Horrible dream

      — Где они? С ними всё хорошо? — запричитал Джин, откидывая телефон куда-то в сторону.       Менеджер помедлил, осторожно присел на стул,увешанный вещами Чимина, и протёр краем пиджака взмокший лоб. Намджун протянул ему сухие салфетки, но тот отказался, сославшись на то, что лучше их отдать Хоби и Чимину.       — Я пока ничего толком не знаю. Я сидел в номере вместе с директором Баном, мы рассуждали, что делать дальше, потом ему кто-то позвонил, он вышел, — мужчина прервался, прочищая горло. Остальные же с сидели с открытыми ртами и ловили каждое сказанное слово. Джин от волнения сжал руку лидера, сидя практически на его коленях, а Хоби мял в руках листок с почти дописанной песней. Юнги хотел налить воды для Чимина, но его руки тряслись и практически всё содержимое графина оказалось на полу. — А потом он залетел обратно и сказал, что Чонгука и Тэхёна нашли и ему срочно нужно в полицейский участок. Я хотел поехать с ним, но он сказал, что это невозможно. Поэтому я побежал к вам, ведь вы очень переживаете.       Конечно, информации было слишком мало, но ценность этой информации была поистине неоценимой. Первая хорошая новость за все дни беспокойных поисков.       — Я, когда ездил в аэропорт, познакомился с одним пареньком, он вроде следователь по нашему делу, — сказал Юнги, вставая с насиженного места и подходя к тумбочке. — Я могу ему позвонить и узнать все детали.       — Звони! — почти хором закричали остальные.       Все были уверенны, что поседеют, пока дождутся, когда на том конце провода человек возьмет трубку. Когда Юнги облегченно вздохнул и уважительно поздоровался, у Чимина начали сдавать нервы, поэтому просто достал банку пива и пригубил немного из нее. Чтобы не нервировать окружающих еще сильнее, Мин вышел на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Прошло около пятнадцати минут с того момента, когда Шуга ушел. За это время Хосок всё же получил за испорченную песню, Чимин и Сокджин были в полупьяном состоянии и обсуждали, какой стол накроют, когда парни вернутся, а Намджун после того, как вырвал оставшиеся клочки бумаги из рук репера, ушел умыться.       — Он сказал, что поступил звонок от предполагаемого похитителя. Он рассказал, где держит ребят и утверждает, что отпустит их ровно в двенадцать ночи, но если полиция затеет штурм, никто живым оттуда не выйдет, — пересказал Юнги, закусывая губу. — А еще я должен ему автограф и три билета на наш следующий концерт.       — Через час, — прошептал менеджер, вставая на ноги. — Он сказал тебе адрес?       — Да, но я думаю, нам не стоит туда ехать, — ответил Юнги, подходя к столу с письменными принадлежностями. Он взял первый попавшийся под руку лист бумаги и черную гелиевую ручку, записывая адрес необходимого дома.       — А вы и не поедете, — сообщил менеджер, забирая из рук недовольного Шуги листок. — Я буду на связи, и, как только что-то прояснится, первым делом сообщу вам. Не волнуйтесь, всё будет хорошо! — с этими словами он удалился.       — Я что-то пропустил? — обеспокоенно спросил Намджун, выходя из ванной.

