Чёрный лебедь. Black swan.

      ♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚♚       Если тёмный час бывает перед светом, где же свет?       ♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜♜       Звонкий скрип двери, возникший спустя три минуты после их маленькой ссоры, дал знать, что пришло время их примирения. С опущенной головой и поникшим голосом Чимин выглянул из угла двери, еле слышно сказав: «Извини, но ты обидел меня».       Оглядев взглядом пустой коридор, в котором были лишь они, Юнги прошёлся ладонью по волосам и встал. Они молча смотрели друг на друга, не зная, будут ли лишними слова, или же без слов можно и дальше жить. Похлопав унылого Чимина по плечу, он вновь зашёл в палату и присел на кресло, на котором сидел с самого начала.       У парня в белой пижаме в голове творился полный хаос. Не зная, будет ли лишним благодарить его сейчас, спустя столько времени, либо можно пропустить эту сцену как необязательную, представив, что любой человек, оказавшийся на его месте, сделал бы также.       — Я хотел сказать кое-что… — скребя больничными тапками по кафельному полу, он остановился около тумбочки, начав вести пальцем туда-сюда.       — Прими меня в своё сердце! Прими, как спасителя! Прибей к кресту и дай возродиться! — услышав такой возглас, у младшего волосы встали дыбом. Кукольные глаза уставились на Юнги, который, как ни в чём не бывало, поправлял и так идеально сидящие на нём очки. — В следующий раз не бойся сказать человеку простое «спасибо» в его адрес, если он этого реально заслуживает. Видишь? Мне самому пришлось хвалить самого себя, разве это не унизительно? Ты мне должен вдвойне.       — Вы любите ставить людей в неловкое положение.       — А ты любишь уходить в себя, не замечая ничего вокруг, но я же молчу.       — Правда? — Чимин попытался вспомнить, сколько раз он проделывал подобное. На ум попались лишь некоторые случаи, когда, разговаривая с кем-то, он погружался в свой мир, при этом забывая о собеседнике. — Видимо, мы не замечаем своих странностей, пока нас не ткнут в них носом, — от нахлынувшего смущения уголки его губ поплыли вверх, а рука прикрыла всю ту радость, что так редко выражало его лицо.       — Убери руку! Солнечное затмение случается чаще, чем ты улыбаешься. Я хочу увидеть её, — Юнги соскочил с дивана и подбежал к уже безэмоциональному Чимину. — Чёрт, я опоздал.       — Вы хотите увидеть мои растянутые губы? Эм… зачем? — он присел на кровать и наклонился, чтобы снять тапки огромного размера, к его лицу вплотную подошёл Юнги. Поднёс руки к холодным губам, его пальцы слегка потянули уголки, заставляя парня вновь улыбнуться. Эта неловкая пауза для них обоих была чем-то смешным. Со стороны было очень странно, что довольно серьёзный человек, как Мин Юнги, растягивает чьи-то губы в попытке увидеть то, что он хочет.       — У тебя даже фальшивая улыбка красива. Что будет, если люди увидят настоящую?       Забыв про тапки, Чимин попытался убрать чужие руки со своего лица, но тщетно. Дёргая Юнги за пальцы, намекая на то, чтобы его отпустили, он лишь сильнее впивался в его щёки, из-за чего улыбка становилась шире и нелепее. Не сдержав смеха, Юнги присел на кровать, схватившись за живот.       — Твоя улыбка и вправду счастье приносит, — вытирая накатившиеся слезинки, он продолжал смеяться, смотря на вновь растерянного Чимина. — Ты действительно странный. Твои чувства меняются чаще, чем ты говоришь. Что с тобой не так?       Закрыв глаза на детское поведение человека, которого он боялся сильнее родителей из-за своей строгости, его интерес перешёл к другому.       — С чего это моя улыбка счастье приносит? Её ведь почти нет, — закинув ноги на мятую простыню, он укрылся одеялом в предвкушении объяснений.       — О, я смотрю, ты любишь, когда речь заходит о тебе. На самом деле, ты уже ответил на свой вопрос. Я совсем недавно узнал об этой легенде в вашей школе. После очередного бездарного занятия с учениками, которые ничего не хотят делать, я проходил мимо твоего преподавателя Ким Тэхёна. Я остановился около него, когда заметил коричневое пятно на его костюме, оказалось, это было пятно от кофе. Я говорил, какой он неуклюжий? — Чимин кашлянул, чтобы человек, занявший половину его кровати, не уходил от темы. — А, ну да. Заметив меня, он спросил, поймал ли я сегодняшнюю удачу. Посмотрев на него как на ребёнка, он закатил глаза и принялся мне всё объяснять. Помнишь, когда он рассказал тебе о твоей двойной роли, или что у тебя там?       — Чёрный и белый лебедь, — через зевок ответил Чим.       — Не суть. Твой преподаватель после такой, как ему показалось, очень хорошей новости, надеялся, что ты улыбнёшься, но как он сказал, ты плюнул ему в душу.       — Что?! Что я сделал-то?! — на максимум открыв глаза, его руки руки опёрлись на кровать с целью встать от возмущения, но случайно пнул ногой рассказчика. Юнги презрительно посмотрел на него и, давя на грудь, затолкнул обратно в кровать.       — Опусти свою жопу. Я не закончил. Если тебе не интересно, встань и выйди за дверь.       — Ну, охренеть… у вас раздвоение личности?       — И рот закрой, — немного обидевшись, он надул губы, надеясь на извинения, но снова, кроме взгляда а-ля «сделай нормальную морду» он ничего не получил и, сделав тяжелый выдох, сдался и принялся слушать дальше. — С надутым от непонятной обиды лицом, какое было у тебя пару секунд назад, он решил, что может мне изливать душу. Я хотел уйти, но он схватил меня за пиджак, болтая новой кружкой кофе туда-сюда, из-за чего мне пришлось пару раз помолиться за здоровье твоего учителя, если тот прольёт хоть каплю на меня, и принялся слушать.

