Черновик

Большую часть утра Анита провела в немом трансе. Её не покидало ощущение, будто всё произошло не с ними. Трудно было заставить себя принять: смерть Вивьен — не дурной зимний сон, навеянный очередным дешёвым детективом, но мрачная реальность, развернувшаяся прямо сейчас. Пытаясь осмыслить происходящее, она на автомате выполняла привычные действия: забрать утреннюю газету, приготовить завтрак — что угодно, лишь бы не поддаться удушающему привкусу истерики где-то в горле. Ночь казалась далёким кошмаром, почти не оставшимся в памяти. Только детали. Холодное тело во тьме. Режущий уши вой сирен. Безумный диалог на повышенных тонах с инспектором Вагнером. «Должно быть, — думалось Аните, — он действительно сумасшедший. Как я могла… Сделать это…». Вопреки обещаниям синоптиков, за окном тоскливо стенал ветер. Похожий на погребальное песнопение, он заставлял Аниту думать вновь и вновь о случившемся. Словно кто-то невидимый вскрыл старой хирургической пилой черепную коробку, вместо мозга влил трупную слизь, способную лишь напоминать о ночной трагедии. Хотела Равель того или нет, но повернуть время вспять невозможно. Лишь иллюзия деятельности позволяла ей не утонуть с головой в мутном болоте отчаяния. Отвести Софи в детский сад. Выдержать сочувствующие взгляды и робкие шепоты оказалось сложнее, чем Анита представляла себе. Воспитательница Софи нервно всхлипнула, приобняв девочку. Посмотрела на мисс Равель таким взглядом, будто хотела поддержать, но на самом деле искренне винила в случившемся. Возвращение на работу казалось чем-то непостижимым. Выше всяких сил и способностей. Это заставило медленно, будто на каторгу, идти в сторону средней школы Батерста, что располагалась лишь в паре шагов от старшей школы. Там работала Вивьен. Каждый раз, когда окончание уроков совпадало, она приходила к Аните. Потом забирали Софи. Долго гуляли по улицам городка или берегу залива. Бросали камушки. Наблюдали за птицами. — Мисс Равель? — тихий голос, впервые за утро из всех голосов, достиг её сознания, заставив обернуться. — Месье Пуленк? — Анита судорожно вздохнула и, не выдержав, расплакалась, прижавшись к старику. Он по-отечески заботливо обнял её, поглаживая по тёмным волосам. Мягко, точно она вот-вот сломается, усадил на скамейку, не отпуская. Не говоря ничего. К своим годам Эмиль видел смерть не первый раз. Прекрасно понимал, насколько бесполезны слова: они делают лишь больнее, даже направленные во благо. О смерти Вивьен Делиб судачили всё утро медсёстры в доме престарелых. Этот настойчивый треск заставил месье Пуленка отправиться на поиски Аниты, ведь одинокой девочке в чужом городе после такого тяжёлого удара нужна помощь хоть кого-то, способного просто помолчать рядом. Анита плакала, чувствуя себя ребёнком хуже, чем Софи. Та, вопреки любым ожиданиям, невероятно стойко пережила новость, так беспардонно поданную инспектором Вагнером. После его ухода тихо поплакала, ожесточённо утирая лицо рукавами смешной пижамы. Заявила: «Мама бы не хотела, чтобы я по ней долго горевала». После молча ушла в свою комнату — рассказать игрушкам о жуткой трагедии. Аните невероятных сил стоило подняться за ней, чтобы умыть, переодеть, накормить. И так болезненно оцарапали её разум слова малышки, обращённые в пустоту: «Маме не понравится, если я не буду слушать Аниту». И сейчас Равель бессильно выла от горя, рухнувшей на плечи ответственности, невероятной стойкости маленькой девочки. Вспоминая это детское «маме не понравится», она чувствовала, как сильнее болит сердце. — Господи, — судорожно выдохнула она в плечо месье Пуленка, — почему это происходит с нами? — Боюсь, Господь не помнит про наш заснеженный городок, — тихо отозвался Эмиль, сглатывая подступивший к горлу тяжёлый комок. На улице было холодно. По-особенному холодно. Словно мороз оказался не снаружи, а внутри двух человек на скамейке в удивительно пустом парке недалеко от старшей школы. Лишь в стороне — между укрытых снегом деревьев — безмолвной тенью стоял человек. Сигарета медленно тлела в его грубых, длинных пальцах. Хмурый свидетель отчаянного плача, подтверждающего невиновность лучше любых доказательств — он встретился