Эстетика для фотографа

      Слишком долго Чангюн не задерживался и ушёл он примерно через два часа, как пришёл Кихён. Правда уйти ему не позволял какой-то груз где-то внутри. Наверное, не стоило заваливать обвинениями Чжухона, ведь как-никак прошло достаточно времени. По крайней мере Чангюн надеялся на это.       Где был Минхёк, там был и Ли Чжухон. А не найти Хёка сложно: вот он, уже готов к танцам на столе, судя по его смеху и крикам остальных. Интересно, что думал обо всём этом Ли? Удивительно то, что Минхёк совсем не пьёт алкоголь. Тем временем Им быстро находит тех двоих среди остальных. Минхёк говорил, что пригласит только близких друзей, но только тогда не особо понятно: откуда здесь около двадцати человек? Да, в этом весь Минхёк. Однако Има сейчас волнует именно то, что он должен всё закончить с Чжухоном. Точнее закончить уже второй раз за день, теперь точно последний. — Минхёк, я поговорю немного с Чжухоном? Очень нужно спросить у него кое-что. — Да, конечно, — даёт согласие Хёк. — А это что-то личное? — Скорее да, — произносит Чангюн, полосе чего старший улыбается со словами «ладненько» и отходит к Кихёну. — Ты же вроде высказал мне всё, что хотел, разве нет? — спросил Хон с интонацией в стиле "отъебись". Ну да, он ведь ожидал, что Им и дальше будет засыпать его обвинениями. Как бы не так. Сегодня младший похож на Кихёна, который ещё недавно впервые прошёл сквозь свои принципы. Вот и Гюн поступает так же. — Извини, я не должен был заваливать тебя неприятными высказываниями. Я ведь не знаю, какой ты сейчас. Прошло много времени, глупо было говорить то, что я сказал тебе при встрече. Просто выпалил давние эмоции. — Вот что... Нет, не извиняйся. Представим, что между нами больше нет недоразумений. Хорошо? — с ноткой неуверенности спросил Чжухон. — Согласен, — подтвердил Им. — Единственное, о чём я хочу тебя попросить, это не дать погаснуть огоньку внутри Минхёка. Уверен, ты для него очень важен, так что осторожнее. Такие открытые люди, как он, очень чувствительны, на самом деле. — Ну, конечно. Можешь не беспокоиться об этом. Я постараюсь приносить ему только приятные чувства, — твёрдо сказал старший. — Вот и отлично. Тогда всего хорошего. До вследующей встречи, — попрощался с Хоном Чангюн и, пожелав хорошего времяпровождения всем остальным друзьям, ушёл.

***

      Да, Чангюн странный. Он ушёл, потому что думал, что хотел спать. Но вместо этого выпивает уже третью чашку кофе и думает над будущими работами. Как-никак, ему, пусть и не так скоро, поступать в университет Кёнхи. Чтобы туда поступить, Им собирается постараться уже сейчас, пусть даже времени ещё достаточно.       В какой-то момент парень совсем устаёт делать что-либо, а кофеин на его организм уже не действует. И, по факту, уже четыре часа утра. У Има, уже завалившегося на кровати, каким-то чудесным образом хватает сил на то, чтобы думать.       По веснушкам, цвету волос и глазам Кихёна можно было сказать, что он напоминает лису. Точнее мудрого лиса, который знает чуть больше, чем кажется. И хоть сам лис многого не знает и не хочет принимать, он всё равно может поделиться какими-то умными мыслями и уж точно всегда поддержит.       Последнее, что вспомнил Чангюн перед тем, как уснуть — улыбка старшего и его сужающиеся глаза, когда тот смеётся. Если бы это было возможным, то олицетворением осени являлся бы Кихён. Хотя в том, что это правда, Чангюн вовсе не сомневается. Как иначе объяснить то, что младший так сильно любит осень?

