Horrible dream

      Чонгук был готов вскочить с кровати и обнять всех пришедших разом, но рык Седжина немедленно заставил его вернуться на место. Хоби рассматривал тощую фигуру, укрытую тонким одеялом, замечая, что все старания макнэ набрать массу были пусты, ведь теперь он напоминал обтянутой кожей скелет. Конечно же Чон-старший сильно преувеличил, и румяные щеки Гука только подтверждали это. Джин как курица-наседка хлопотал над макнэ, интересуясь, не захотел ли он чего-нибудь попить или поесть. На это Чонгук только смеясь отвечал, что хён слишком озабочен, и что он чувствует себя прекрасно. Директор же просто рад был наконец видеть всех вместе, да еще и в таком хорошем расположение духа.       — Я надеюсь, доктор скоро освободится и осмотрит тебя, — серьезно сказал Намджун, сложив руки в замок и положив их под голову. — Хотя ты выглядишь практически здоровым. Возможно, только бледность выдает тебя ну, и то, что у тебя на лице…       Намджун пальцем указал на свою щеку, намекая на синяки. Чимин же снял с себя кроссовки и залез к макнэ под одеяло, обнимая его всеми конечностями и шепотом признаваясь в вечной любви. Шуга просто молча наблюдал за всем этим сумасшествием, надеясь, что скоро они все дружно отправятся домой, спать.       — Я так и знал, что вы здесь. Вас пора бы выгнать отсюда за нарушение всех правил! Что я говорил: только по одному! — по слогам сказал доктор, вдруг оказавшийся на пороге палаты и внимательно смотревший в лицо каждого. Но увидев, что Чонгук, удивленно хлопая глазами, пытается разобраться в ситуации, понимающе закивал — сложно отказать себе в соблазне увидеть родных людей. Но тут острый глаз заметил блондинистые волосы Чим Чима, который притаился за широкой спиной макнэ в надежде, что его не заметят.       — А вот это уже ни в какие рамки не входит! Молодой человек, немедленно покиньте кровать больного, это же полная антисанитария!       Шихёк укоризненно посмотрел на Чимина, сдвинув темные брови к переносице. Он корил себя за то, что упустил из внимания этот момент, видимо, слишком сильно задумавшись о будущих творениях ребят. Чтобы не злить врача еще сильнее, Пак как можно быстрее сполз на пол, натягивая кроссовки, но даже не забивая голову тем, что нужно завязать шнурки.       — Как Тэхён? — обеспокоенно спросил Чонгук, вытягивая шею как можно сильнее. Он так волновался, что ладони вспотели и неприятно липли к пододеяльнику. Нервы натянулись в тонкую струнку, которая вот-вот грозила порваться.       — Ваш друг задал мне тот же самый вопрос по поводу вас, — ответил доктор, поправляя большие очки в черной оправе. — Ну, а если серьезно, то в целом никаких серьезных повреждений нет, но стоит перестраховаться и оставить его здесь еще на сутки. Могут возникнуть проблемы с рукой, там сложное смещение и небольшая трещина. Нужно будет вправлять кость, это очень болезненно, и не факт, что с первого раза получится. Все остальное требует только тщательного ухода.       — Если так надо, то это нужно сделать как можно быстрее, — сказал директор, подходя ближе к врачу. — Я могу с вами поговорить лично?       — Конечно, мы можем пройти в мой кабинет, — сказал мужчина, приподняв брови от удивления, но быстро собравшись с мыслями. Когда оба уже собирались выйти за дверь, доктор остановился и обернулся, осматривая всех парней, что замерли, боясь сделать что-то не так. — Мистер Чон, я так понимаю, вы чувствуете себя более чем прекрасно, так что я даю добро на посещения вашего друга, но только в его палате. Будьте добры, ведите себя тише, не беспокойте остальных больных.       — Спасибо! — вскочил на ноги Чонгук, случайно смахнув с тумбочки лампу, что с громким стуком упала на ламинат. Хорошо, что не разбилась.       Врач лишь закатил глаза и покинул палату вместе с директором и менеджером, который под шумок увязался за Шихёком, ведь находиться в компании мемберов было просто невозможно, слишком уж шумными и беспокойными они стали теперь.       — Ну что, Чонгук-и, пойдем к ТэТэ? — с умилительной улыбкой спросил Сокджин, подходя к Чонгуку сзади, обнимая за талию. — Или ты сначала покушаешь?       — Ты неисправим, хён, — засмеялся Хоби, тоже направляясь к выходу. — Давайте поторопимся, а то Тэхён-и там заскучал совсем.       Чонгук был воодушевлён — наконец он сможет объясниться перед другом и рассказать, что его подтолкнуло на те резкие и неприятные слова. В какой-то мере Чон понимал, что не все слова были ложью, но только это сейчас не поможет вернуть отношения хотя бы на прежний уровень. «Я действительно мечтал трахнуть его, признаться, я об этом не жалею…» — пронеслись в голове воспоминания о последнем дне. Чонгука передернуло. Он явно перегнул палку и хотел бы извиниться за эти грубые слова, но желательно, чтобы никто посторонний этого не услышал.       — Чонгук, мне, конечно, очень неудобно спрашивать тебя об этом, но что происходило с вами на протяжении всего времени, что вас не было? — с сомнением спросил Шуга, придерживая макнэ за футболку, как бы пытаясь притормозить.       Чонгук замер. «Что можно рассказать ребятам, а что нельзя? Если Тэхён проснулся раньше и разговаривал с остальными, может быть, он уже что-то поведал им… А если нет? Так, ну про постель рассказывать точно не стоит, да и Тэ постеснялся бы об этом рассказать. Про Со Ана тоже не нужно. Если они узнают, что он не главный зачинщик, начнут беспокоиться, плохо будет всем. Про наказания за невыполнения? Нет. Что же тогда?..». Чон замер, растягивая губы в нервной улыбке. Остальные посмотрели на него как на тяжело больного, но отставать не собирались.       — Ох, я даже не знаю, с чего начать, там много чего произошло… Как насчет того, чтобы сначала дойти до палаты? Там мы с Тэхёном попробуем вам все рассказать, — все же ответил младший. Он был настолько не уверен в своих словах, что голос слегка подрагивал, ведь Тэ ясно дал понять, что оскорблен и мириться не собирается. Но между тем, врач заметил, что Ким тоже интересовался здоровьем темноволосого и это льстило Чонгуку. — Не поймите меня неправильно, просто я не знаю, с чего начать.       — Это ты нас прости, мы давим, — запричитал Намджун, положив свою большую ладонь на плечо Чона, слегка сжимая, чтобы младший не почувствовал, насколько сильно дрожат руки у лидера. — Я думаю, вы должны сначала оклематься, а потом, если захотите расскажете.       — Спасибо, хён.       До палаты оставалось совсем немного, и с каждым шагом дыхание темноволосого становилось все тяжелее. В голове складывалось множество вариантов развития событий, но он боялся того, что Ким просто выгонит его, даже не выслушав. Коленки мелко подрагивали, это чувство было так знакомо, что обращать на него внимание было практически непрофессионально. Каждый раз выходя на сцены перед целым океаном ARMY он не мог позволить себе совершить даже мельчайшую ошибку, которую наверняка никто не заметил бы, кроме, возможно, Хосока, который всегда был слишком строг к себе и остальным. Чувство ностальгии. То, что могло убить и оживить одновременно.       — Гукки, все нормально? — запаниковал Чимин, заметив пустой взгляд друга. Все видели, как тяжело макнэ дается каждое движение, и вовсе не из-за его побоев. — Тебе нехорошо?       — Нет-нет, все нормально, просто голова забита различными мыслями, никак в одну кучку собрать их не могу, — с легкой полуулыбкой сказал Чонгук и, переборов себя, первым зашел в палату к русоволосому, открыв дверь нараспашку. — Привет, хён!       Чонгук специально сделал акцент на слове «хён», чтобы увидеть реакцию, но удивленно замер, увидев раздетого по пояс старшего. Тэхён тоже насторожился и покраснел одновременно, хотя сделать уже ничего не мог. Главное, что Тэ стоит ко входу спиной и никто не сможет заметить ужасные царапины, но вот синяки от плети внизу живота видны прекрасно.       — Это он сделал? — воскликнул Сокджин, бросившись к Тэ. Он обвел синяк по контуру, стараясь не сделать больно, но при этом увидеть границы. — Мерзавец! Таких людей нужно сразу на эшафот!       — Нет! — закричал Тэхён, перехватывая руку и довольно сильно сжимая ее, доставляя старшему дискомфорт. Через секунду он, конечно же, одумался и отпустил, тут же извинившись за свою импульсивность. Сокджин на это не злился, только погладил по волосам, как будто говоря: «Не переживай, я не в обиде». — У него были на это обстоятельства. Да и сейчас-то все хорошо, так что…       Все заметно напрягаются, особенно Чонгук, ведь именно он оставил эти отметины на коже Тэхёна. «Мерзавец!» как набатом звучало в ушах, и Чонгук был полностью с этим согласен. Он тот еще мерзавец. А после его буквально накрыло волной тревоги — Тэхён не знает о смерти Со.       — Какие такие обстоятельства, что позволяют с людьми как со скотом обращаться?! — воскликнул Чимин, да с такой агрессией, что всем стало нехорошо. — Мы будем требовать самого сурового наказания для этого урода!       — Это я сделал, — вдруг неуверенно сказал Чонгук. Он сам не ожидал, что ему хватит смелости признаться. Все со скептицизмом посмотрели на младшего, а Тэхён испуганно вжал голову в плечи. Конечно же, никто не поверил в слова Чонгука. Ведь это было просто нелогично. В это время Тэхён взял в руки футболку, по всей видимости, Хосока, и как можно быстрее надел ее, чтобы хёны не увидели еще что-то новое. — Я сейчас не вру, это моих рук дело. Тэхён, подтверди.       — Ага, а может быть, это ты еще и похититель? — с насмешкой спросил Юнги, сложив руки на груди. Эта ситуация с каждой секундой нравилась ему все меньше и меньше. — Ну, чтобы уж наверняка. Какой смысл выгораживать мусор?       — Юнги-хён, это действительно сделал Чонгук, — неуверенно сказал Тэ, зарываясь руками в волосы. Как не крути, русоволосый давно перестал понимать действия макнэ. — Но я не виню его.       — Вы что, мазохисты? — Намджун вообще потерялся во всей этой истории. Какого черта Чонгук избил Тэхёна? Да и синяки были расположены странно. Насколько смог заметить лидер, удары наносили точно не кулаками, но тогда чем? Да и вообще, не выглядит Тэ обиженным.       — Я понимаю, насколько это странно звучит, но, пожалуйста, не вините Чонгука, — русоволосый сложил ладони в умоляющем жесте и слезно посмотрел в глаза Чимину, который уже собрался высказать что-то макнэ. — Давайте поговорим о чем-то более приятном. Я не хочу это вспоминать.       Тэхён изобразил на лице печальное выражение, все хёны тут же смягчились, а Сокджин приобнял младшего за плечи и уложил его в кровать. Чонгук же почувствовал себя на редкость погано, не сообразив, что русоволосый играет на публику. Юнги увидел растерянное, печальное лицо макне и прошептал ему в самое ухо: «Что бы там не случилось, я верю, что ты никогда бы не причинил боль одному из нас по своему желанию». В ответ Чон одними губами прошептал: «Спасибо».       В комнате повисла давящая тишина. Дышать стало тяжелее не только Чонгуку и Тэхёну, но и всем остальным, глаза бегали по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Никто так и не решался начать разговор, боясь затронуть неприятную тему. Намджун потупил взгляд, подталкивая Сокджина плечом, пытаясь намекнуть, что пора бы уже хоть что-то сказать.       — Ну, мы пытались сбежать от стаффа, но нас поймали, — тихо хихикая, сказал Джин, но тут же замолчал, ведь все странно на него покосились, а Джун так вообще от стыда закрыл лицо ладонями. — Ну, а вообще, ничего интересного.       — Ясно, — бодро ответил Чонгук, присаживаясь на кровать русоволосого. Тэхён сразу же напрягся всем телом. Близкий контакт вызывал дрожь во всем теле и неприятные воспоминания, поэтому он как можно дальше отполз от макнэ, что не осталось не замеченным всеми. — Весело вы время проводили. У нас, конечно, тоже было весело, но не настолько.       — Я подсмотрел документы стаффа, нас собираются перекрашивать, — обреченно сказал Юнги, вознеся руки в небо. — Грустно, да?       — Ты сейчас серьезно? — приподняв в удивлении брови, спросил Чимин, прищурив глаза. Он сделал длительную паузу, как будто ожидая ответа, а после продолжил. — Опять голова будет чесаться и волосы выпадать.       