***

      — Понимаешь, Юнги, наш маленький Чим-Чим настолько редко одаривает нас своей улыбкой, что у нас появились подозрения, что она волшебная. Поэтому каждого человека, которому он улыбнётся, будет преследовать удача целый день, если не больше! По слухам, у кого-то даже три недели всё гладко было…       — А вы не думаете, что он просто устаёт?       — Да, но нет, — сделав пару глотков, он продолжил: — Чтобы получить его улыбку, я решил, что сам сообщу ему новость о его двойной роли, но ты не поверишь, он не улыбнулся.       — А разве это не слишком тяжело? Играть две роли подря…       — Да, но нет, — перебил его Тэхён, наскоро изливая душу не самому сентиментальному человеку. — Сколько бы раз я его не хвалил, всё равно, кроме кивка, ничего не получаю! Я так устал!       — Вы не думали, что ежесекундная похвала потеряет свою ценность?       — Да, но нет. Видишь ли…       — Хватит! Ну, это же полный бред, вы совсем как ребёнок. Улыбка — это движение лица, выражающее внутреннее душевное состояние, больше ничего.       — А вот и нет! Сам попробуй, тогда и поговорим.

***

      Закончив свою историю, Юнги оторвал взгляд от окна, куда смотрел всё это время. Ему было интересно, как на это отреагирует Чимин, но вместо удивления или смеха он увидел прикрытые глаза и еле заметную улыбку, из-за которой становилось так тепло на душе.       — И это правда, — ещё раз убедился он. — Она действительно волшебная.       — Нет, — сквозь сон пробормотал он. — Раз ты увидел мою, то отдай мне свою. О ком можно складывать легенды, так это о тебе. Уверен, если бы ты был на весь мир знаменит, ты бы всё равно оставался холодным Юнги.       — С чего бы об этом разговоры?       — Ну, мне просто интересно, меняются ли люди под влиянием общественности. Изменился ли я, будь знаменит? Как думаешь?       — Не знаю. Но я бы не советовал тебе этого делать. Думаю, ты бы очень предвзято относился к себе и ревел из-за каждой мелочи, но не показывал бы этого.       — Хм… — почесав правую щёку, Чимин ухмыльнулся. — Ты бы не изменился. Ты бы оставался собой, я уверен в этом. Заставлял бы людей искать в тебе некую загадку…       — Хах, давай не заходить слишком далеко. Я реалист, такие темы меня не очень интересуют.       — Вот ты говоришь такое, а представь, что в параллельном мире ты мировая знаменитость!       — Да я и петь то не умею! Меня бы из караоке-бара пинками выпинали!       — А рэп? Ты же можешь попробовать…       — Чимин! Я тебе пуанты в рот засуну, — Юнги взял в руки тапок и пригрозил, замахнувшись на Чимина, но тот быстро выхватил и начал хлопать по спине того, в чью сторону и дышать с разрешения надо.       — Вот за такую грубость тебя и бояться! Всякие гадости говорят, ты же знаешь это. Неужели тебе не больно?       — Пусть говорят про меня что угодно. Слишком мало знают они меня, чтобы быть в курсе, что действительно делает мне больно.       — А что делает тебе больно?       — Ты, правда, думаешь, что я настолько разговорчив?       — Ну… Я не знаю, как это объяснить, но, в общем, я хочу, чтобы ты прочитал мне что-нибудь в течение пяти минут. Или можешь просто болтать, потому что пока ты мне всё это рассказывал, мне захотелось уснуть под твой голос.       Громкая мелодия издалась в дальнем углу, где лежала куртка Юнги. Мобильный звонок произошел настолько неожиданно, что они оба немного напряглись и коса посмотрели на карман, в котором лежал его телефон. Немного помедлив с реакцией, Юнги встал и зашагал в его сторону.       — Слушаю? Сейчас? С чего бы это? Holy shit… — проявившиеся морщинки на его лбу дали понять, что новость не радостная. Чимин внимательно наблюдал за ним, но и без слов было понятно, что сейчас его оставят наедине с птицами за окном.       — Извини, Чимин… это, правда, неожиданно, даже слишком…       — Я понял, но ты же придёшь? Как долго я ещё здесь пробуду?       — Не больше двух дней. Должен прийти врач, проверить твоё давление, возможно, запихнуть какие-то таблетки, — наскоро надевая на себя бежевого цвета куртку, он посмотрел на Чимина, чей взгляд был похож на Хатико и ушёл, сказав, что всё будет хорошо.       Помниться, Чимину поступают звонки очень редко. Обычно они были от папы или от мамы с просьбой что-нибудь купить. Он не понимал, почему люди злятся, раздражаются или даже кричат, когда им звонит кто-либо. Он не понимал этого, но он хотел. Звонков от друзей не было, ведь разве могут звонить те, кого нет? То же самое, как позвонить в другое измерение или призраку — это невозможно, даже глупо, но хочется. Смотря фильмы, ему лишь оставалось мечтать, что у него будет такой же хороший друг, как из его любимых сериалов. Друг, который будет выслушивать его в три часа ночи, поддерживать, смешить, удивлять, радовать. «Нужно быть хорошим, тогда люди к тебе потянутся», — так говорят все, но почему они не добавляют слово «использовать»? Ведь оно просто прекрасно сюда вписывается. Говорят, чем добрее душа, тем сложнее судьба. Он всё это слышал с детства, всем сердцем веря, что это — ложь. Ложь людей, которые то и дело лишь жалуются на свою жизнь, не желая как-то исправлять это. Чимин прав — это ложь. На самом деле, Чимин много чего знает, но о многом молчит. Возможно, это тоже правило жизни такое.       Закрой глаза, некоторые вещи можно услышать только сердцем.*       И сердцем, и душой ты можешь и вспомнить, и услышать. Фраза, застрявшая в голове, а многие годы и сейчас вечно крутится у него в голове, когда остаётся наедине со своим «я». Для тебя будет звучать прекрасно практически всё, когда ты наконец выйдешь из репетиционного зала, избавляясь от надоевшей музыки, которую ты слушаешь уже не третий час, и с каждой ошибкой в танце ты лишь сильнее начинаешь ненавидеть её, но у тебя нет выбора. Выходя из репетиционного зала, ты прислушиваешься к шуму ветра, что приятно гладит твои волосы, ты слушаешь разговоры людей, в которых нет для тебя никакого смысла. Выходя из репетиционного зала, ты понимаешь, что для счастья тебе нужен лишь ты сам и твой взгляд на мир.       Окно было единственным развлечением в этой унылой палате. Желание лечь и проспать дня два пожирало изнутри, но понимая, что это невозможно, ибо его тело не привыкло так много отдыхать, он уселся на диван, смотря на ветви деревьев, что походили на тонкие руки при глубоких сумерках. От наводящих ужас мыслей его сбила женщина в белом халате с рядом стоящим человеком, в руках которого был пакет из продуктового магазина Lotte Mart.       — Пак Чимин, — посмотрев на кровать, медсестра разволновалась и хотела поднять шум, подумав, что пациент сбежал, но парень похлопал её по плечу и указал на сидящего в углу Чимина, не понимающего, в чём дело. Облегченно вздохнув, она вывела парня вперёд, — Пак Чимин, к вам посетитель, представился вашим другом по имени Чон Чонгук.