Эстетика для фотографа

      Как ни странно, Кихён всё же действительно позвонил Чангюну, правда поздновато вечером того же дня. Договорившись о встрече, старший надеялся, что всё сможет быть хорошо, как было совсем недавно. Он не хотел думать о том, что эти надежды могут треснуть, как мартовский лёд.       Времени у обоих было не особо много, потому встретились они не как обычно, в кофейне, а просто в парке. — Привет. Прости. Я правда не хотел, чтобы тебе было обидно или вроде того... — начал извиняться Кихён. — Да, конечно. И ты меня прости, я не думал о том, что могу заставить тебя чувствовать что-то неприятное при виде меня и Хосока. — Нет, дело вовсе не в нём, — оправдывался врал старший. — Не суть. Главное, надеюсь, что у нас больше не будет недопониманий, — улыбнулся Им, но было заметно, что улыбка была весьма блеклой. — Да, конечно, — так же в ответ улыбнулся Кихён. — До встречи.       Оба почувствовали, что пусть и прошло не так много времени с момента их знакомства, пусть и не так долго они близкие, их отношения уже становятся холоднее. Очень не приятно, когда с самым нужным человеком общение постепенно утихает. Они прекрасно это знали, но никто не хотел подтверждать подобные мысли.

***

      К счастью для обоих, Ю и Чангюн стали видеться больше. Но, в основном, только в школе. Они пытались снова гулять, сидеть где-то вдвоём, но почему-то до сих пор напряжённая обстановка между ними не могла окончательно развеяться.       У Хосока, как и у Има, соула не было. Однако, в один день он проснулся с рисунком на руке: его радости не было предела. Но кому может прийти в голову рисовать на себе? Шин не знал, но подозревал Чангюна. Он не слышал пока чьего-то голоса в голове, не ощущал чувств, кроме своих. Парень ходил за Чангюном несколько дней подряд: да что говорить ходил? Правильнее сказать, не отходил. И, естественно, Кихён заметил это, что ещё больше напрягло его.       Им не понимал, что от него нужно Хосоку. Тем не менее, когда тот всё рассказал, Чангюн уверенно ответил, что никаких "симптомов" у него нет.       Однако после прихода домой он почувствовал сильную боль в районе рёбер. Никогда раньше такого не было, потому он насторожился: он знал, что это может быть явным признаком того, что где-то есть его соулмейт, а он его не принял по каким-либо причинам. Он вспомнил Хосока.       Через какое-то время Им почувствовал, как на руке кожу будто пытаются изрезать. Даже были видны небольшие царапины, появившиеся словно из неоткуда.       Им посоветовался с Минхёком, и тот сказал, чтобы Чангюн не торопился говорить об этом Шину и уже называть его соулмейтом. Но Чангюн не мог терпеть боли, потому решил, что расскажет. Не так сложно догадаться, что произошло дальше.       Хосок был уверен в том, что Чангюн — тот самый. Однако Им чувствовал, что совершил ошибку, сказав всё слишком быстро, ничего толком не обдумав. Но осознал поздно...       Вечером очень красиво. Солнце почти полностью зашло, моментами чувствуется запах будущего дождя. А вот стоят Чангюн и Хосок, похожие на обычных друзей. И были бы они ими дальше, но второй решает поцеловать Има. Дело не в том, что произошло это не так далеко от школы, не в том, что произошло это не по желанию. А в том, что поцелуй был от человека, которого младший совсем не любил. Чангюн знал, что он любит совсем другого. Того самого, что как раз стоял в это время неподалеку и видел всё происходящее. Что он почувствовал? — недоумение и, кажется, что-то резкое, колкое внутри. По сути, кто Кихёну Чангюн? — верно, никто. Хотя сам Ю осознаёт, что это тот человек, к которому он имеет какие-то чувства. Правда он не особо думал об этом, в чём с самого начала была его ошибка.       Он сейчас только жалел о том, что так и не смог снова сблизиться с младшим. Жалел о том, что сейчас Им, наверное, вовсе не думает о старшем. Что, как бы смешно и иронично это не звучало, из-за ошибок Ки целует другого, прямо перед ним. Кихён пожалел о том, что существует гордость. Но он ничего не смог сделать. Ничего.       Признаться, поцелуй с Хосоком Иму показался достаточно приятным, но из головы у него не выходил один и тот же образ рыжеловосого, серьёзного и искреннего парня. И, неожиданно для обоих, у Чангюна снова резко возникла боль в рёбрах. Она была настолько сильной, что младший не мог ни шагу ступить, ни слова сказать. Да что там, он с трудом стоял. А в голове услышал до боли знакомый голос, такой мягкий и лёгкий, но говорящий слова, заставившие чувствовать себя ещё хуже: «Чангюн, почему так? Зачем ты так со мной? Хотя да, я сам виноват. Почему всё не может быть так просто, так легко, как вначале? Чангюн...»       Младший понял, что совершил большую...нет. Глобальную ошибку. Но теперь он не знал, как сказать об этом Ёну, не знал, как будет смотреть Кихёну в глаза. Он надеялся, что всё пройдёт само собой, правда вот каким образом? — Глупый, наивный Чангюн.       Он понимал, что уже сделал больно Кихёну и может сделать больно Хосоку. Он совсем запутался. Сказав Шину что ему нездоровится, тот ушёл домой, в надежде укрыться там от всех мешающих мыслей. Однако после очередных царапин на руках, Гюн ломается, и ничего не помогает ему избавиться от произошедшего. Он выпивает снотворное и засыпает.       Кихён в этот момент не понимал, что им движет. Кихён не знал, что наносит своей физической болью такую же боль младшему. Кихён не знал, как он будет пересекаться с ним взглядом. Он уснул с именем Чангюн на губах.