Тэхён неожиданно засмеялся, да так, что дыхание перехватило, а на глазах выступили слезы. Чонгук удивленно уставился на него. Он так давно не видел искреней улыбки младшего хёна, что не мог оторвать взгляда. Эта квадратная улыбка заставляла сердце стучать в разы быстрее, да так, что пульс ощущался где-то в горле. Тэхён был так близко, но дотронуться до него не было возможности, и из-за этого было больно, ведь сейчас Тэ вряд ли позволит Чону быть близко.       — А я бы обновил цвет волос, хочу что-нибудь необычное и яркое! — Тэхён вдохновился этой идеей, представляя различные варианты цветов, в которые его могут покрасить.       Все как под гипнозом уставились на улыбающегося Тэхёна, стараясь запомнить каждую деталь лица юноши. Юнги тяжело сглотнул — ему так хотелось потрогать светлые, спутанные от грязи волосы, пропустить каждую прядь сквозь пальцы и наконец выдохнуть. Но сейчас это вызвало бы слишком много нежеланных вопросов, а возможно, даже упреков. От внимательного взгляда Мина не ускользнул момент, когда Ви отполз от макнэ, как будто боясь чего-то, и Юнги очень хотелось выяснить, что случилось между младшими в том злополучном месте.       — Я думаю, директор-сонбэним будет только рад этому, Тэхён-и, — заулыбался Намджун, присаживаясь на край постели со стороны Тэ. — Ты стал выглядеть гораздо лучше, надеюсь, скоро тебя выпишут.       — Было бы неплохо, я соскучился по стряпне Джин-хёна, — мечтательно протянул Ви, закрывая глаза и полностью расслабляясь. — Мне сказали, что придется ломать руку, чтобы вправить кость… Это больно, да?       Все снова притихли, включая Чонгука, который от волнения закусил губу. Сокджин присел на корточки перед Тэхёном и нежно положил ладонь ему на макушку.       — Тэ, как бы больно не было, мы всегда будем рядом, — как можно спокойнее сказал старший, всматриваясь в глаза напротив. — Сейчас самое главное — твое здоровье! Тебе придется чуть-чуть потерпеть, но это необходимо.       Русоволосый лишь закивал, обняв старшего за шею и прошептав: «Ты лучший всемирный красавчик, хён». Чимин растрогался и прижался к Хоби, крепко обнимая и утыкаясь носом в накачанную грудь, подавляя всхлипы.       — Я хочу есть.       Перебил эту идиллию Чонгук, недовольно скривив лицо. Чон даже сказать не мог, сколько часов он уже не ел и не пил, а организм требовал витаминов, белков, углеводов. Живот неприятно скручивало от спазмов, и боль уже была нестерпимой, хотелось выть волком.       — Я пойду договорюсь, чтобы вас покормили, — быстро протараторил Шуга, скрываясь за дверью палаты.       — Хён себя очень странно ведет, — заметил Джун, нахмурившись. В голове засела неприятная мысль, что все эти секреты, которые, как оказывается, есть у каждого мембера, медленно разрушают ту идиллию, которую они создавали годами.       — Он просто устал, Джун, не переживай, — Сокджин тоже чувствовал эту повисшую неловкость между некоторыми ребятами. — Я думаю, нужно дать всем время оправиться.       Когда Юнги закатил столик, заполненный едой, в комнату, Чонгук захотел завизжать от счастья, но был остановлен строгим взглядом Хоби, в котором так и читалось: «Веди себя как человек, а не как животное». Из еды было лишь семь наборов столовых приборов, тарелок каши и стаканов с вишневым компотом, один только взгляд на который отбивал желание его пить.       После этого все принялись завтракать. Чон ел с таким аппетитом, что еда буквально выпадала из его рта. Джин закатил глаза от отвращения, а Чимин лишь посмеивался, захлебываясь чаем. Тэхён же есть как-то и не хотел. Он прекрасно понимал, что организм так долго не протянет, но есть через силу просто не мог. Когда Тэ отодвинул от себя тарелку с кашей, остальные шокировано уставились на практически полную порцию.       — Тэ… — уже начал возмущаться Сокджин, но его перебил нервозный голос русоволосого.       — Я больше не хочу, наелся.       — Ты съел слишком мало, давай еще пару ложек, — продолжил за него Намджун, погладив младшего по спине. — Не заставляй нас переживать еще сильнее.       Хосок активно закивал, поднимая тарелку, и, зачерпнув немного в ложку, протянул ее к лицу Тэхёна. Тот сначала покривился, но все же послушно проглотил безвкусную смесь. Чон-старший удовлетворенно заулыбался и зачерпнул еще раз, но теперь гораздо больше. В этот раз Ви попытался отвернутся и закрыть рот рукой, что совершенно не понравилось Сокджину. Он забрал столовый прибор из рук Хоби и, придержав другой рукой затылок, силой впихнул кашу в рот младшего.       — Ты груб, хён, так же нельзя, — попытался вмешаться Чонгук, поймав руку Джина за манжеты рубашки, его оставновил Чимин: «Не мешай, хён включил режим заботливого родителя. Все попытки его остановить бесполезны, пока ему не надоест».       Они провели все данное время за долгой беседой, вспоминая какие-то забавные моменты со съемок и повседневной жизни. Обсудили предстоящий выход нового альбома и возможные наряды на красной дорожке предстоящей премии. Как раз на этой теме их перебил зашедший в палату врач, державший в руках тонкую папку. Его брови медленно поползли вверх, когда он увидел, что все семеро парней уместились на одноместной койке.       — Так, надеюсь, я вам не помешал, — мужчина подошел ближе. — Время посещения закончилось, прошу на выход.       — А когда мы сможем навестить их еще? — спешно спросил Намджун, пытаясь встать с кровати, но Чимин совершенно случайно заехал лидеру в глаз. — Чимин, осторожнее…       — Я думаю, вы можете отправляться домой. Мистер Чон и мистер Ким сегодня будут весь день на процедурах и обследованиях, если все пройдет хорошо, то завтра утром мы выпишем Чон Чонгука.       — А Тэхён? — встревоженно спросил Юнги, поджимая нижнюю губу от волнения.       — Сначала мы разберёмся с его спиной. У него сильное воспаление, думаю, все же придется придержать его здесь, чтобы не было никакого заражения и печальных последствий. Думаю, в лучшем случае через пару дней вы сможете его забрать, — сказал врач, всматриваясь в записи медицинской книжке. — Не стоит переживать, все будет хорошо.       — Знали бы вы, сколько раз мы слышали «все будет хорошо» за эту неделю! Уши в трубочку сворачиваются, — печально сказал Хосок, напоследок помахав младшим ладошкой.       — Спасибо большое, позаботьтесь о них, пожалуйста.       — Почему ты не сказал мне, что у тебя болит спина?! — воскликнул Чонгук, как только за всеми хёнами закрылась дверь. Темноволосый, конечно же, забыл, что стены были сделаны из обычного гипсокартона, и находившимся с другой стороны людям было все прекрасно слышно, не говоря уже о напуганном докторе, который никак не ожидал такой бурной реакции. — Тэхён!       — Не кричи! — ответил русоволосый, устало зачесывая челку назад. — Она и не болела.       — Не ври! Доктор говорит, что болела, а он-то точно лучше тебя знает! — продолжал младший, от переживания размахивая руками в разные стороны. — Мы же договаривались все рассказывать друг другу!       — Прекрати кричать! Ты же знаешь, что если бы спина и вправду болела, именно ты первый узнал бы об этом! Да, первые двое суток она ныла, но сейчас меня ничего не беспокоит, так что хватит! — закричал в ответ Ви, кидая в младшего подушку. — И вообще, это не твоего ума дело!       — Мы семья! Все, что беспокоит тебя, беспокоит и меня. Не смей так больше говорить! — злобно прошипел макнэ, кидая вещь обратно. — Я переживаю за твое здоровье!       — Не утруждай себя лишними беспокойствами! Я почему-то уверен, что вовсе не здоровье тебя интересует, а кое-что определенное! Я разве не прав? — Тэ рассмеялся, закрывая лицо руками. Он уже точно не мог сказать, смешно ли ему от слов Чона или же невыносимо больно.       — Заткни свой рот! Ты ничего так и не понял! Все, что я тогда сказал было во благо тебе! Я хотел как лучше, но, видимо, лучше бы я промолчал. Может тебе вообще все это понравилось, а ты строишь из себя недотрогу? — снова перешел на крик младший. Его глаза опасно сузились, а капилляры полопались от давления. Чонгук был бы и рад остановиться, ведь сам понимал, что несет ерунду и так вовсе не думает, но ярость ослепляла. — Нужно было оставить вас один на один, тогда бы всего этого не было! Да и тебе наверняка понравилось бы гораздо больше!       — Пошел вон, — разбито прошептал Тэхён. Слышать эти слова было больно, слишком больно. Он не ожидал этого от макнэ и сейчас просто не знал, как себя вести. — Я сказал, пошел вон!       Чонгук закусил губу и раздраженно хлопнул дверью как можно сильнее, показывая свое негодование. Как только он оказался в коридоре, то встретился с шокированными лицами остальных. «Значит, они все слышали… Ну и пусть, рано или поздно они бы все равно что-то узнали», — подумал Чон, проходя мимо, к своей палате.       Но, сделав еще один шаг, он услышал громкие всхлипы, переходящие в рыдания и истеричные хрипы. На душе заскребли кошки, захотелось вернутся и на коленях вымаливать прощения, но гордость наступила на сердце и приказала не оборачиваясь идти куда шел.       Сокджин уже потянулся за макнэ, чтобы вправить мозги на место, но был остановлен тяжелой рукой лидера. Старший был категорически не согласен с фразой, брошенной Намджуном: «Не стоит вмешиваться в это. Мы не знаем, что там произошло, и можем сделать только хуже». Чимин лишь удивленно переводил взгляд со спины темноволосого на дверь палаты, вслушиваясь в рыдания лучшего друга.       — Мне одному показалось, или они говорили о слишком личных вещах? — спросил Пак, делая ударение на определенное слово. Его щеки тут же покрылись румянцем. Сначала никто не понял, что именно имеет ввиду ЧимЧим, но после ужасающе уставились на младшего. — Нет, ну вы вспомните, последние слова Чонгука, — это было даже слышать неловко, а ведь он явно знал, о чем говорил.       — Чимин, у кого что болит, тот о том и говорит, — сказал Шуга, отвешивая легкий подзатыльник по рыжей голове. — Он просто был зол, не стоит воспринимать все его слова буквально.       — Так, я повторю еще раз — нас это не касается. Мы должны дать им время. Пока они нам не доверяют, и чем больше мы будем к ним лезть, тем сильнее их оттолкнем. Сейчас мы должны оказать им поддержку, но не давить, — попытался убедить всех лидер, но в этот раз получилось крайне плохо.       — Намджун, мы не должны запускать эту ситуацию, — встрял Хоби, угрожающе посматривая на лидера. — А что, если Чимин прав, и там с ними делали ужасные вещи, именно того характера? — Чон заалел всем лицом, тяжело сглотнув. — Нет, ну вы сами посудите!       — Хоби, хватит! — прервал его Сокджин. — Даже если это и правда, все в прошлом. И мы не будем их судить за поступки, что они делали в неволе!       На этом их разговор закончился. Встретившись в холле с директором и менеджером, они отправились в отель. Сейчас, когда основной страх утих, очень захотелось отдохнуть и наконец расслабиться. Как только они вышли из здания, пришло осознание, что они провели в больнице больше двенадцати часов, изредка перекусывая. На входе их встретил микроавтобус с целой оравой охранников, что тут же окружили парней, провожая до машины.       Ехали они молча. Всех слегка напрягала обстановка в последнее время, особенно тотальный контроль со стороны агентства. Каждый понимал, что это необходимые меры, и они лишь временные, но чувство было не из приятных. Напоследок Бан Шихёк попросил всех хорошенько отдохнуть и выспаться, потому что вечером по плану было вновь посетить больницу и, если все будет хорошо, забрать Чонгука и узнать о Тэхёне. Ребята тактично умолчали о том, что слышали в коридоре, чтобы не нервировать еще и их.       Чимин, как только коснулся головой подушки, моментально уснул, поэтому Намджуну пришлось снимать с него верхнюю одежду и обувь самостоятельно. Укрыв младшего одеялом, он принялся готовится ко сну. Пусть время близилось к часу дня, но спать хотелось просто ужасно. Последнее, что услышал Намджун, до того, как уснуть, были препирательства из соседней комнаты.