***

      Похититель внимательно всматривался в лицо Чонгука, пытаясь найти недостатки, но так и не обнаружив их, перевёл взгляд на Тэхёна.       — Не находишь, что ты похож на типичного злодея? Похищаешь, пытаешь, потом привязываешь нас и рассказываешь грустную историю, почему ты стал такой дрянью, — озлобленно сказал Чонгук, наблюдая, как бледные пальцы касаются смуглой кожи Тэхёна.       — Всегда мечтал это сделать, — просто ответил мужчина, продолжая изучать лицо русоволосого.       Чонгука это бесило, но еще больше бесило то, что Тэхён не противился, а молча сидел, хлопая глазками. «Почему он не пытается оттолкнуть его, руки же у него свободны?!», — думал Чон, пиная от раздражения воздух.       — В детстве я больше любил отрицательных героев, чем положительных. У них всегда лучше прописана причина своих деяний, цель, к которой он идут, невзирая на обстоятельства. И зачастую они привлекают больше внимание к себе. А что насчет положительных? Сплошной пафос и не более того, им все помогают, считая это благим делом, но ведь неизвестно, как бы поступил этот самый «герой», будь он на месте злодея, — мужчина оторвался от лица Тэхёна и присел на край кровати. — А вообще ты тоже не идеал, малыш Чонгуки.       — Никто не говорит об идеальности, но ты просто ужасен, — спина Чонгука жутко затекла из-за долгого сидения на одном месте, а металлические наручники неприятно натирали кожу. — Когда ты нас отпустишь?       — Всему свое время. А я, пожалуй, начну… — мужчина улыбнулся и, слегка запрокинув голову назад, начал говорить. — Я закончил университет экстерном, на год раньше. Родители гордились мной, говорили, что я самый замечательный наследник на пост директора нашего семейного бизнеса — производства автозапчастей для элитных машин. Всё было идеально, пока однажды я не проснулся от чувства удушья. Всё тело как будто парализовало, я не мог дышать. Тогда меня спасла горничная, которая проходила мимо моей комнаты. Она услышала хрипы и стоны, вызвала скорую помощь. Меня откачали, — мужчина прикусил губу и нервно провел рукой по волосам. — Сердечная астма. Такой диагноз мне поставили уже в больнице. Довольно редкое заболевание, но каждый приступ может стать последним, неприятно, правда? Так вот, самое страшное это то, что возможны осложнения — отек легких. И я оказался таким везунчиком, что заработал всё и сразу. Был абсолютно здоровым человеком, а теперь каждый день может стать последним. Таблетки, уколы... Так все надоело, вы даже представить не можете!.. Каждое утро я глотаю целые горсти таблеток, чтобы не сдохнуть. Я устал…       Тэхёну стало даже как-то жалко мужчину. Пересилив себя, он подполз к нему чуть ближе и положил ладонь на сгорбленную спину в знак поддержки. Чонгук же не разделял милосердия своего хёна и в презрительно фыркнул, прошептав что-то наподобие: «Ты это заслужил, урод. Всё в этом мире не просто так». Мужчина нежно провел ладонью по руке Кима, но через секунду скинул её со своей спины.       — А вот вам повезло, у вас есть абсолютно всё, что вы захотите! Слава, деньги, всенародная любовь! Смазливая внешность, дорогая одежда и апартаменты, вкусная еда! У вас есть всё, о чем мечтает каждый человек! А вот я лишился всего! Как только моя семья узнала о моей болезни, они лишили меня должности и наследства. Отправили в Германию на лечение и забыли, как какую-то шавку. Зато мой младший глупый брат получил всё! Обо мне просто забыли! Но я не так прост, я перевёл все средства со своей карты на резервный счёт и сбежал из этой лечебницы. В тот момент я был абсолютно один в незнакомом мне городе, незнакомой мне стране. Он помог мне тогда, вытащил обратно в Корею, помог выкупить этот дом и купить все эти вещи, а главное, купил все лекарства на свое имя, чтобы родители не нашли. Я ему обязан всем. Жизнью обязан.       