпирает щеку ладонью. — Я внимательно вас слушаю, — произносит она застывшим перед ней парням. Оба всклокоченные, словно уличные коты, готовые вот-вот впиться друг в друга острыми когтями. Иногда даже не верится, что эти двое действительно могут мирно смотреть кино, хрустя сырным попкорном, или крутиться на кухне в попытках приготовить что-нибудь съестное к ужину. — Ты только посмотри на это, — Адриан поднимает с пола рубашку, демонстрируя девушке изрезанные рукава. — Он опять за свое! Маринетт лениво переводит взгляд на Луку, который, прищурившись, раздраженно скрещивает руки на груди. — Она отвратительная! Просто отвратительная! Что за рябчики в кустах?! Кто вообще такое носит? — тараторит Куффен, негодующе морща нос. — И вообще, у кого из нас отец дизайнер? — А ты не трогай моего отца, окей, — взрывается Адриан, делая шаг вперед. Нависнув над Лукой, он грозно хмурит брови, и Маринетт едва сдерживает смех: ну до чего нелепые. — А я и не трогаю, — парирует Лука, откидывая с лица отросшую голубую прядь. — Мне пока и сына хватает. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц. Так что там с Генрихом четвертым… — Маринетт!!! — в унисон вскрикивают парни. — Вы закончили, — произносит Маринетт, и в ее голосе нет ни капли вопросительной интонации. Парни тушуются, и несчастная рубашка снова падает на пол. — Ага, — кивает Лука, и его нос розовеет в предчувствии неприятностей. Маринетт, захлопнув фолиант и не забыв напоследок скользнуть пальцами по тисненым буквам, поднимается из-за стола и ставит книгу обратно на полку. Адриан и Лука внимательно наблюдают за ее действиями в ожидании вердикта. — Ну, раз закончили, — девушка опускается обратно на стул и откидывается на деревянную спинку. — То, пожалуйста, все свои жалобы в письменном виде и в двух экземплярах, — наконец заканчивает она, и парни недоуменно переглядываются. Прежде чем они успевают что-либо сказать, девушка, плотоядно улыбаясь, кивает в сторону кухни: — И да, кому-то из вас нужно вынести мусор.

***

Маринетт обожает выходные. Особенно субботу — нет ничего приятнее, чем праздно проживать день, зная, что впереди еще один выходной. Но эта суббота определенно выпадает из ряда себе подобных, потому что Маринетт вынуждена просыпаться под пронзительные крики. И она бы с радостью спряталась бы под подушку и продолжила нежиться в постели, если бы не крепкие руки, обхватившие ее за талию. — Маринетт, проснись, — жалобно скулят где-то совсем рядом, но девушка не спешит открывать глаза и позволять дню вступить в свои законные владения. — Какого черта, Адриан, — вздыхает она. — Что на этот раз? — Маринетт, — парень устраивается под боком и кладет голову ей на плечо. — Маринетт, Маринетт! — Какого. Гребаного. Черта. Адриан, — цедит девушка, чувствуя, как чужие губы мимолетно чмокают ее в ключицу. — Если у нас просто опять закончился сыр для Плагга, то я убью вас обоих. — Марине-е-е-етт, — протягивает Адриан. — Нет, не Плагг! Он покрасил мне ногти! А у меня через сорок минут фотосессия! Я не успеваю. — Как ногти? — девушка все-таки приоткрывает веки, сразу же жалея об этом: лучи солнца неприятно режут глаза. — Вот так, ногти! — голос Адриана сквозит нескрываемой паникой, и Маринетт ловит мельтешащую перед лицом ладонь. — Хм, черный, — она треплет Адриана по голове и выбирается из-под одеяла. Раз уж эта суббота началась не по плану, то ей срочно нужно выпить стаканчик-другой кофе. — Маринетт? Адриан не отстает: он плетется за девушкой прямо до кухни и падает на один из трех стульев. Лишнего они не держат. Маринетт продолжает сохранять хорошую мину при плохой игре: пытаясь не замечать причитания любимого, она деловито нажимает кнопки кофемашины, прокручивая в голове планы на день. Может, наконец посмотреть тот фильм о… Стоп. — А где Лука? — резко обернувшись, спрашивает Маринетт. — Он ушел, — перестав выть, произносит Адриан. Торчащие во все стороны волосы придают ему сходство с ежом, и Маринетт бы обязательно рассмеялась, не будь это утро чертовой субботы. — Куда? — раздраженно рявкает она. Почему ей вечно приходится клещами выпытывать нужную информацию? — В магазин, — осоловело моргает Адриан. — За смывкой для лака. — Хм, — Маринетт склоняет голову и присаживается за стол, делая пробный глоток напитка. Сахара бы… — Ты помнишь, что у тебя полчаса? До ближайшего магазина с косметикой… — Полчаса! — Адриан вскакивает на ноги и начинает метаться по комнате. — Но что же я скажу отцу?! Маринетт наслаждается кофе. Никто не посмеет испортить ей остаток субботы. — Скажи, что твой парень накрасил твои ногти черным лаком, пока ты пускал слюни на подушку. Кстати, сам стирать будешь. Адриан застывает посереди комнаты. — Мари… — Двадцать пять минут, Адриан. Опоздаешь — Габриель тебя вместо завтрака съест. Адриан, охнув, выбегает из комнаты, рассыпаясь в проклятьях. Маринетт хмыкает: бедный Лука, наверное, помрет от икоты. — Тебе идет, кстати, — кричит она в сторону коридора. Уши начинают гореть. Эта суббота обещает быть интересной. В следующем месяце Лука скупает добрый десяток экземпляров «Vogue» и с тихим хихиканьем расклеивает обложки по всей квартире. Маринетт посылает Габриелю смс с извинениями.