взглядом с месье Пуленком. Тот осуждающе покачал головой, словно умоляя уйти. Не вмешиваться. Не навредить сильнее. — Вам лучше взять сегодня выходной, Анита, — наконец, заговорил Эмиль, когда судорожные всхлипывания чуть утихли. — Стараниями сплетниц, в городе уже все знают о… Случившемся… Вам не дадут покоя… — Не могу… — нервно отозвалась она. — Не хочу… Возвращаться… Пожалуйста… Анита вцепилась в месье Пуленка, словно он собирался увести её домой прямо сейчас. Вот только идти Равель всё равно некуда. Лишь один дом в этом городе мог приютить её, но даже тюремная камера сейчас казалась привлекательнее. — Анита, — мягко произнёс Эмиль, — не опускайте руки. Вы нужны малышке Софи. Куда она попадёт, если вы сдадитесь? — он осторожно отстранил мисс Равель от себя. Заглянул в покрасневшие глаза. Вытащил из кармана пальто чистый платок, заботливо утёр слёзы. — В городе есть небольшой отель… Вы можете пока остановиться там. Если будет нужно, я найду способ помочь вам. Деньги. Услуги няни. Я весь день свободен, а Софи лучше быть с тем, кто сможет уделить ей достаточно внимания. И не будет напоминать о случившимся. Или с инспектором Вагнером. Я могу попытаться поговорить с ним… Чтобы он чуть-чуть умерил свой пыл, не давил на вас. Тёплая улыбка месье Пуленка заставила Аниту нервно закивать. Она чувствовала, насколько нуждается в помощи. Не представляла, возможно ли самостоятельно справиться со свалившимися бедами. — Спасибо… — прошелестела она, неотрывно глядя в глаза Эмиля. — Спасибо… — Мисс Равель? Незнакомый голос отвлёк и Аниту, и месье Пуленка. Человек, приблизившийся к ним, заставил насторожиться и того, кто до сих пор наблюдал со стороны. — Д-да? — Примите мои соболезнования, дорогая, — произнёс он, заботливо коснувшись плеча Аниты. Странный во всех смыслах мужчина. Блеклые глаза полнились сочувствующим взглядом, словно он знал Вивьен минимум всю жизнь, а потому смерть её оказалась страшным ударом. И всё же было в нём нечто неестественное. Неуловимая тень, которую Анита никак не могла разглядеть. Правильный овал лица. Встрёпанные ветром тёмные волосы. Мужчина не отталкивал от себя, казался ухоженным и аккуратным. Слишком ухоженным и аккуратным. — Не представляю, как вам сейчас приходится… — бледные, едва различимые, губы скривились истинной скорбью утраты. — Простите? — выдохнула Анита. — К-кто вы? — Ох! Нам ведь не довелось ещё познакомиться, — неловко выдохнул он, смущённо опустив взгляд в заснеженную землю под своими ногами. — Лео Кейдж. Я учился с бедняжкой Вив… Сидели за одной партой… Так давно, — он смахнул набежавшую слезу, — но словно было вчера. — С-спасибо за поддержку, — Анита нервно закивала, сжимая в замёрзших пальцах платок, отданный месье Пуленком. Мистер Кейдж сел на скамью рядом с мисс Равель. Эмиль торопливо поднялся, с подозрением глядя на нового знакомого — зная в городе практически каждого, он не мог припомнить человека с такими белёсыми глазами. — Вы учились вместе с миссис Делиб? — осторожно поинтересовался месье Пуленк. — Да, конечно… С ней… Её беглым супружником… А ещё инспектором Вагнером, вы ведь знакомы с ним? И инспектором Пёрселлом. Вы ведь знакомы, не так ли? — выразительно глядя на Эмиля, отозвался Лео. — Да-да, — с сомнением кивнул Пуленк. — И с Уолтером, и с Филиппом… — Такая трагедия, — глаза Кейджа вновь увлажнились. — Надеюсь, что наша доблестная полиция не станет стоять, молча отравляя воздух сигаретным дымом и своим присутствием, — в этот момент он метнул какой-то неопределённый взгляд на тёмную фигуру в стороне. Наблюдатель прекрасно слышал замечание. Вновь переглянулся с месье Пуленком, но тот второй раз осуждающе покачал головой. Это не скрылось от блеклых глаз. — Отчего же инспектор стоит в стороне? К тому же, в момент, когда должен выполнять свою работу? — настойчиво повторил Лео. — П-пожалуйста, не надо… — выдохнула Анита, вспоминая прошедший допрос. — Инспектор Вагнер! — уже поднялся Кейдж на ноги. — Прошу вас, подойдите! Как честный житель города, я хотел бы знать, как идут поиски чудовища, убившего невинную женщину, прекрасную учительницу и заботливую мать! Уолтер, наблюдавший со стороны до этого