Трещина

06:02 Взгляни на меня хорошенько) *прикрепленное фото* На фотографии он все в той же белой, заляпанной кровью, футболке, стоит вполоборота и улыбается нежно, щуря потемневшие от пережитых эмоций глаза. Его поза кажется настороженной, а вытянутый, будто в издевке, средний палец, приковывает взгляд. С первого раза кажется, что все в порядке — Хэ Тянь выглядит как обычно (если не считать искренности в глазах), но со второго… Шань не сразу понимает, что тревожит его больше всего, поэтому он блокирует телефон и откладывает его в сторону. Мать взволнованно мельтешит рядом, не зная, за что хвататься в первую очередь: ей до сих пор не верится, что все это произошло. Она с опаской посматривает на разбитое лицо сына и пытается не плакать. У нее это очень хорошо получается — не плакать, будто и вправду иммунитет, вот только руки — предатели. Они дрожат так сильно, — это видно невооруженным взглядом. — Мам, присядь, — просит сипло, а потом тянет раскрытую ладонь — ему необходимо ее коснуться. Успокоить. Она слушается: садится на неудобный стул, что стоит так близко к кровати, и тянется в ответ. Сжимает нежно и аккуратно, на миг опуская голову. Шаню хочется большего: объятий матери не хватает, как воздуха, но их нельзя — спина и треснувшие ребра не позволят этому произойти. Поэтому он довольствуется малым, медленно поглаживая большим пальцем сухие руки матери. Она неуверенно улыбается и смотрит болезненно, а потом говорит о Тяне. О том, какой он хороший и вообще — такие друзья на вес золота. Шань невпопад огрызается, мол, не друг он мне, но мать не верит. — Я же вижу, — говорит она, улыбаясь до лучистых морщинок вокруг глаз, — как он заботится о тебе. Как ты к нему относишься, Гуань Шань. Тебе не стоит стесняться. Шаню хочется ответить, что он ни черта не стесняется, но благоразумно молчит — его мать всегда любила верить в лучшее, поэтому… он не тот, кто будет ее в этом переубеждать. В голове всплывает фото: щемящий взгляд, эта чертова улыбка и… слова: «взгляни на меня хорошенько». «Взгляни, ведь, возможно, что больше ты меня не увидишь». Шань гонит от себя эти мысли, но они подобны мухе — вертятся рядом и постоянно жужжат. Донимают и… заставляют паниковать. Плотная повязка давит на ребра, дышать и так получается через раз, но что-то грызет внутри, заставляет медленно умирать от боли. Мать уходит к врачу, а Шань готов удавиться бинтами. Тянется за телефоном, смотрит на фото, пишет:

07:24 И что это значит?

Смотрит в экран, пытаясь не задохнуться, но ответа нет — пусто. И то ли специально маринует в грозовой панике, то ли и правда не может ответить — молчит, сжимая руки в кулаки.

07:50 Эй!

Тишина. И Шань готов провалиться под воду — настолько его захватывает непонятное давящее нечто, что причиняет дискомфорта намного больше, чем треснутые ребра или пришибленная спина. Он тонет и задыхается, — самостоятельно заталкивает себя в мясорубку и проворачивает ручку, дробя кости. Все это кажется ненастоящим, но реальность бьет под дых. 08:00 Малыш Мо Он выдыхает. 08:00 Все будет хорошо.