***

      Как только дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён заплакал. Ему было чертовски обидно из-за слов макнэ. Он просто не понимал Чона. То он признается ему в чувствах и говорит, что готов горы свернуть ради Тэ, а потом унижает перед всеми, сравнивая его с черт знает с кем. Когда рыдания начали переходить в истерические хрипы, врач, что был все это время рядом, начал судорожно рыскать по ящикам, пытаясь что-то найти. В глазах начало темнеть, и Ким почувствовал, как тело становится тяжелее. Его тело мешком повалилось на кровать, дышать становилось все труднее.       Доктор достал из глубин тумбочки коробку ампул и тонкий шприц. Как на зло, коробочка не поддавалась, и пришлось отрывать всю верхнюю часть, чтобы как можно быстрее достать необходимое лекарство. Сломав носик у ампулы, он медленно начал набирать вещество через иглу. Конечно, по регламенту необходимо было надеть перчатки, перед тем как делать инъекцию, но времени не было, поэтому, удерживая «мягкую» руку пациента, он медленно вводил лекарство в вену.       Спустя секунд десять Тэхён замер, тяжело дыша и постанывая от боли. Отходить было тяжело, картинка перед глазами никак не могла сфокусироваться, тело обмякло, а язык как будто онемел. Врач, достав карманный фонарик, принялся светить в глаза, попутно пытаясь что-то узнать у русоволосого.       — Не стоит так переживать, мистер Ким, все хорошо, — сказал врач, похлопав юношу по щекам. — Вам сейчас не стоит нервничать и переживать, ваш организм пережил сильнейший стресс, и любая дополнительная нагрузка может вызвать приступ, как сейчас. Это не опасно, но лучше избегать стрессовых ситуаций. Я мог бы предложить вам отдохнуть, но стоит сначала сдать анализы.       — Спасибо, но можно мне минут пятнадцать, перевести дух, и я буду как новенький, — хрипло ответил Тэхён, не открывая глаз.       — Конечно-конечно, у вас еще есть время. Просто предупреждаю, — врач положил на тумбочку использованный шприц и перевел дух. — Вы можете ощущать вялость еще некоторое время, но, поверьте мне, это нормально. Отдыхайте, я сейчас позову медсестру, она тут приберется.       — Спасибо, — устало ответил Тэхён, поворачиваясь на бок, прикрывая глаза.

***

      Чонгук был зол на себя и свой длинный язык. «Как же быстро можно испортить и до того ужасную ситуацию», — проговаривал сам себе Чон, широким шагом измеряя свою палату. Он уже дважды делал попытку пойти и извиниться, но каждый раз останавливал себя, убеждая, что будет лучше сделать это, когда они поедут домой. Но легче от этого не становилось, его трясло от понимания, что все могло сломаться, а ведь чувства, зародившиеся в груди, встали поперек горла, уничтожая изнутри. Захотелось плакать. Чонгук уверял себя, что как только они выберутся из «плена», он станет сильнее, физически и морально, но макнэ уже сомневался в своих силах.       — Я могу войти? — осторожно спросил врач, выглядывая из-за двери. Чонгук сначала испугано обернулся, но после только горько усмехнулся — его уже люди боятся. «Отлично, Чонгук. Продолжай в том же духе!».       — Конечно, даже не спрашивайте, — ответил темноволосый, присаживаясь на кровать. — Вы извините меня за сцену, что я устроил там. Видимо, нервы сдают.       — Что вы, перед мной не нужно извиняться. Лучше бы вы попросили прощения у своего друга, он очень расстроился, я бы сказал, слишком сильно, — нервно ответил мужчина, доставая из кармана обычную синюю ручку и небольшой блокнот.       — С ним что-то не так? — обеспокоенно спросил Чон, подскакивая с кровати, но тут же присаживаясь обратно, увидев строгий взгляд доктора.       — Более-менее, он сейчас под действием успокоительного, но мой совет — никакого стресса!       — Я могу сейчас сходить к нему, извиниться? — слезно спросил Чонгук. — Я только извинюсь и обратно.       — Не стоит, молодой человек, он сейчас отдыхает, в другой раз. — Для убедительности мужчина покачал головой. Этот день он запомнит, как самый тяжелый день за всю свою карьеру. — А сейчас мы с вами отправимся на обследования, чтобы убедиться, что с вашим организмом все хорошо.       Чонгук устало закивал, еще раз проклиная себя за ужасный самоконтроль.       