момента, с плохо скрываемой ненавистью посмотрел на Лео. Однако, предпочёл резко развернуться и поспешить прочь — к выходу из парка. — И это всё, что вы можете ответить, инспектор Вагнер? — крикнул Кейдж ему вслед. — Это всё неправильно, — тихо произнесла Анита. — Он ведь приходил сюда не просто так. Да, месье Пуленк? — Уолтер хотел поговорить с вами, — признался Эмиль под пронзительным взглядом голубых глаз мисс Равель. — Услышав утром от медсестёр рассказы о случившемся, я решил, что могу хотя бы морально поддержать вас. Вначале пошёл к дому, встретил там Уолтера… Он… — Пуленк прокашлялся. — Он понял, что перегнул палку… Но об этом уже тоже узнали… Теперь Уолтер не имеет право говорить с вами и приближаться ближе, чем на двенадцать метров, без ордера или вашего согласия. И попросил меня… чтобы я попросил вас… — он вновь прокашлялся, понимая, насколько всё звучит глупо, — чтобы вы ответили на пару его вопросов. Поймите, Анита… Уолтер всего лишь хочет найти преступника. Настоящего преступника. Вивьен была дорога и ему тоже… — Ну как же, — недовольно нахмурился Лео. — Если бы она была ему дорога… Впрочем, мисс Равель, если это нужно для следствия, то вам стоит поговорить с инспектором… — Нужно для следствия, — эхом повторила Анита, глядя вникуда. После этих слов резко поднялась со скамьи. — Инспектор Вагнер! Пожалуйста! Постойте! Связываться Уолтеру лишний раз не хотелось. Бенни ухитрился с раннего утра разозлить своими придирками: ему успели донести о неприятностях во время допроса Аниты. Психопат, больной ублюдок, пьяница, сукин сын — лишь часть комплиментов, отпущенных Рамо в сторону Вагнера. Он пыхтел. Краснел от гнева. В итоге выписал запрет: не приближаться к мисс Равель без её разрешения. — Инспектор Вагнер, — Анита, запыхавшись, всё-таки поравнялась с ним, — я готова ответить на все ваши вопросы. — Мне запрещено приближаться к вам, мисс Равель, — равнодушно пожал плечами он. — Без моего разрешения, — поправила Равель. — Месье Пуленк рассказал, что вы хотели… — Месье Пуленку не помешало бы держать язык за зубами. — Не трогайте месье Пуленка, пожалуйста! И я, вроде как, ваш главный подозреваемый, разве нет? — Анита пыталась не отставать от Уолтера, получалось так себе. — Нет, — отмахнулся Вагнер. — Нет? — Я же сказал: нет. Уолтер ускорил шаг, искренне надеясь, что Анита не побежит за ним дальше. В работе полиции слишком много тонкостей, которые ненавязчиво стираются из памяти за пятнадцать лет работы разве что с мелкими хулиганами и ушедшими под лёд рыбаками. Уолтер Вагнер слишком пострадал от ленивого покоя. Шестерёнки его мозга начали ржаветь от безделья и алкоголя. С размаха обвинив мисс Равель, он не думал о больших, важных факторах: отпечатки пальцев, следы на снегу, причина смерти. Последнее — превыше прочего. Утром улыбчивый патологоанатом — мистер Барток — торжественно объявил: «Приятель, всё куда интереснее, чем мы могли предположить! — лицо его буквально светилось инфернальным счастьем. — Незадолго до смерти ей была введена большая доза вещества, химический состав которого удивительным образом собрал в себе несколько известных мне сильнодействующих препаратов. Двадцать восемь элементов! Кто бы то ни был, он действовал наверняка. Такие обширные познания в химии! Восхитительно!» Восторг его Уолтер не мог разделить ни в коем случае. Смерть Вивьен не повод для веселья. Пускай в своё время они расстались далеко не друзьями: будущая миссис Делиб разбила о голову Уолтера горшок с петуньей — в груди его всё равно болезненно кололо чувство потери. Как и у многих в этом городке. — Я могу хотя бы узнать, что произошло? — Анита не отставала, перешла на лёгкий бег. — Вивьен была моей подругой! Я хочу знать, почему она умерла. И почему это выглядело, как в плохом детективе? — Подругой? — раздражённо переспросил Уолтер. — Я трахался с ней в старшей школе и, представь себе, тоже хочу знать, почему она умерла. И почему это выглядело, как в плохом детективе! — он весьма талантливо передразнил Равель. — Ты чудовище! — воскликнула Анита, от возмущения забывая об уважительном тоне. — Расскажи мне лучше то, чего я не знаю: кто приходил вчера к