Эстетика для фотографа

— Ю Кихён, какого хрена? — кричал Хёну, в упор глядя на удивлённого Ки. — Прости, но я не понимаю, в чём провинился, — вымолвил рыжеволосый дрожащим голосом так, будто сам сомневается в сказанном. — Объясни, почему до меня дошли слухи о том, что тебя видели с моим братом? Причём в не самом удачном положении! — продолжал Шону. — Чего ты добиваешься? Помереть захотел? — Я не думал ничего плохого... — еле произнёс Ю. — Я не настолько ужасен, как ты думаешь. Я больше не хочу винить тебя за прошлое, — на этих словах Кихён удивился: за что этот человек вообще обвиняет его? — Но если от Хосока я узнаю про тебя что-то плохое, — на этих словах Сон крепче сжал воротник рубашки рыжеволосого. — просто будь готов забыть о счастливой жизни.       И снова шаги. Снова этот человек уходит. Правда в этот раз хотелось бы, чтобы он не возвращался никогда. А ведь Кихёна с Хосоком и не было...

***

«Им Чангюн — бедный, но в то же время счастливый парень. Им Чангюн так умён, но безумно глуп и нерешителен. Им Чангюн... Как мне тебя понимать?» — мысли Кихёна разлетались как можно дальше. Действительно, как его понять, если он сам себя не понимает?       Им понимал, что не Хосок его истинный. Он осознавал, что таковым является, скорее всего, тот серьёзный, но умный фотограф по имени Ю Кихён. Он чувствовал свою боль и боль Ю, ощущал тот же холод. Жаль, что старший пока не чувствовал эту связь. Он бы всё, наверное, понял.       Привычный кабинет. Обычная парта заднего ряда, за которой так редко можно увидеть Шин Хосока. На уличной баскетбольной площадке — запросто. Курящим за школой — легко. Но в школе — почти невозможно.       Смотря на этого человека, нельзя сказать, что он плохой. Гюн в принципе был человеколюбивым, он не мог считать кого-то таким. Чангюн не хочет так быстро рушить его радость или надежды, но и свою жизнь запутывать больше он не может. От одной мысли об отступлении от правды его голова разрывалась от боли, что он чувствовал от старшего. «Я сделаю это. Я просто скажу». — Шин Хосок, я хотел бы с тобой поговорить. Это важно, — в момент, когда Им сказал эту фразу, стоя как раз достаточно близко, в кабинет вошёл Ю Кихён. От одного взгляда на старшего ему становилось не по себе. Увидя обстановку, он не хотел задерживаться надолго. Но он ведь за чем-то пришёл? Потому он подходит к Ли Минхёку, оборачиваясь тем временем на Чангюна, и уводит Ли за собой в коридор. — «Боже, почему именно сейчас...» — раздавалось в мыслях Има. — Ты хотел поговорить, не так ли? — отвлёк его от мыслей Шин. — Я... я забыл, о чём, — неловко усмехнулся парень и, сказав, что обязательно скажет, когда вспомнит, пытаясь отделаться, вышел из кабинета. — Что у младшего с Хосоком? — слова, которые явно говорил сейчас старший. «Почему ты на меня почти не смотришь..?» — думал Ю, отвлекаясь от Хёка. — Минхёк! А я тебя искал, — произнёс Им, немного запыхавшись. — Чангюн... и ты здесь, — с некой разочарованностью сказал Ю. Привет, — на эти слова Ю взглянул на старшего, как на идиота. — Я пять минут назад заходил в аудиторию, где находился и ты. Я прямо перед тобой подошёл к Минхёку. Ты в упор меня не хочешь видеть, не так ли? — всё тише, и постепенно утверждая слова, спрашивал Ки. — Ребята, что между вами, — Хёк заметил потерянность в глазах Има и смесь тоски с обидой в глазах Кихёна. — Такое..? — Ничего, хён, — это редкое от Кихёна "Хён" насторожило Хёка. — Я пойду, — бросив взгляд лишь на Минхёка, Ю ушёл в другую сторону.       Чангюн стоял в прострации. Он не мог что-то делать от своей неуверенности и страха перед последствиями. Он просто потерялся, в себе же. — Чангюн? — обеспокоенно спросил старший, глядя на растерянного Гюна. — Извини, я пойду домой. Плохо себя чувствую. И... пожалуйста, передай Ёну, что я жду его к пяти в парке. — Им Чангюн. Что происходит? — Ничего, Минхёк... хён — Им Чангюн!       Тот лишь развернулся, находясь в себе и, забрав вещи из кабинета, вышел из школы.

Холод пронзает последний цветок, В сердце пробрался иней. С грустью пропел колыбель ветерок, Небо становится синим.

***

      Рисунки Чангюна — то, что спасало его раньше. А сейчас из потерянности и ступора его не может вытащить даже это. Он чувствует только тупик. Ю Кихён разглядывает те наброски, что Гюн делал для него, когда ещё так недавно они хорошо общались. Правда, ведь так недавно... — Зачем ему нужно видеться с Хосоком в пять? Минхёк... Я так запутался... Я не знаю, кто мне может сейчас помочь. Я не могу понять свои чувства. Я до дрожи в коленях думаю о Чангюне. Я до боли пытаюсь понять, что у него в голове. Но я так и не понял. Ни себя, ни его. Мне так тоскливo, хён. Мне стало так тоскливо даже от фотографий. От взглядов на рисунки Има мне хочется закрыться в отдельном мире и не выходить. Хён, мне так сложно... Помоги. Хотя бы ты. — «Я понимаю, Кихён-а. Прости». — отвечал мысленно Им на слова Ки, которые, как он знал, хён и не думал говорить Гюну. — Хён, я уже даже слышу чей-то голос в голове, похожий на голос глупого младшего. Я свихнулся.       Именно на этой фразе у Чангюна не осталось сомнений. Кихён — точно его истинный. Он, кажется, услышал...

***

Если бы не был тогда дураком, Не был актёром с тобою, То не жалел бы сейчас ни о чём Я, упиваясь мечтою.

      Ветер устало гонял листья по асфальту, даже не поднимая, а Чангюн был погружён в тоску, даже не пытаясь выбраться из неё. Ему нужна помощь...       А вот идёт он, человек, который, возможно, скоро возненавидит Има. — Привет. Ты чего сегодня ушёл? — поинтересовался Шин. — Голова разболелась, и всего-то. Спасибо за беспокойство. Но... Давай ближе к делу. Запомни, что я скажу: всё, что вышло, неспециально. Каждый ошибается, и... — вздохнув, Им выпалил так быстро, как только смог. — я не твой соулмейт. — Что? — раздались одновременно два голоса. — Ю Кихён? Что ты тут забыл? — с еле уловимой злостностью спросил Кан. — Сам не ожидал. Им Чангюн, продолжай, мы внимательно слушаем. — Я... Я не соулмейт Шин Хосока. Прости. Мой соулмейт — Ю Кихён, — твёрдо сказал Им, взглянув на Кихёна. — Что..? — старший мог только растерянно смотреть на Има. — Но ничего в глазах Хосока и не было заметно. Была видна находящая ухмылка, которую он вот-вот выдаст. Сплошная фальшь...