Эстетика для фотографа

      Пока Кихён делал себе кофе в надежде заглушить им как-то боль, в голове невольно выстраивались неприятные воспоминания, непривычное осознание того, что каждый является половиной, а он теперь сам по себе, один.       Ему было ново ощущать поначалу то, что он свободно может общаться, с кем захочет, любить, кого захочет... Правда любить было некого. Потому что он долгое время не мог, не хотел или не искал. Сейчас он не сталкивается с этим, потому что... а, собственно, почему?       Он знает, что есть один человек, по имени Им Чангюн, который немного особенный. Немного интереснее остальных, немного умнее остальных и понимает он Кихёна больше, чем кто-то до него.       Однако, думать о хорошем Ки особо не мог. Потому что после всех неприятных мыслей до этих стало больнее.       Каждый год Ки должен навещать врача для консультации после операции. Потому что последствия могут быть самыми разными и проявиться могут в любое время. Но в этом году парень у врача ещё не был, видимо, только головная боль напомнила ему о необходимом.       Но проблема в том, что ему нужно вот-вот идти в школу, причём как "преподаватель". То есть прогулять он не может. Есть у него один вариант — Чангюн. Он вполне не плохо знает математику, а записать пару примеров на доске и дать задания первоклассникам сможет и сам первоклассник. Вот только Кихён не хотел напрягать младшего да и вообще говорить, что ему нужно на приём, потому что знал, что Им обязательно начнёт расспрашивать обо всём. Он обещал быть с ним честным, но... сказать об этом? Даже если Ки соврёт, младший рано или поздно догадается сам. А если догадается, то.. — Нет, младший не примет. Так думал Кихён. Глупый Кихён.       Он принял решение: если боль не утихнет, пойти в больницу после всех занятий. В крайнем случае, если ему станет плохо, он сможет предпринять что-то.

***

— Спасибо большое, Кихён. — поблагодарил его учитель математики Сонхва, вернувшись спустя два урока. — Не за что, — ответил ученик с улыбкой. Он совсем не подавал виду, что чувствует себя, мягко говоря, не очень. — До свидания. Кихён не верил, что выдержал эти два часа.       Выйдя из кабинета, парень сразу же сел на ближайший диван в холе и уже не мог встать. В глазах всё совсем потемнело, а в ушах даже не стоял звон, стояло страшное ничего. Мимо проходили другие учащиеся, но ни одного их шага, слова Кихён не услышал. Он очень боялся вырубиться сейчас, только этого ему не хватало. Однако всё закончилось благополучно, прошло само собой.       И что же сделал Кихён? Конечно. Он решил, что ему можно и не идти к врачу сегодня. А, может, и не ходить вообще. Внушил себе, что всё у него давно прошло, а такое самочувствие, как сегодня, повторится совсем не скоро. Он всячески хотел забыть всё, связанное с этим. Хотел считать, что у него жизнь будто с чистого листа. Но бывает ли такая на самом деле?       Парень нормально добрался домой и, почувствовав, что боль наконец совсем прошла — уснул.       В этот раз причиной его пробуждения стал телефон. Кому пришло в голову звонить посреди ночи? Хотя вообще-то он проспал около двадцати часов, и сейчас уже утро другого дня. Он не ощущал этого и, не ответив на звонок, продолжил спать.       Только спустя ещё два часа после стуков в дверь парень проснулся. Прошли почти сутки, как он вырубился. Посмотрев на время, Кихён не то, что удивился, он был в шоке. Только когда до него дошло, что он проснулся "второй раз" за день, он понял, что день-то не первый...       Быстро подбежав к двери, через глазок парень увидел Минхёка и, подумав над тем, открывать ли дверь, он всё же открыл. — О Боже, живой. Ну и идиот же ты! Где тебя носило? — ругался старший, стоя у порога. — Может, пройдёшь для начала? — предложил Кихён, пытаясь успокоить друга. Он знал, чтобы Ли Минхёк сменил свою улыбку на серьёзное выражение лица, должно произойти что-то действительно плохое.       Едва младший успел закрыть дверь после того, как Хёк вошёл в квартиру, второй, повесив пальто на крючок, накинулся на Кихёна с вопросами. — Да когда было такое, чтобы такой ученик, как ты, проспускал школу? Именно, чтоб просто так — никогда, — начал Минхёк. — Не пытайся сказать, что просто проспал, я знаю, что тебе хватает и пяти часов, чтобы высыпаться. Да в конце-то концов, я звонил тебе четыре раза! Ты не ответил ни на один звонок.       А ведь Кихён как раз проспал. Правда вот на целые сутки, пусть на то и была причина..? которой Кихён не помнил. Он вообще не особо понимал, что сейчас происходит. — Если ты мне не скажешь, что с тобой случилось, то я узнаю это сам, в любом случае, но тебе будет только хуже! — грозился Минхёк, а младший знал, что лучше его и правда не злить.       Знал ли Хёк о том, что было в прошлом Кихёна? — Знал. И причём только он один из всех друзей. Младший ценил Хёка за то, что тот не говорил больше об этом после услышанного, никак не обсуждал, потому что понимал, что это неприятно для Ки. Но сегодня Минхёку придётся произнести хоть слово об этом. — Скажи честно, это связано с... той операцией? — задал наводящий вопрос старший. — Да... — ответил Кихён, после чего оба замолчали ненадолго. — Отлично. Мы едем в больницу, — серьёзно произнёс старший. — Нет, со мной всё в порядке, — после Кихён резко схватился за голову. Снова... И, на зло ему, в такой-то момент. — Я тебя не спрашивал, это, если ты не понял, утверждение, а не вопрос, — всё так же невесело говорил старший. — Ну, чего стоишь? Я за тебя должен собраться? — тот не сводя глаз смотрел на Кихёна. — Да, хорошо, я сейчас. Только сделай лицо попроще, мне твоя улыбка куда больше нравится. — У тебя пять минут, — усмехнулся Хёк и, сказав, что засёк время, принялся ждать Кихёна.