***

— Кихён-а, могу я кое-что спросить? — тише обычного спросил Минхёк. Увидев, как Ю кивнул головой, тот продолжил. — О чём Чангюн может говорить с Чжухоном? Ещё и личном?       На этот вопрос Ю не был готов ответить. Он придерживался того, что Чжухон сам должен всё рассказать Минхёку, если посчитает нужным. Да и вряд ли из уст Кихёна всё прозвучит так, как нужно. Потому Ки снова соврал, хотя и делает это, как известно, очень-очень редко. Но ведь делает: — Я и понятия не имею. Чангюн мне не говорил ничего. Прости, Минхёк. Может, тебе лучше спросить у Хона? — Понял, принял. Не знаешь, так и ладно, — своей привычной улыбкой закончил фразу Хёк. Интересно, он когда-нибудь показывает иные чувства, кроме как радости? Скорее всего, Хёк уже не совсем понимает, когда нужно использовать улыбку. Он просто пользуется ей всегда.— А почему ушёл Чангюн? — спросил тот напоследок. — Наверное, у него какие-то дела, — ответил Кихён и сразу вспомнил про младшего. Также он подумал, что и ему пора уходить. Как-никак, хоть у кого-то и выходной завтра, а ему ещё переть в универ, помогать двоечникам-первокласникам. Об этом его просил учитель Сонхва, преподающий математику. Да, Кихён знал хорошо практически все предметы. Единственное, что ему не давалось, так это химия. Ну не переваривал он её просто-напросто.       Пожелав спокойной ночи некоторым друзьям, Ю ушёл. А в голове у него приятно веяло воспоминанием: — Кихён, только не задерживайся сильно, — начал Хёнвон. А то без тебя уйдём. — Постараюсь побыстрее, — коротко бросил парень и пошёл делать фотографии. Он уже сделал несколько снимков помещения, когда ещё было светло. Но сейчас, когда догарает закат, они выйдут особенно красивыми.       В этот момент прямо за дверью комнаты, где был Кихён, стоял кто-то ещё и внимательно наблюдал.       И в ту же минуту Кихён испытал интерес к младшему. Потому что никому в голову больше не приходило следить за ним.       А утром его доводы лишь подтвердились. Пока он шёл, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то красивого для фото, краем глаза он видел, как где-то за ним идёт Чангюн. Почему он интересуется им? В любом случае, в Ки это разыгравало немалый интерес. Может, даже азарт. Он точно должен узнать Има не хуже, чем тот его. Зачем? Да просто потому что.       Чангюн напоминал Ки, для сравнения, кролика. Маленького кролика, который может и не знает чего-то серьёзного сам, не знает чего-то про себя, но зато прекрасно знает, как можно заставить человека привыкнуть к нему и его мыслям. Ну, по крайней мере, Кихён уже привык. Правда всего о младешем он, конечно, ещё не знал.       Кихён проспал всего час, не больше. И не доспать заслуженный ещё один ему помешала неимоверная головная боль, давняя, но знакомая до дрожи в коленях. Кихёну оставалось надеяться на то, что это не что-то серьёзное. Что боль пройдёт и больше не появится. Хотя Ки понимал, что всё совсем не так просто... Ему давно пора запомнить, что всё, рано или поздно, может и в другом виде, но возвращается.

***

      Больше всего на свете Кихён любил своего единственного соулмейта. Конечно, он ждал его семнадцать, пусть и не все осознанные, лет. И для Ки этот человек был самым лучшим.       Сначала, когда Шону, как и младший, чувствовал себя самым счастливым. Радовался каждому новому дню, покрывая в своей заботе.       После, когда старший стал серьёзнее, Ки любил даже все нравоучения, который тот давал. Неважно, считал ли младший их правильными. Хёну ведь его соулмейт. А, значит, он при любом раскладе самый лучший.       И даже тогда, когда Шону на постоянной основе пропадал куда-то по вечерам, приходил пьяным и с настроением ни к чёрту, Кихён... пытался считать его самым лучшим. Он любил того Шону, голос которого он услышал в голове впервые. Того Шону, объятия которого были самыми нежными. Того Шону, которого больше не было.       Ки не знал, что делать. Сколько бы он не скрывал своей боли, сколько бы она всё же не вылезала наружу в виде слёз и порезов на руках, старший этого не замечал. Даже физически он становился только черствее и мог делать только больнее. И когда боль стала совсем не стерпимой, Кихён решил, что должен отказаться от соулмейта. Неважно, что будет думать по этому поводу сам Шону, неважно, что у Ки больше никого другого не будет. Уж лучше как угодно, только не так. — Ещё один несчастный? Что ж, проходи, — очень обнадёживающе поприветствовал Кихёна врач. — Надеюсь, ты знаешь все последствия операции? И помни, временами, как следствие, больно может быть не только тебе, но и тому, от кого ты отказываешься. — Да, я понял. Пожалуйста, "отвяжите" этого человека от меня. Я, — сердце билось так сильно, как только можно. В тишине, про себя Ки слушал его. И несмотря на ком в горле, на все чувства, что у него ещё остались, он точно знал окончательное решение, которое озвучит. — Очень нуждаюсь в этой операции.

***