Кафе дворецких

Габриэль всё утро провёл в своём кабинете в особняке. Он всерьёз раздумывал над предложением мадам Робер и просматривал фотографии моделей прошлой коллекции. Некоторые из заинтересовавших его снимков модельер откладывал на край стола, остальные же отправлялись в папку как уже отработанные. Среди отложенных встречались как женские, так и мужские модели. Они потом тоже пройдут тщательный отбор, а пока Агрест-старший выбирал наиболее подходящие для концепции его новой линейки одежды типажи. Задумавшись о будущей выгоде от сотрудничества с журналом «L’Officiel», Габриэль не услышал, как в дверь постучали, и вошёл Феликс, плотно притворив её за собой. Он был одет в домашнюю одежду, что позволял себе в присутствии отца крайне редко. Модельер с удивлением это отметил, но вслух сыну ничего не сказал, лишь указал взглядом на стул. Отложив оставшиеся непросмотренными снимки, Агрест-старший, сняв очки, рассеянно помассировал переносицу, а затем водрузив их на место спросил: — Ты помнишь благотворительный вечер, на который мы ходили? — Да, отец. — Феликс удивился заданному вопросу и тут же напрягся, вспомнив и разговор с мадемуазель Буржуа, и с отцом. — Я много думал о предложении мадам Робер сделать тебя лицом своей новой коллекции и заключить контракт с её журналом. Так вот, я решил его принять. После обеда ты едешь с Натали в студию, где тебя ждёт месье Винс. Костюмы уже там. Проведём пробную фотосессию, и если всё будет удачно, мы подпишем долгосрочный контракт с «L’Officiel». — Но я не хочу. У меня и так не хватает ни на что времени: кафе, фехтование, теперь ещё и съёмки. Я даже при теперешнем своём графике не так часто, как хотелось бы, попадаю в нашу библиотеку, — попробовал отказаться Феликс. — Фехтование отменять не будешь, но можно сократить часы работы в кафе, — отмахнулся Габриэль. — А представление моей новой коллекции — отличный для тебя шанс заявить о себе миру моды. Ты же знаешь: главное — быть в нужном месте в нужное время. Я считаю, такое время пришло.  — Но я не знаю, что надо делать. Я ни разу не модель. — Феликс всё ещё пытался повлиять на решение отца, но уже осознавал, что вряд ли у него это получится. Старший Агрест умел настоять на своём. — Это не страшно. Ты всему научишься. Быть моделью не так сложно, как кажется. Тем более ты мой сын, и я уверен, у тебя всё получится. — Я постараюсь, отец, — смирившись с неизбежным, ответил Феликс. — Тогда иди готовься, после обеда вы с Натали выезжаете. Не подведи меня, сын, — кивнул модельер и, дождавшись, когда останется один, откинулся на спинку кресла. Некоторое время Габриэль сидел, ни о чём стараясь не думать, но одна-единственная мысль всё же проскальзывала и вызывала чувство неуверенности: «Надеюсь, я не совершаю ошибку снова», — вздохнув, подумал Агрест-старший и, прикрыв глаза, начал медленно массировать виски. Долго быть в таком состоянии модельер не мог себе позволить, поэтому вызвал Натали по селектору, чтобы сообщить изменения в её обязанностях: на сегодня она будет менеджером Феликса.