Он остановился, переводя дыхания. Было видно, что говорить ему тяжело. На его побелевшем лице виднелись крупные капли пота, что стекали за шиворот белоснежной рубашки. Черные волосы, прилипшие ко лбу и взъерошенные на затылке, смотрелись неопрятно, и в некоторых прядях уже виднелись тонкие нитки седины. Когда-то симпатичное лицо осунулось и потеряло прежнюю привлекательность, а хорошая фигура стала тощей и угловатой.       — А потом он как-то заикнулся, что обожает вашу группу и лично знаком с каждым из вас. Моя младшая сестрёнка тоже вас слушает, вы ее кумиры. Так что я знал о вас, но никогда не вникал во всю эту индустрию, музыка не привлекала моего внимания. Но тогда он сказал, что вы даете надежду на лучшее, что ваша музыка исцеляет, и я решился послушать. Как оказалось, он мне не соврал, я слушал, смотрел вас круглосуточно, это было просто великолепно! Потом я углубился в изучение каждого из вас, и тогда я узнал Тэхёна, что с первых секунды покорил моё сердце. Я рассказал о тебе ему. Тогда и выяснилось, что он влюблен в тебя по уши. Ты действительно приковываешь взгляд, ТэТэ! Твоя мимика и движения подобны произведениям искусства, а язык, который ты показываешь в любом удобном случае, очень хочется откусить. Конечно, и ты, Чонгуки, неплох. Твои кубики заставляют течь не одну девушку, можешь гордиться своим шикарным телом и милой моськой…       — Мне тебя ничуть не жаль. Как был в моих глазах самовлюбленном мажором, так им и остался, — выкрикнул Чонгук, ударяя кулаками по налокотникам стула. — Так этот самый "он" и надоумил тебя похитить нас?       — Почти. Он сказал, что хотел бы сделать это самостоятельно, но он бы не смог сделать то, что могу сделать я. Так что я сам вызвался на своеобразную роль злодея, ведь у меня есть время, место, а главное, желание этим заниматься. Кто бы отказался целовать милашку Тэ в любое время?       — Так же избить его, бросить в бассейн без возможности всплыть и сломать ему психику, ты это хотел сказать? — передразнил его Чон, усмехаясь. — Ты ужасен.       Тэхён же молча сидел, опустив голову вниз, тем самым закрывая лицо светлой челкой. Слышать, что говорит этот человек, было мерзко, а действия Чонгука просто сбивали с толку. Почему он так ведёт себя? Чего пытается добиться? К тому же, Тэ буквально готов был выть от боли в руке и почему-то в спине. «Видимо, после того, как нас выпустят, нужно будет посетить врача», — думал русоволосый, разминая затекшие мышцы шеи.       — Я не хотел этого делать, но по-другому заставить вас переспать было бы трудно, тем более, в такое ограниченное время. А так — главное надавить на Чонгука. Он бесстрашен, но при этом готов на всё, лишь бы не трогали его «возлюбленного». Если вас это успокоит, ваш секс был самым прекрасным, что я видел в этой жизни. Нежный, страстный малыш Тэ и грубый, властный Чон Чонгук.       — Зачем тебе это вообще было нужно? — тихо спросил Тэхён — Ну, чтобы мы переспали…       — Хороший вопрос. Я просто хотел узнать, реальны ли Вигуки. Тем более, должна же быть хоть какая-то выгода от того, что Чонгук тут тоже находится. Я правда очень хочу тебя, в том самом смысле, но мне было достаточно мысли, что я смогу наблюдать за тобой в любое время, а ваш секс с Чонгуком, полностью меня удовлетворял. — сказал мужчина и молча удалился в ванную комнату.       — Тэ, ты как? Тебе не больно? — прошептал Чонгук, боясь, что его услышит кто-то помимо русоволосого.       — Хён.       — Что?       — Для тебя я хён, — прошипел Тэхён, отворачиваясь, не отвечая на вопрос. Он подполз ближе к опоре и сложил ноги по-турецки.       — Ты обиделся на меня, хён?! Да что я успел сделать не так?! — в недоумении воскликнул Чон, пытаясь махнуть руками, но, столкнувшись с препятствиями, разозлился ещё сильнее. — Сказал, что люблю тебя? — так и не дождавшись ответной реакции, он продолжил. — Я имел ввиду, что люблю тебя точно также, как и все свою семью: маму, папу, брата, хёнов. Ты дорог мне, и я не хочу тебя терять.       — Но при этом ты был счастлив трахнуть меня! Спасибо за искренность, Чон Чонгук! — высказал Тэ, зарываясь пальцами здоровой руки в свои спутанные волосы, прочесывая их на подобии гребня. — Давай просто помолчим.       Ждать им прошлось не слишком долго, уже через несколько минут дверь снова открылась и вошел похититель. За это время Чонгук уже проклял себя самостоятельно не меньше пятнадцати раз, прокусил губу и взмок от нахлынувшего волнения.       — Кстати, поздно уже конечно, но меня зовут Со Ан. Я хочу, чтобы вы это запомнили, — сказал мужчина, медленным шагом подходя к юношам. Его злорадная улыбка слегка напрягла Чона, а сомкнутые за спиной руки наталкивали на беспокойные мысли. «Он всё же решил от нас избавиться», — подумал Гук.       — У нас осталось не больше пяти минут, поэтому мы должны подвести эту историю к логическому концу.       Со подошел к Тэхёну и накрыл его глаза ладонью. Он почувствовал влагу на ладони и понял, что Ким всё же не смог сдержать слёз. Наклонившись ближе к уху парня, он прошептал: «Не беспокойся, всё скоро закончится. У меня есть одна просьба — не забывай, что когда-то существовал такой человек как Со Ан, и он безумно любил одного очень милого айдола Ким Тэхёна». После этой реплики Тэ почувствовал легкую боль в предплечье, всё потеряло смысл, и глаза застилило чёрной непроглядной пеленой.       — Что ты с ним сделал?! — закричал Чонгук, распахивая свои большие глаза от страха.       В этот момент мужчина осторожно расстегивал наручники на хрупкой голени бессознательного парня, освобождая от оков. Ан приобнял парня за талию и подтянул его выше, укладывая голову на подушку. Из-за неожиданной голодовки тело парня стало совсем легким и почти прозрачным, поэтому одежда, которую выбрал Чонгук, висела на нём мешком. Закончив со своими манипуляциями, похититель положил использованный шприц на тумбочку и быстро подошел к Чонгуку, падая перед ним на колени.       — Это обычное снотворное. Мне срочно нужно с тобой поговорить, это вопрос жизни и смерти, — Со положил руки на колени Гукка и зашептал. — Ты прав. Я не хочу, чтобы он больше страдал, поэтому запомни — он придет за ним, он его не отпустит. Я сдался, моей задачей было продержать вас здесь месяц, но я не смог. Я вел себя как последняя скотина и согласен с этим. Ваши побои на лицах и теле... А как я поступил с тобой, заперев в морозильной камере!.. Я ужасен, и извиняться за это бессмысленно. — Он перевел дыхание и продолжил. — То, что я сейчас тебе скажу… Ни в коем случае не говори это Тэ, он не выдержит. Тот, кто затеял это — его близкий друг. Больше я сказать не могу, извини, но ты же «золотой макнэ» сам догадаешься. У тебя, наверное, в голове полный бардак, но так и должно быть. Прощай, Чон Чонгук.       Мужчина резко отпрянул и вытащил пистолет из-за пояса брюк. Он взглянул последний раз в шокированное лицо темноволосого и, улыбнувшись искренней улыбкой, скрылся за дверью ванной комнаты.       Раздался выстрел.       