Вивьен, например, — отмахнулся он. — Я не знаю, кто это был… Мужчина — это точно. Вначале ей позвонили на домашний телефон… Неужели у вас в полиции нет способа выяснить, откуда был звонок? — Мы направили запрос, — пожал плечами Уолтер, с трудом понимая: почему вообще оправдывается перед наглой девчонкой, на которую неплохо было получить ордер. — И что вам ответили? — Анита нырнула под руку Уолтера, оказываясь перед его носом, чтобы заставить остановиться. — Не твоего ума дело. Так и ответили, — опешил инспектор от такой наглости. Мисс Равель пристально вгляделась в его блеклые зелёные глаза, будто рассчитывала найти ответ на свой вопрос в обход пренебрежительного тона инспектора Вагнера. Выглядела она сейчас по-смешному нелепо: покрасневшие от рыданий глаза и нос, а от мороза щёки и мочки ушей. Волосы взлохмаченные: утром у неё не было и мысли нормально причесаться. Игра в гляделки затягивалась. Уолтеру было всё равно на пристальный взгляд. Анита пыталась добиться ответа. — Грубый, отвратительный мужлан, — всё-таки выдохнула она. — Милочка, если бы мне давали деньги каждый раз, как я слышу это, мне не пришлось бы работать, — после этого он щёлкнул Аниту по носу. Подарило ли это Уолтеру хоть какое-то удовольствие — трудно сказать. С одной стороны, настойчивая девица действовала на нервы, хотелось как-то поставить её на место. С другой: она единственный доступный свидетель и подозреваемый. Он же с каждым разговором настойчиво разрушает любые возможности для спокойного контакта. — Я не сдвинусь с места, пока ты не ответишь! — прикрикнула Анита. — Тогда можешь подождать вот здесь, — Уолтер запросто поднял её под мышки и переставил в глубокий сугроб. Мисс Равель тут же ушла в снег по колено, опасливо покачнулась, но из чистой принципиальности устояла на ногах. Инспектор Вагнер, с чувством абсолютного удовлетворения, закурил. — Приятного дня, мисс Равель. Вас вызовут для допроса чуть позже. После этих слов он, не оглядываясь, поспешил оставить Аниту в одиноком возмущении. Солнце медленно поднималось над городком. Его холодные лучи касались снега на крышах домов и автомобилей. Хозяева магазинчиков и кафе нехотя приветствовали посетителей: каждый приносил с собой неприятный уличный мороз, пронизывающий до костей. Школьники в классных комнатах с тоской смотрели за окно, где переливались снежные драгоценности. Каждому — от первоклассников до будущих студентов колледжей — хотелось бросить всё и окунуться в предрождественское торжество. Снежные баталии, коньки, залитые льдом горы. Ощущение безмятежного восторга рождественских каникул захватывало дух. Хотелось прыгнуть в холодный, рассыпчатый снег. Купаться в нём, как в бассейне. Анита Равель, вероятно, была единственным человеком в городе, не испытывающим восторга от сугробов и мороза. Прихрамывая в наполненных снегом сапогах, она вернулась к скамейке. Месье Пуленк и Лео Кейдж до сих пор сидели там. Наблюдали за сценой бессмысленной попытки разговора двоих совершенно разных людей. — Этот мерзавец не изменился! — возмущённо выдохнул Лео, уступая Аните место. — Иногда, из-за таких людей, я готов отказаться от собственной веры! Такое чудовище! — Вашей веры? — изумился месье Пуленк. — Что же такого запрещает ваша вера, что из-за Уолтера вы готовы от неё отказаться? — О! — мистер Кейдж улыбнулся. — Дело в том, что я — квакер. Пацифизм, полное неприятие насилия… Всё самое чудесное, что способно предложить Общество Друзей. — Вот как? — кажется, Эмиль изумился. Не стоило обладать особыми талантами к чтению эмоций людей, чтобы отметить: месье Пуленк настороженно относится к мистеру Кейджу. Умудрённый жизнью старик предпочитал таких людей, как Уолтер. Да, невыносимый. Да, пьяница. Но это был настоящий человек, с искренними переживаниями и чувствами. В отличие от таких идеальных, совершенных людей, которые никогда не показывают искренних себя из-под прекрасной улыбчивой маски. Эта привычка следовала за месье Пуленком из суровых холодных лесоповалов, где каждый был откровенен с другим. Утайки и недомолвки обычно вредили производству. Проще и эффективнее высказать раздражающему коллеге всё прямо, или дать по лицу вечером в пабе, но