***

Иногда Маринетт кажется, что она готова абсолютно ко всему. Внезапное нападение обезьян на Париж? Десять минут и две чашки кофе. Сессия, свалившаяся словно снег на голову? Это будет стоить дороже: несколько ночей зубрежки и безлимитный доступ к кофеину. Но, как оказывается, к некоторым вещам невозможно подготовиться. Маринетт возвращается домой. Она открывает входную дверь, вытирает ботинки о коврик, переступает через порог и удивленно приподнимает брови. Ее встречает абсолютная тишина. Не слышно даже вечно переговаривающихся квами, и Маринетт бы обязательно подумала, что дома никого нет, но ведь вся обувь стоит на месте… — Лука? Адриан? — она быстро стаскивает ботинки, кидает сумку у порога и направляется в гостиную. Сердце неприятно покалывает, и девушка ускоряется, влетая в комнату и испуганно взирая на абсолютно пустой диван. — Ну где же вы?! — восклицает она, поворачиваясь к двери в спальню. Маринетт не успевает продолжить, как из комнаты вываливается потрепанный Лука. — Маринетт, — его губы едва заметно дергаются, но затем юноша подносит палец ко рту: — Ш-ш-ш-ш! — Что случилось? Где Адриан? — произносит Маринетт, вцепляясь пальцами в плечи Куффена. Тот вздрагивает и опускает взгляд. — Что, черт возьми, происходит. — Ты только не нервничай. Адриан в порядке, — шепотом отвечает Лука. — Он просто немного… — Ни черта я не в порядке!!! — раздается из-за двери, и Маринетт решительно оттесняет растерявшегося юношу с проема. — Адриан? — произносит она, заходя в спальню. Юноша лежит на кровати, спрятав голову под подушку и накрывшись одеялом. Шторы плотно задернуты, и Маринетт первым делом включает свет. — Адриан, что случилось? — мягко выдыхает она, присаживаясь на пол рядом с постелью и осторожно откидывая покрывало. Так… с телом вроде бы все в порядке. Руки-ноги на месте. Когда пальцы касаются подушки, Адриан тихо стонет и резко отталкивает ее руку. — Не надо, — доносится из «домика», и Маринетт выжидающе уставляется на Луку. — Не хочешь объяснить, что происходит? — одними губами спрашивает она, боясь еще сильнее травмировать истерящего Кота. — Я просто немного пошутил, — виновато улыбается Куффен, разводя руки в стороны. Маринетт прищуривается: уж слишком хорошо она знает эти его «немного пошутил». — Что на этот раз? — холодно спрашивает она, успокаивающе поглаживая Адриана по спине. — Просто… — Просто?! Да что с тобой такое?! Ты это называешь «просто»? — Адриан резко дергается, выбираясь из своего укрытия. Маринетт закрывает рот ладонью. Ох. Кто-то выключил звук? Маринетт слышит только стук собственного сердца. Может, ей стоит сделать кардиограмму, с бедным органом определенно что-то не так — вон как соловьем заливается. Розовые волосы. Это, черт побери, розовые волосы. Адриан скрещивает руки на груди. — М-миленько, — запинаясь, выдавливает из себя Маринетт, чувствуя себя снова школьницей. Кто же знал, что розовые пряди обладают такой магнетической привлекательностью… — Миленько?! — рявкает Адриан, обвиняюще указывая на Луку. — Мне срочно нужно в парикмахерскую, а ты… я тебя… — Убьешь? — услужливо подсказывает Лука. — В этом нет никакой необходимости. — Не убью, — прищуривается Адриан. — Я тебя свяжу и… — Так все! — голос Маринетт переходит на писк, который она старательно пытается замаскировать кашлем. — Все на кухню. Быстро! У нас семейный совет. Пока парни, переругиваясь, отправляются в сторону «стола переговоров», Маринетт вытаскивает из кармана телефон и находит знакомый номер. Да уж, смской тут не отделаешься. Нажав на «вызов», девушка нервно считает гудки, прежде чем в трубке раздается знакомый голос. Через несколько дней Габриель Агрест заявляет о внезапной командировке на Мальдивы.