День прошел в бесконечной беготне. Сначала пришлось сдавать все возможные анализы, потом идти на МРТ и ЭКГ, после было еще что-то, но уже незнакомое самому Чонгуку. Все это омрачал тот факт, что нельзя было допустить того, чтобы кто-то из пациентов узнал его в лицо. Полная конфиденциальность.       Если бы ему пришлось задержаться на более длительный срок, то, скорее всего, речь уже шла бы о переводе в частную клинику, но Гук искренне рассчитывал сегодня же отправиться домой и никогда здесь больше не появляться.       Все это время его сопровождала милая, а главное, молчаливая медсестра. Так как попадаться людям на глаза было нежелательно, пришлось натянуть на лицо медицинскую маску, белый халат и шапочку с изображением анимированных животных. В общем, его решили превратить во врача детского отделения.       — Господин Чон, вам осталось посетить только терапевта. Он осмотрит ваше горло и выпишет необходимое средство для его лечения, — спокойно сказала девушка, показывая ладонью, в какую сторону нужно идти. — Ваши синяки тоже требуют деликатного лечения.       — Спасибо, нуна. Вы мне очень помогли! И отдельное спасибо, что придумали эту маскировку, не знаю, что я без вас делал бы, — с милой улыбкой сказал Чонгук, делая низкий поклон. — Вы случайно не знаете, как себя чувствует мой друг, Ким Тэхён?       — У него сильная депрессия, — тихо сказала девушка, прикрывая рот ладошкой, чтобы никто не услышал. — Но я вам ничего не говорила. Доктор попросил не рассказывать вам об этом, но я считаю, что держать вас в неведенье неправильно, вы ведь близкие друг другу люди.       — Я благодарен вам за эту информацию, — Чонгук мрачно кивнул и направился в последний кабинет.

***

      Часы показывали без пятнадцати восемь, и Чонгук мог сказать наверняка, что ненавидит больницы. Когда он выходил из кабинета педиатра, его за рукав поймала бабушка, прося побыстрее разобраться с ее анализами. Чонгук, конечно же, сначала дезориентировано оглядывался, посчитав, что обратились к кому-то другому, но, когда оказалось, что вокруг не было ни души, Чон вспомнил, во что он одет. Он старался отмазаться максимально естественно, то есть сделать умный вид и твердить, что он очень занят и ему срочно нужно идти. Потом он потерялся в коридорах, и ему пришлось спускаться вниз к стойке информации, при этом чувствуя себя на редкость тупым. Девушка за стойкой сначала молча смотрела на него, хлопая глазами. По всей видимости, она работала здесь недавно и не знала всех врачей в лицо, а тем более, по глазам, но, когда Чонгук приспустил маску, девушка едва ли не запищала от восторга, но взяла себя в руки и почти спокойно ответила на вопрос про номер палаты.       Когда Чонгук все же смог попасть в свою комнату, его уже ожидала медсестра с целым арсеналом различных ампул и шприцов разных размеров. Как оказалось, всем, кто находился на лечении, были обязательны витаминные инъекции. «Еще дырок в жопе мне не хватало…», — подумал тогда Чонгук, ложась на кровать лицом вниз. После двух уколов с витаминами групп В и Д темноволосому хотелось плакать, он даже сесть обратно не мог, все болело.       — Ну что, мистер Чон, могу вас поздравить! Анализы, конечно, не идеальны, но госпитализация вовсе не обязательна. Побольше отдыха, поменьше нагрузки, пейте больше витаминов и хорошо питайтесь. Я выпишу таблетки, употребляйте их два раза в день, перед едой, а также лекарство, что вам выписали от горла, не забывайте, — мужчина передал Чонгуку листок с названием препаратов. — И внизу еще записана хорошая мазь от ушибов, очень эффективная, но с ней поосторожнее, только раз в день на ночь. А так, все ваши снимки хорошие, ничего опасного я там не увидел. Можете собирать свои вещи, скоро за вами заедут.       — Спасибо, — Чонгук положил листочек в карман джинсов и, на секунду задумавшись, все же решил спросить. — Я понимаю, что уже надоел вам с этим вопросом, но…       — С вашим другом тоже все хорошо. Ему вправили руку под общим наркозом, сейчас он отдыхает, все анализы хорошие, думаю, в скором времени и его выпишем, не беспокойтесь, — доктор улыбнулся, похлопывая Чона по спине. — А теперь... Вот ваша выписка. Надеюсь, нам больше не придется встречаться, пусть люди наслаждаются вашим творчеством.