точно не мирно улыбаться. — Вы против этого? — прямо спросил Лео. — Вовсе нет, мой друг, — растерянно улыбнулся Эмиль, — просто давно не видел человека, способного прямо заявить о своих религиозных воззрениях. Это похвально. Но я всё же предпочитаю людей более прямолинейных, а вы сами словно держите маску, не позволяя прямо показать Уолтеру своё отношение к нему. Возникла неловкая пауза. Мистер Кейдж посмотрел на месье Пуленка с плохо скрываемым презрением. Тот, в свою очередь, пытался смотреть куда-нибудь в никуда. — Анита, — нарушил молчание Эмиль, — мне жаль, что ваш разговор с Уолтером вновь не сложился. В следующий раз я постараюсь проследить, чтобы всё прошло лучше. — Всё в порядке, — она вздохнула, вытряхивая снег из сапог. — В следующий раз мы будем говорить, видимо, только в участке… Надеюсь, там наш уважаемый инспектор всё-таки вспомнит, что есть понятие рабочей этики. — Поверьте, дорогая, он не вспомнит, — фыркнул Лео. — Я знаю этого человека слишком давно. Вновь наступила тишина. Каждый думал о своём. Месье Пуленк старался отвлечься от неприятных размышлений о мистере Кейдже: неконфликтный по своей сути старик с ужасом осознавал, что Лео на самом деле ему неприятен. Мистер Кейдж со сдержанным спокойствием поднялся на ноги. Ушёл, не потрудившись произнести ни слова. Лишь отдал Аните визитную карточку со своим номером телефона и адресом дома в Батерсте. Мисс Равель, приняв скромный презент, всё так же не могла определиться со своими мыслями. Они сплетались в один клубок, как мерзкие шипящие змеи. Вновь перед глазами появился холодный труп Вивьен, за шею привязанный к фонарному столбу колючей проволокой. Суета. Горячие, жёсткие руки инспектора Вагнера. Крики. Сдержанные попытки малышки Софи успокоиться. Утро, прошедшее в мертвенном трансе. — Всё в порядке? — тихо прервал её размышления месье Пуленк. — Нет, — честно призналась Анита. Всё физически не могло быть в порядке. В скором времени мисс Равель предстояло вынести ещё больше тяжёлых испытаний, связанных с похоронами, оформлением опеки над малышкой Софи, поиском жилья. Анита даже подумать не могла остаться в доме Вивьен. Слишком многое будет напоминать о ней. — Простите, — Эмиль покачал головой. — Нет… Ничего… — Анита осторожно взяла старика за руку. Они вновь остались одни в холодной печали. Не было никаких стремлений. Лишь пустота медленно затягивала разум. — Нам не стоит отчаиваться, — осторожно начал месье Пуленк. — Судьба испытывает нас каждый день. Это — один из страшных ударов для вас… Но не последний, как бы то ужасно ни звучало. Нужно научиться бороться. Не опускать руки, — он погладил Аниту по тыльной стороне ладони. Мисс Равель подняла на месье Пуленка пустой взгляд голубых глаз. Постепенно слова Эмиля породили какую-то единую мысль в её голове. Мысль, заставившую ощутить себя живой впервые за это утро. Не пустой оболочкой. Не клоком нервов. Настоящим, живым человеком. — Да… Да… Вы правы! — она улыбнулась, чувствуя при этом, как сводит челюсть. — Анита? — изумился Эмиль, глядя на её неестественную, болезненную мимику. — Вы правы! Я не должна опускать руки! — она поднялась на ноги. — Полиция в лице многоуважаемого инспектора Вагнера не желает действовать? Предпочитает гулять по улице и курить? Прекрасно! Значит, придётся кому-то взять всё в свои руки, — глаза Аниты дико заблестели. — Анита, прошу вас! Успокойтесь! — едва не схватился за сердце месье Пуленк. — Я… Я спокойна! Просто… — она выдохнула, чувствуя, как колотится сердце. — Просто я знаю, что делать! — Что? — Провести своё расследование! — Анита нервно прошлась около скамейки, перепрыгивая с ноги на ногу. — Я поговорю с миссис Рамо, попрошу экскурсию в полицейский участок у другого класса… И… И попрошу, чтобы эта экскурсия показала работу патологоанатома и судмедэксперта! И… И поговорю с ними, чтобы узнать, что они выяснили по делу Вивьен! Она не осознавала, насколько безумна эта идея. Эмиль осознавал. Вот только напрасное дело — пытаться донести до Аниты, что план совершенно никуда не годится. Мисс Равель вспыхнула ярким факелом от одной мысли: найти того, кто убил Вивьен. И заставить его ответить за преступление.