***

      По пути в больницу Кихён чувствовал себя неважно. То голова кружилась, то ещё что. Да и, конечно, он переживал. Что-то подсказывало ему, что он может услышать то, что ему не понравится. — С ваших слов и слов вашего друга я могу только сказать, что вам нужно полежать у нас, на всякий случай, пока вам точно не станет лучше. Сказать точно, что-то ли это серьёзное или просто временное, увы, пока нельзя. Однако лучше не заигрывать с такими вещами, вы понимаете. Будут ухудшения — будет много проблем... — Да, но я вполне нормально себя чувствую, — начал было Кихён, но старший его перебил. — Да, хорошо. Думаю, ему и правда стоит полежать пока у вас, — пихнув локтем Кихёна, Хёк кинул на него взгляд а-ля "заткнись, дорогой" и, улыбнувшись врачу, вышел ненадолго с тем, оставив младшего в кабинете одного. Скажите, к вам не приходил тот... Сон Хёну? — В том и дело, что... недавно был здесь. И, знаете, у него всё совсем не очень. И он даже грозился найти Кихёна и высказать всё по этому поводу, потому что считает виноватым во всех своих проблемах, со здоровьем в том числе, его. Странный он... Наверное, этим Кихёна пока тревожить не стоит. Правда в какой-то степени Хёну прав, ведь какая-никакая связь даже после операции между ними осталась. — Вот как... Скажите, с Кихёном же всё будет хорошо? Он же не задержится тут надолго? — беспокоясь спрашивал старший. — Думаю, отлежится пару дней, может боль, если она периодичная, совсем пройдёт. А там посмотрим, что будет дальше.       Кихён уже был готов к тому, чтобы вернуться, влиться в течение жизни обратно. Однако в предполагаемый день выхода парень потерял сознание. Ладно бы один раз, но это было не единожды. Головная боль Кихёна так же резко могла появиться, и даже сильно действующие таблетки иногда не помогали.       Пиком беспокойства как для врача, так и для Минхёка стало то, когда после очередного обморока Ки не мог очнуться несколько часов, хотя обычно обмороки недолгие.

***

      Заметил ли Чангюн, что старшего не видно нигде полторы недели? — Конечно, заметил. Интересовался ли он тем, где тот пропадает? — Да, но точного ответа не дал никто. Знал ли он, что старший в больнице уже как неделю? — следовательно, нет.       Минхёк долго не говорил Иму обо всём, как есть, потому что Кихён попросил. Ки обещал Минхёку, что сам расскажет. Но если бы рассказал, младший бы пулей примчался в эту несчастную больницу уже раз десять, и Хёк понимал это. Он знал, что Чангюн тоже беспокоится, где Кихён. Потому, пока Ки спал, старший всё же позвонил Иму и рассказал обо всей ситуации.       Что чувствовал в момент услышанного Чангюн? — Перво-наперво обиду. Потому что... Почему Минхёк знает о том, что Ки в больнице, а Чангюн не знает? Почему он узнал об этом от уст не самого Ки, а, опять же, старшего?       Естественно, сразу же после звонка Чангюн приезжает по нужному адресу. Прочитав название клиники "for soul", тот немного подумал над ним. Однако первым делом волновало его совершенно не это. — Кихён, доброе утро, ещё раз. Я тут... не знаю, как и сказать... — пытался объяснить что-то Минхёк, но в тот же момент это что-то объяснило себя само. — Ю, блять, Кихён, какого хрена? — резко открыв дверь и вбежав в палату, прокричал младший. — Что ты здесь... — пытался спросить Кихён, но договорить ему не дали. — А что ты? — всё с такой же интонацией произнёс Им. Прознав обстановку, Минхёк ушёл по-тихому, оставив этих двоих наедине. — Почему о том, что ты здесь, я узнаю так поздно? Ты говорил мне, что я не должен скрывать что-то от тебя, а сам даже не сказал о такой простой, но дочерта важной вещи! — продолжал Им. — Ты знаешь, как мне обидно сейчас? Скажи, как я могу тебе доверять, если ты мне не доверяешь? Нет, я конечно понимаю, что дружу с тобой не так долго, как Минхёк, но я всё равно хотел бы считать тебя близким, — уже понижая тон, высказывал Чангюн. — Я... тоже считаю тебя близким, просто, — недоговорил Кихён. — Просто что? Просто этого недостаточно, чтобы сказать о том, что тебя так или иначе волнует? — перебил младший. — Ты не примешь того, что я скажу, — тихо и с долей печали в голосе произнёс старший. — Дурак. Двери захлопнулись, и Кихён остался наедине со своими беспорядочными мыслями, такими же, как иссохшие листья.