***

Откинувшись на заднем сидении автомобиля, Натали ждала Феликса и просматривала свой планшет, ранжируя список дел по важности и отмечая выполненные на сегодня. Не забыть о перекусе в перерыве между съёмками для младшего Агреста. Составить для него новый график. Сообщить повару о необходимости составить новое меню. Выделить время для отработки модельной походки и прочих нужных умений. Определиться с телохранителем? Напротив последнего пункта мадемуазель Санкёр поставила вопросительный знак: распоряжений на этот счёт не поступало, но уточнить на всякий случай было необходимо. Открывшаяся дверь вывела Натали из задумчивости, и Феликс, не говоря ни слова, лишь бросив мимолётный взгляд в её сторону, уселся на своё место и уставился в окно, всем своим видом показывая, что не настроен на разговоры. Натали сочувственно посмотрела на сидящего напротив парня, но ничего не сказала. Эта его поза напомнила ей тогда ещё будущую мадам Агрест, когда та была всего лишь на пару лет старше и сидела в таком же автомобиле, бездумно смотря на проносящиеся мимо машины. Как странно жизнь иногда закручивает судьбы людей. Казалось бы, ещё совсем недавно молодая перспективная модель волновалась перед своей первой важной съёмкой, а сейчас точно так же волнуется её сын. Как похожи и одновременно не похожи они друг на друга. Мадемуазель Санкёр внимательно рассматривала Феликса и невольно сравнивала его со своими воспоминаниями о его матери. Такие же изящные, утончённые черты лица, как и у неё, мягкая линия подбородка, тонкие, красиво очерченные губы, волосы почти такого же золотистого цвета, лишь на несколько оттенков светлее. А вот цветом глаз парень явно пошёл в отца: не серые, а стальные, и лишь немногие знают, что они становятся почти голубыми, когда он счастлив. Изгиб бровей, прямой тонкий нос, высокие скулы — всё это от Габриэля. Со временем подростковая мягкость черт сотрётся, оставляя после себя более лаконичные и строгие линии, и лицо приобретёт зрелую мужественность. В мальчике удивительно гармонично переплелись черты обоих родителей. Уже сейчас Феликс, не замечая того сам, является красивым молодым человеком, а после своего дебюта в качестве модели станет лакомым кусочком для каждой девушки. За такими размышлениями время поездки пролетело незаметно, и машина остановилась у небольшого здания в два этажа из простого серого облицовочного камня. Ничто не говорило о том, что именно здесь рождаются самые потрясающие снимки известного на весь Париж фотографа, чьё внимание мечтают привлечь как начинающие, так и уже состоявшиеся модели. За простой металлической дверью оказался ничем не примечательный чистый коридор, по которому Натали с Феликсом дошли до лестницы, ведущей наверх, и поднялись на третий этаж. Пройдя ещё немного, они остановились у стены, раскрашенной ярким граффити, изображающим жутковатого вида растения, и судя по количеству зубов в раскрытых бутонах — хищные. Разглядеть срывающуюся за рисунком дверь было довольно сложно. — Боишься? — ласково улыбнувшись, спросила мадемуазель Санкёр. — Не то чтобы боюсь. Я не уверен, что у меня получится. — Феликс был взволнован, хотя и старался этого не показывать, и выглядел немного бледным. Его так и хотелось подбодрить. — Не волнуйся так, — шепнула Натали, — всё получится. Это у тебя в крови. — И она мягко подтолкнула юношу в открывшуюся дверь. В просторной комнате сновали ассистенты, постоянно что-то поправляя, одёргивая и переставляя с места на место, устанавливали софиты и отражатели, протягивали кабели светоаппаратуры. Занятые каждый своим делом, они не обращали внимания на вошедших, плавно обтекая их с разных сторон. И среди всего этого хаоса лишь один человек был спокоен и уверен в себе, именно к нему и повела парня секретарь Габриэля. Мужчина стоял, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на установленный фон. Тёмная драпировка должна была выгодно оттенять светлый цвет одежды модели, но что-то всё равно не нравилось. И, когда подошли Натали с Феликсом, Винсент с сожалением, словно упуская нечто важное, отвлёкся. — Вы как всегда вовремя, Натали, — поприветствовал фотограф мадемуазель Санкёр и перевёл взгляд на юного Агреста. — Это наша модель? — Да, месье, — голос Феликса прозвучал уверенно, чего нельзя было сказать о его внутреннем состоянии. Винс окинул его изучающим взглядом, моментально подмечая плюсы внешности парня и выискивая наиболее удачные ракурсы. — Ты когда-нибудь участвовал в съёмках? — Нет, месье. Это мой первый опыт, — стараясь говорить ровным голосом, молодой человек пытался не потерять лицо перед известным фотографом. Отец за такое не похвалит. — Первый. М-да… — протянул Винс. — Ну, что ж, всё что от тебя требуется — это внимательно выполнять мои команды. Пока мы всё подготовим, ты можешь переодеться. Карин поможет тебе. Феликс посмотрел на Натали, будто ища поддержки и спрашивая, что ему делать. Она лишь ободряюще улыбнулась и показала ему отведённый под гримёрку угол. Винсент хмыкнул. Стоило отдать должное выдержке будущей модели. Это был неогранённый алмаз, нужно лишь раскрыть его потенциал.