Чонгук сидел и пытался остановить поток слёз, который неконтролируемо стекал по щекам, доходя до подбородка и срываясь тяжёлыми солёными каплями вниз. Стало очень страшно. Тэхён спит под действием снотворного и вряд ли очнётся в ближайшее время, а за стенкой труп их бывшего надзирателя и врага номер один. Ещё пять минут назад Чон был уверен, что не выйдет отсюда живым, а получилось как-то наоборот. Руки всё также были прикованы к стулу и возможности освободиться не наблюдалось. Оставалось либо дожидаться, когда проснётся Тэхён, либо надеяться на помощь со стороны. Вдруг в голову макнэ пришла «гениальная» идея. Всё это время за похитителем таскались двое телохранителей. Отзовутся ли, они если их позвать, и здесь ли они вообще? Чонгук отчаянно закричал, прося помощи. Но никто так и не ответил на его вопль, но вот голос он сорвал. Он посмотрел на спящего ТэТэ, и к горлу подкатился тугой ком, легкие сдавило болезненной судорогой. Русоволосый юноша был похож на труп из-за бледной синеватой кожи и непроницаемого лица. Обычно даже во сне Тэхён часто улыбался или хмурился, бывало, даже причмокивал, издавая милые звуки. Сейчас же всё было не так. Чонгук никогда трупов не видел, так что утверждать, как они выглядят, не мог, но приблизительный образ в голове у него был, и то, как выглядел его хён, ему очень не нравилось.       В какой-то момент ему показалось, что дверь в ванную комнату приоткрылась, и по ногам повеял неприятный холодок. Босые ноги тут же промерзли и Чонгук поджал их к груди, пытаясь пятками опереться о стул. Пульс отдавал даже в ключицах, но Чон уверял себя, что на фоне стресса его организм начал немного сдавать. Но когда послышались шаги, Чон зарыдал пуще прежнего. Он часто смотрел фильмы ужасов, и не зря похититель так чётко рассчитывал время. Их убьют. Возможно, Со Ан настолько сильно боялся этих людей, что решил уйти из этой жизни легко, путем самоубийства. Их будут пытать, а потом убьют. Дыхание Чона сбилось, руки дрожали, темноволосый юноша весь взмок от волнения и страха. Услыхав скрипы и стук металла о металл, он заскулил, вжимая голову в плечи. Металлическая входная дверь отворилась, а Чонгук, не сдерживая себя, закричал осипшим голосом, как в последний раз.

Раннее…

      Седжин ехал на максимально допустимой скорости, нервно сжимая руль до побеления костяшек пальцев. Было достаточно поздно, на улицах уже стемнело. Навигатор сказал повернуть налево через двести метров, но по такой темени ехать было сложно и поворот был едва различим. Поэтому, когда навигатор сказал: «Маршрут перестроен», менеджер не сдержался и сказал пару крепких словечек. На часах было без пятнадцати двенадцать и ехать оставалось немного, но беспокойство за то, что он может опоздать, неприятно засело в душе. На горизонте показались полицейские машины с включенными мигалками и кареты скорой помощи. Припарковавшись в стороне, он обеспокоено начал всматриваться в дом, чей адрес красовался на бумажке в кармане теплой куртки. Вид отсюда был конечно не ахти какой, но все ключевые события разглядеть он мог. Вот показалась машина оперативной группы, полностью экипированные люди вышли из нее и стали ожидать команды своего начальства. Видимо, всё было куда серьезнее, чем он мог себе представить. Оружие в руках спецподразделения смотрелось крайне угрожающе, но Седжин искренне надеялся, что всё пройдет гладко, и оружие им не понадобится.       — Я же вроде сказал, что твое нахождение здесь невозможно, — устало сказал Бан Шихёк, стучась в окошко. — Седжин, откуда ты узнал, где они?       — Давайте об этом поговорим чуть позже, — умоляюще сказал менеджер, выходя из машины и застегивая куртку. — Вы мне лучше скажите, чего мы ждем?       Директор тяжело вздохнул, поправляя воротник пальто. На утро передавали жуткое похолодание, и теперь приходилось сильнее укутываться в верхнюю одежду.       — Они ждут двенадцати, если он сам их не отпустит, то будут штурмовать.       — Господи, надеюсь с ними все в порядке… — проговорил Седжин и достал из кармана пачку новых сигарет. Вытащив одну, он протянул пачку директору, тот, секунду поколебавшись, тоже вытянул сигарету. — Сколько ещё до двенадцати?       — Три минуты. Но, думаю, они ещё пару минут будут сомневаться, так что осталось только ждать…       Директор отошел к одному из начальников какого-то отдела безопасности и что-то спросил. Завязалась беседа. Седжину ничего не оставалось, кроме того, как подойти к самому эпицентру событий, ведь его все же рассекретили, причем слишком быстро, и скрываться теперь смысла не было. Сделав одну фотографию места событий, менеджер отправил ее в общий чат группы, чтобы ребята могли сориентироваться в ситуации. Получив быстрый ответ о том, что ребята очень переживают и ждут дальнейших новостей, он выключил телефон и положил его в карман. Все суетились, бегали туда-сюда, как будто забыли, что до двенадцати остались считанные минуты. Менеджер хотел подойти ближе к дому, но его остановил один из оперативников, посоветовав близко не подходить в целях безопасности. Кстати говоря, само строение выглядело достаточно впечатляюще. Двухэтажный дом из белого камня, входная дверь из темного бамбука, аккуратное крыльцо и милый садик. Обычный загородный дом.       Неожиданно загорелись прожекторы, направленные прямо в окна дома, а через секунду вооруженные люди ворвались в здание, вынося дверь с одного удара. Седжин напряженно задышал. Все действия развивались очень быстро и так сумбурно, что загруженный мозг не успевал ничего переварить.       — Они начали штурм, похититель так и не вышел на связь. Господи, пусть с ними будет всё хорошо… — прошептал Бан Шихёк, но смог расслышать его слова. Он потянулся в карман за телефоном, но его остановила большая теплая рука. — Не стоит им пока говорить, сначала сами во всем убедимся, а уж потом будем сплетни разносить.       Седжин тяжело вздохнул, но, согласившись со словами директора, всё же убрал руки. По-прежнему ужасно нервничая, он сложил их на груди, потирая предплечья, как будто пытаясь согреться. Ожидания выматывали и, не сдерживая себя Седжин потянулся к сигаретам, доставая сразу две.       — Курить вообще-то вредно, тем более так часто, — рассудительно сказал директор, тем не менее, вновь протягивая руку.

***

      Чонгук кричал отчаянно, захлебываясь в слезах, пока один из вошедших не зажал ему рот ладонью. Грубый материал неприятно впился в воспаленную кожу лица, слегка царапая и вызывая неприятное жжение. Чон приоткрыл до того зажмуренные глаза и увидел, как неизвестный мужчина в маске и полной экипировке одной рукой зажимает ему рот, а другой пытается рассмотреть модель наручников. Чон сдавленно прохрипел и попытался оттянуть руки к себе, мешая неизвестному, но тот лишь снисходительно отпрянул назад, убирая руки, и потянулся к своей маске, снимая ее.       — Чон Чонгук, верно? — он дождался утвердительного кивка от макнэ и продолжил. — Мы из полиции, сейчас мы вас вытащим отсюда, только, пожалуйста, не сопротивляйтесь. — увидев недоверчивый взгляд темноволосого, он тяжело вздохнул и потянулся в карман, вытаскивая ксиву и протягивая ее в развернутом виде. — Достаточное доказательство? Вы в безопасности.       Чонгук с сомнением, но протянул руки обратно. Мужчина начал копошиться по карманам, а после вытащил увесистую связку ключей. Уже через две минуты Чон был полностью свободен. Как оказалось, в комнате было уже человек пять, включая бессознательного Тэхёна.       — Кай, там в ванной труп, — хмуро сообщил еще один мужчина, находящийся в другой части комнаты. — Что будем делать?       — Сначала выведем отсюда этих двоих, а потом уже будем разбираться с остальным, — заметил вроде как старший из спасателей, отходя от Чона и приближаясь к русоволосому.       — Что с ним?       — Спит. Снотворным накачали, явно с дозой переборщили, — ответил всё тот же хмурый мужчина и обратился к третьему. — Поможешь вынести его отсюда? Я пока с трупом разберусь.       — Его зовут Со Ан, — вмешался Чонгук, потирая запястья и обеспокоено посматривая на хёна. — Это он был инициатором похищения. Смертельно болел, вот и решил поразвлечься под конец. Тут ещё двое странных типов было, но, видимо, они сбежали.       Чонгук тактично умолчал о том, что в похищении замешан кто-то еще. Он решил с этим разобраться самостоятельно, вдруг ощутив невиданную прежде решительность.       — Да ты осведомлен. Но всё это тебе придётся рассказывать потом, на допросе. А сейчас на выход! Моя жена с ума сходит по тебе, так что ты нужен живой и здоровый! — сказал Кай и направился к выходу, придерживая макнэ за плечи. — Давайте в темпе, не в таком виде по улице сейчас гулять, — поторопил он, имея ввиду лёгкую одежду и босые ноги парня.       — Знаете, я сейчас готов был умереть, так что простуда звучит как-то мелковато, — рассмеялся Чонгук, кривясь от боли.       Третий мужчина легко подхватил Тэхёна и перекинул через плечо, направляясь вслед за Чонгуком и Каем. Как оказалось, на пороге находились еще двое мужчин в униформе. Как только все вышли, один из них пошел впереди, а другой сзади, замыкающим. В отличие от первых, эти шли с оружием на изготовку. Чон на удивление не чувствовал никакого запаха свободы, никакой радости. Наоборот, стало совсем паршиво на душе. Все пережитое здесь никогда не забудется, точно также, как всё, сказанное хёну, единственному человеку, который в этот тяжелый момент находился рядом и поддерживал как мог. На глазах снова выступили слезы.       — Я не знаю, насколько сложно вам тут пришлось, я вижу ваши синяки и мне этого достаточно, чтобы понять, что все более, чем серьёзно, но там на улице вас уже ждут ваш директор и вроде менеджер, они переживают за вас, так что подотри свои сопли и докажи, что тебя нельзя сломать, — воодушевленно сказал Кай и похлопал Чонгука по спине, да так, что тот болезненно выдохнул.       — Спасибо, — одними губами сказал Чон и действительно перестал плакать, изо всех сил стараясь держать себя в руках.       Они шли довольно быстро, но вот ноги у Чонгука все же замерзли, ведь каменный пол подвала явно не утеплялся. Когда они поднимались по лестнице, макнэ вспомнил неудачную попытку сбежать и даже попробовал улыбнуться. Казалось, что это было очень давно, а не два-три дня назад. Когда они оказались на «поверхности», Чон наконец-то первый раз за это долгое время смог выдохнуть и расслабиться. Все, больше никто не посмеет заставлять их заниматься всей этой похабщиной и в случае невыполнения наказывать, теперь они свободны! Но выходить наружу было страшно, он боялся, что после всего, что случилось, директор с позором выгонит их из группы, и тогда карьере придёт конец. Когда они подошли к выходу, Чон громко сглотнул и даже попятился назад, но его остановила крепкая рука Кая. Стоя перед открытой дверью, Чонгук дрожал от страха и ожидания неизвестного.       Первым, что увидел вокалист, была толпа народу, стоящего перед домом и переговаривающегося друг с другом. Это напомнило ему ситуации в аэропорту. Как только босые ступни коснулись промёрзшего пола, кожу начало сильно жечь, и Чонгук скривил лицо от боли, встал на носочки. Тут же к ним подбежали люди в белых халатах. Тэхёна сразу же переложили на носилки и как можно быстрее перенесли в машину, Чонгука тоже попросили лечь, на что он ответил, что ноги его еще держат и он в состоянии дойти до машины. Дальше все происходило сумбурно. Как оказалось, хёна сразу же увезли в больницу, а Чонгука попросили рассказать все полиции, если у него есть на это силы. Не то, чтобы Чонгук горел желанием сейчас общаться с полицией, но посчитал, что лучше сейчас все рассказать, а потом быть свободным. На обработку ран и беседу с правоохранительными органами ушло около часа. Как оказалось, этой беседой они не ограничатся, и нужно будет позже приехать в сам участок. Только после этого ему было разрешено пообщаться с директором и менеджером, которые оставались ждать его в машине.       — Чонгук! Как же мы рады видеть тебя! Как ты себя чувствуешь? — спросил Бан Шихёк, заходя в карету скорой помощи и получая осуждающий взгляд от медсестры за громкую речь.       — Уже лучше, но все так болит, вы даже не представляете! — ответил макнэ как можно серьезнее, но предательские слезы от вида родных людей все же выступили на глазах, скатываясь на румяные от мороза щеки. — Я очень соскучился…       — Ох, малыш, всё будет хорошо! Седжин сейчас связывается с остальными, они так сильно переживали, думаю завтра они подъедут в больницу. Ох, ты, наверное, замерз, — запричитал директор, поправляя плед на плечах младшего. — Врачи сказали, что оставят тебя в больнице на несколько дней, для полного обследования и поправки иммунитета. Я так и не смог увидеть Тэхёна… Он в порядке?       — Не совсем, я не могу сказать конкретно, но у него проблемы с рукой и выглядит он похуже меня… — печально рассказал Чонгук, потирая глаза ладошками. — Там было ужасно.       — Верю, Гукки. Теперь всё закончилось, тебе нужно в больницу и хорошенько отдохнуть, а поговорить мы всегда успеем, — сказал Бан, потрепав темную макушку и выходя из машины.       Всю дорогу до больницы Чон проспал, включая момент, когда двое санитаров положили его на носилки и перенесли в палату. Опустошенный морально и отчасти физически, его организм требовал скорейшего отдыха, поэтому Чонгук продолжил спать даже тогда, когда его переодели и снова обработали наиболее существенные раны.

***

      Как только в общей чат пришло сообщение от Седжина — «Ребята живы, относительно здоровы. Тэхёна уже увезли в больницу, Чонгук пока разговаривает с полицией, но его тоже будут госпитализировать», — все облегченно выдохнули. Главное, что все живы! Пьяненькие Чимин и Сокджин уткнулись друг в другу в плечо и тихо всхлипывали. Хосок на радостях бегал по всему отелю и кричал что-то наподобие: «Мои детишки! Мои малыши! Живые!». Намджун подошел к сидящему на кровати Юнги, который не бегал, не кричал, а, склонившись в три погибели, замер, не шевелясь.       — Юнги-а, ты чего? — с улыбкой спросил лидер, похлопывая старшего по спине. — Все же хорошо, чего не радуешься?       В ответ он услышал громкий всхлип и тут же тоненькие ручки полностью обхватили талию Джуна и всем телом придавили к кровати утыкаясь куда-то в район груди. Столь громкие всхлипы заставили отвлечься друг друга Чимина и Джина. Они уставились на Юнги как на восьмое чудо света, а после подобрались к милой парочке и дружно начали тискать Шугу. Когда радостный Хоби ворвался в комнату и увидел комочек милоты, то не раздумывая плюхнулся сверху. Они лежали так довольно долго, до того момента, пока Юнги не успокоился и не начал требовать, чтобы все слезли с него.       — Как думаете, мы сможем приехать сейчас к ним? — спросил Чимин.       — Думаю, да, только поздно уже, почти два часа ночи, — ответил Намджун, подбирая разбросанные на радостях вещи.       — Если сейчас поедем, успеем к трём. Какой адрес, говорите? — уверенно сказал Сокджин, забирая с тумбочки ключи от своей машины. — Чего сидите? Никто ехать не собирается? Я лично очень хочу увидеть этих глупых непослушных мальчишек.