Horrible dream

      На улице было прохладно. Небо было чистым, совсем безоблачным, а птицы без умолку щебетали друг с другом, даря окружающим приятную мелодию. Но все это великолепие таяло перед тем, что одна из самых популярных групп во всем мире стояла небольшой кучкой перед трапом самолета, взволнованно переглядываясь друг с другом в надежде получить ответы на немые вопросы. Тэхён дрожал всем телом от ужасного чувства отчаяния и страха. Тэ корил себя за то, что не уследил за младшим, вовремя не побеспокоился о его состоянии, а ведь знал, что с Чонгуком что-то не так… Намджун монотонно ходил по периметру, дозволенному охранной, и винил себя за то, что был таким невнимательным.       — Тэхён, скажи пожалуйста, что случилось с Чонгуком в том месте? — спокойно спросил Сокджин, положив свою руку на плечо младшего, стараясь заглянуть в глаза.             — Тебе, конечно, трудно об этом говорить, но сейчас… ты сам понимаешь.       — Я не знаю.       — Что значит «не знаю»? Тэхён, сейчас не тот случай, когда ты можешь притвориться дурачком, и мы от тебя отстанем. Чонгуку плохо, а ты единственный, кто был все это время с ним! Так что выкладывай как есть, по-хорошему, иначе… — Хоби не успел договорить — его прервал вскрик красноволосого:       — Что иначе?! Из группы выгоните? Так я только за, выгоняйте!       Все удивленно уставились на младшего, не веря, что их Тэхён-и мог такое сказать. А Ви просто стоял, глядя в пустоту — он сам не верил, что смог выложить все то, что так давно сидело у него в душе, не давая нормально существовать. Конечно, сейчас он чувствовал стыд, ощущал предательство, но только со своей стороны.       — Мне жаль, но после всего, что произошло за этот месяц… Мне трудно смотреть вам в глаза. Я не могу так больше… — на глаза Тэхёна навернулись слезы, он отчаянно всхлипнул, закрывая лицо руками. — Я не знаю, что происходит с Чонгуком, но это не в первый раз. Был еще один приступ, когда мы только приехали домой. Ему стало плохо, он потерял контроль над движениями, но буквально через десять секунд все вернулось в норму. Он уверял, что все нормально. Утром было все нормально! Я не знаю!       — Ладно, ладно, все нормально, не переживай так. Все будет хорошо, — попытался успокоить младшего Намджун, поднимая руки в примирительном жесте.       — Да я уже по горло сыт этими «все будет хорошо»! — не переставал кричать Тэхён, присаживаясь на корточки и закрывая голову руками.       — Тэ, посмотри на меня. У тебя истерика, дыши глубже, — зашепелявил Юнги, присаживаясь перед младшим на колени и поднимая его лицо за подбородок. — Давай ты сейчас успокоишься и все нам расскажешь. Тут все свои, никто тебя обвинять или осуждать не станет. Если ты хочешь помочь Чонгуку, то это единственное верное решение.       — Я не имею права рассказывать это, не нужно меня заставлять, — вымолвил Тэхён, все же кинувшись на шею Шуги, всхлипывая так громко, что Чимину стало больно почти физически. Коленки красноволосого прошлись по асфальту, слегка стирая слой ткани на широких штанинах. — Я правда не хочу больше всего этого... Это слишком больно...       — Не говори чепухи, тебе просто нужен хороший отдых, ты вымотался, — тихо произнес Юнги, обнимая младшего максимально крепко и прикасаясь своими едва обветренными губами к макушке Тэхёна. — Я знаю, что ты любишь Чонгука. Любишь не как брата или друга, а как самого дорогого для тебя человека.       Тэхён замер, забывая, как дышать. «Не может быть. Не может. Это невозможно. Это ложь, но ведь правда…», — все это слоями накладывалось в сознании, мешая думать должным образом. Темноволосый облегченно выдохнул, почувствовав, как тело юноши обмякло в его руках. По сути, он бил наугад, не зная наверняка, и продолжил:       — И только ты из всех нас знаешь, что там произошло, и можешь нам об этом рассказать. Не ради группы, а ради Чонгука, его здоровья. Любая информация, пожалуйста.       — Мне стыдно… — промолвил Тэхён, отчаянно хватаясь пальцами за кожаную куртку старшего, сжимая мягкую кожу в своих ладонях. — Мне так стыдно за все, что там происходило. Я не могу говорить об этом без разрешения Гукка, это будет нечестно по отношению к нему.       Юнги тяжело вздохнул, его бесило упрямство младшего. Они столько лет живут бок о бок, деля кров и еду, выручая друг друга в самых сложных жизненных ситуациях и даря поддержку в каждом вздохе, что просто глупо не доверять и бояться что-то рассказать! Шуга старался подобрать нужные слова, чтобы все же разговорить красноволосого, и в голову пришла неожиданная идея.       — Ты можешь рассказать обо всем только мне, а я постараюсь разобраться со всем, не раскрывая ваших секретов, пойдет? — с опаской спросил темноволосый, продолжая поглаживать младшего по макушке. — Я клянусь своими песнями, что никому ничего не расскажу без твоего согласия.       — Точно? — переспросил Тэхён, прекращая всхлипывать и ослабляя хватку.       — Мелочь, я же уже сказал — клянусь.       — Не обзывайся, хён, — с едва хриплым смешком сказал младший. Он оглядел всю площадку, всматриваясь в родные, обеспокоенные лица. — Мы же не будем здесь об этом говорить…       — Да, ты прав. Поднимайся давай, нечего на бетоне сидеть, не лето же… — Юнги поднялся и протянул руку младшему, помогая встать. Намджун уже подорвался помочь, но угрожающий взгляд темноволосого остановил его. Шуга не хотел, чтобы на Тэхёна сейчас оказывалось любого рода давление, даже если это была помощь. Любое необдуманное движение могло вызвать череду ненужных сейчас беспокойств и расстройств. — Сейчас попросим стафф отвести нас в какое-нибудь укромное местечко, там и поговорим.       Тэ покивал головой, соглашаясь со словами старшего. Ему было неуютно от множества взглядов, направленных на него, поэтому он вжал голову в плечи, плотнее прижимаясь к Шуге. Из-за разницы в росте со стороны это смотрелось довольно комично.       — Ты в порядке? — спросил Чимин, повышая от волнения голос, зачесывая волосы назад, чтобы они не лезли в глаза. — Ты бледный какой-то…       — Чимин, помолчи, пожалуйста, — прервал его Мин, обнимая Тэхёна за талию и уводя в сторону к компании стаффа. — Мы отойдем на некоторое время, будут новости — звоните.       Хоби удивленно поднял брови, но спрашивать не стал. Он очень переживал за младших и сейчас он был готов взвыть от отчаянья. «А ведь день так хорошо начинался…», — подумал Хосок, обнимая Сокджина, пытаясь найти утешение в тепле.       На удивление Юнги, стафф даже не стал интересоваться, по какой причине двое участников хотят уединиться. Тут же позвали одного из сотрудников аэропорта, который проводил обоих в комнату для конференций, находящуюся в самом дальнем крыле здания. Парень оставил их наедине, предложив чай и плед, на случай, если ребята замерзли, но, получив отрицательный ответ, молча испарился за дверью. Тэхён присел на стул с кожаной обивкой, обнимая себя за плечи и внимательно смотря на действия старшего. Юнги сначала сделал обход по периметру комнаты, обдумывая, как же правильнее начать разговор, но, решив действовать по ситуации, сел прямо на стол, придерживая голову за подбородок руками, лицом к младшему.       — Так что же там произошло?       — Ну, нас сначала похитили… Мы все это время находились в комнате, очень похожей на номер в отеле, но только железная дверь, которая вела на волю, все время была заперта. Он по началу совсем ненормальный был, но потом как-то поспокойней стал что ли.       — «Он» — это тот, кто вас похитил? — спросил Шуга, внимательно рассматривая пейзаж за окном, чтобы не смущать младшего еще сильнее.       — Да, это позже мы узнали, что его зовут Со Ан, а изначально он нам не представлялся. Там еще двое было, но они исполняли приказы, только и всего, — Тэ замолчал, переводя дыхание. Говорить дальше ему было неловко, но и отступать уже было поздно, он дал слово, что расскажет обо всем. — Он нес какой-то бред, что хочет увидеть Вигуков в реальности, и заставлял делать нас постыдные вещи… Когда кто-то отказывался — наказывал.       — Я так понимаю, ваши с Чонгуком лица — прямое этому доказательство?       — Не совсем, это случилось, по сути, из-за того, что я ударил одного бугая по голове какой-то статуэткой, и он разозлился.       — Ты ударил человека?       — Ага, по голове, с размаху. У него даже кровь шла, представляешь? — Тэхён в какой-то мере был даже горд за свой поступок, словно он сделал что-то поистине героическое. — Ну так вот. Первым заданием был поцелуй. Он сначала сказал что-то другое, честно сказать, я уже не помню, что именно он от нас требовал, но мы отказались. В тот раз я получил первое свое наказание, моя спина была буквально исполосована… Потом он все же заставил нас поцеловаться.       — Ты ничего не говорил про спину, все в порядке? Врач, я надеюсь, знает об этом? — Юнги наклонился к Тэхёну, всматриваясь в глаза напротив.       — Да, доктор дал мне мазь, чтобы обрабатывать спину, но я забыл ее в общежитии, — с пылающими щеками ответил Тэхён, отодвигаясь как можно дальше от грозного взгляда старшего. — Может продолжим? Не хочу заострять внимание на своих болячках.       — Конечно, продолжай. Но если будет что-то беспокоить, скажи мне или Намджуну.       Тэхён рассказал про каждый день, прожитый в том месте, не упуская ни одной детали, даже не упуская из внимания тот момент, когда Чонгук буквально насильно брал его. Он бы с радостью не делился такими подробностями, но страх, что любая несказанная деталь может навредить Чонгуку еще больше, брал свое. Конечно же, Тэхён запинался, смущенно краснел чуть ли не всем телом и даже слегка привирал, чтобы Юнги не думал чего плохого о макнэ, но рассказ закончил. Оставалось дождаться реакции темноволосого.       Юнги был зол и раздражен. Как бы его не переубеждали, в душе он знал наверняка, что это именно из-за него младшие попали в этот ужас наяву и ничего изменить уже невозможно. Слушать, как издевались над близкими людьми, было трудно, он сам едва сдерживал слезы, представляя эти картины в голове. Шуга был искренне удивлен тому факту, что ребята, пройдя через все, не перегрызли друг другу глотки, хотя за такое стоило бы.       — Тебе было больно? Ну, когда Чонгук тебя… того… — Шуга смутился, нервно зачесывая волосы руками, не в силах сдержать дрожь в голосе.       — В первый раз мне было больно по естественным причинам. Чонгук был довольно нежен, пытался не причинять мне боль. А вот во второй раз… Да, это были просто адские ощущения, честно, это была просто агония, думал, что умру. В тот раз я и повредил руку, мои кисти были скованны, и, похоже, я неудачно дернулся, — Тэхён замолчал, пододвигаясь ближе к старшему, роняя загруженную голову на плечо Юнги.       — Это ужасно. Мне жаль, что с вами такое случилось… Но слава богу, что все закончилось, — к горлу старшего подступила тошнота, и он, как мог, прикрыл рот ладонью, сглатывая подступившую желчь. Тэхён тактично умолчал, что их похититель был всего лишь пешкой в этой жестокой игре, а главный враг все так же остается неизвестным. Тэ посчитал, что, если Шуга узнает об этом, непременно расстроится и будет контролировать каждый шаг младших, оберегая от неприятностей. — Но что происходит с Чонгуком, все же непонятно. Могло его что-то настолько травмировать, что это отразилось на его физическом состоянии?       — Не знаю, Гукки вел себя куда храбрее меня, даже предположить не могу… Может, тот случай с морозильной камерой? Он был ужасно напуган, — Тэхён в подтверждение своих слов закивал, причиняя дискомфорт старшему. Локоны алых волос упали на глаза, мешая обзору, и Тэ решил просто закрыть глаза.       — Думаю, дело в другом. Это могло его напугать, но приступ больше похож на паническую атаку… — Юнги, пытаясь снять напряжение, начал массировать переносицу, попутно рассматривая узор плитки на полу. В комнате было настолько тихо, что, если прислушаться, можно было бы услышать, как бьются в унисон два беспокойных сердца.       — Я думал, что для панической атаки нужен раздражитель.       — Я не силен во всем этом, нужно проконсультироваться со специалистом по этому вопросу, — время шло бесконечно долго, а вестей от Намджуна все еще не было. Он беспокоился за здоровье младшего и не мог просто сидеть сложа руки, но из самолета их выводили силком, некоторые даже сумки свои забрать не успели. — Седжин-хён вызвал врача, надеюсь, ему окажут первую помощь. Возможно, мы вернемся сегодня же домой, если врач решит, что состояние Чонгука неудовлетворительное.       — Ты думаешь, что все дойдет до этого? Я конечно не против вернуться домой, устал ужасно и за Гукка сердце неспокойно, но поднимется такая шумиха... Вы этого не заслужили…       — А мы-то тут причем? — Юнги недоуменно поднял брови, на секунду замерев на месте. Ему не нравилось, что младшие в первую очередь думают об остальных, а о себе думать забывают. — Запомни раз и навсегда — здоровье превыше всего! Неважно, насколько важные мероприятия предстоят нам, если одному из нас будет плохо, все теряет смысл.       — Но так же нельзя! — Тэхён завизжал по-девчачьи, вскакивая с места и осуждающе смотря на старшего, уперев руки в бока.       — Можно! И именно это правильно! Мы, мать твою, семья и должны поддерживать друг друга. Пусть это и звучит слащаво, но именно так и должно быть.       В коридоре послышались быстрые, тяжелые шаги и лязг чего-то металлического. Оба айдола напряглись, не отрывая взглядов от двери, а позже, когда звуки стали слышны очень хорошо, произошло это:       — Юнги-хён, мы остаемся! — восторженно закричал Хоби, врываясь в кабинет без стука. — Чонгуку стало лучше, и доктор разрешил ему остаться. Ты рад?       Шуга пробурчал что-то похожее на: «Просто счастлив!» и покинул комнату, с размаху закрыв за собой дверь. Хосок посмотрел на друга, как на умалишенного, и покрутил пальцем у виска, подзывая Тэхёна ближе к себе. Младший кивнул и быстрым шагом преодолел расстояние, отделяющее его от Чона, напоследок оглянувшись через плечо, проверяя не забыли ли они чего-то.       — Что это он такой нервный? Радоваться же нужно: если Чонгуку разрешили остаться, значит, все обошлось, а мы уже панику нагнали, — Хосок обиженно поджал губы, приобнимая младшего за талию, выводя из корпуса обратно на улицу к остальным. — О чем вы тут болтали?       — Да так, ничего особенного… — понуро заявил Тэхён, ближе прижимаясь к старшему. Зуд в руке не давал покоя, а почесать не было возможности — при малейшем движении руку простреливало болью. — Ты видел Гукка?       — Нет еще, по крайней мере, когда я уходил, он еще оставался в салоне самолета. Вышел только Седжин-хён, сообщил и ушел обратно за багажом. Кстати, он так испугался, когда не увидел тебя и Юнги. Уже подумал, что вас похитили. Это хорошо, что персонал аэропорта сразу же подорвался и разъяснил, что вы захотели уединиться и с вами все хорошо, — сказал Хоби, хлопая младшего по спине, всматриваясь в напуганное лицо Тэхёна, что в шоке замер, понимая, как он напугал менеджера своей пропажей, еще и Юнги втянул.       — Я хочу увидеть Чонгука и убедиться, что он относительно в порядке, — ответил Тэ, наконец покидая душное помещение, выходя на взлетно-посадочную площадку, сразу же приметив взглядом родные фигуры, что взбились в кучку, словно пингвины, греясь друг об друга. Пронизывающий ветер разбушевался нешуточно, а на открытой площадке так и совсем холодно было.       Юнги только подошел к компашке, поворачиваясь ко всем полубоком, ожидая, когда его догонят Хоби и Тэ. Как раз в это время начал спускаться Чонгук, его за плечо придерживал один из менеджеров, на всякий случай. Выглядел он вполне сносно, не считая бледности и неуверенной походки. На каждом шагу колени темноволосого подгибались, норовя уронить своего хозяина. Поступь у младшего была неуверенная, спина сильно сгорбленная, но выражение лица было довольно счастливым, словно минуту назад он сотворил какую-то пакость.       Чонгук искренне ненавидел моменты, когда его жалели. Он чувствовал себя приниженным, как будто все ставили себя выше, насмехаясь над ним. К сожалению, его большая семья не была исключением — они всегда волновались слишком сильно, что нередко выводило Чона из себя. Губы непроизвольно поджались, когда он посмотрел на взволнованные лица старших. Исключение составил только Юнги, что, закатив глаза, сказал: «Видите, живой, а столько шума подняли из ничего». Все тут же стушевались, отговариваясь и обзывая Шугу сухарем. Чонгук засмеялся, в голове пронеслось: «Юнги-хён просто лучший».       Рассеянно оглядываясь, Тэ пытался найти, за что можно зацепиться взглядом, лишь бы не смотреть на младшего. Как-то неловко было, словно он жестко накосячил перед ним. Красноволосый поежился — все же он успел замерзнуть за эти несколько минут, что находился на улице. Решив поправить волосы, которые из-за ветра лезли в глаза и в рот, он обнаружил проблему с рукой, что все еще была в гипсе и жутко чесалась. Поправив прядь другой рукой, он наткнулся на взгляд Намджуна, выражающий непонимание, а вскоре и желание помочь, на что Тэ просто отвернулся, не зная, что можно сказать.       Менеджер и персонал аэропорта в это время вытаскивали все вещи артистов из салона и багажного отсека, чтобы не задерживать всех еще дольше. Когда все вещи были доставлены, а охрана полностью готова, все направились в здание, только Чонгук на секунду остановился, оборачиваясь на трап самолета. Женщина уже в преклонном возрасте стояла на пороге, внимательно следила, как группа людей удаляется все дальше. Заметив макнэ, она мило улыбнулась и пригрозила пальчиком, одними губами произнося: «Береги себя».

***

      Номера в отеле были по-скромному великолепны. В каждой комнате царил минимализм, доминировали в основном теплые бежевые и белые оттенки, которые приятно радовали глаз и успокаивали. Вся мебель была цвета дуба, что хорошо гармонировало с цветом обоев и темным паркетом. Все комнаты были выполнены однотипно, единственное, что их отличало, были площадь и расположение мебели.       Чтобы никого не обидеть, всех расселили по одному, дав время на отдых и разбор немногочисленных вещей. Комнаты Тэхёна и Чонгука были соседними, в самом конце крыла. После того, как младший поспал в машине по пути в отель, выглядеть он стал в разы лучше, что, несомненно, радовало абсолютно всех. Тэхён хоть и волновался, но виду старался не подавать, боялся, что Чонгук сочтет это оскорбительным, ведь старший, как никто другой знал вредный характер Гукка. В голову опять пришли мысли о признании в любви. Может он погорячился, когда отказал? Ведь только от одной мысли, что его любит не кто-то там, а сам Чон Чонгук, нагибатор и золотой макнэ, с не совсем идеальным характером конечно, но с бесконечно добрым и храбрым сердцем, с шикарным телом и приятнейшим запахом духов, сердце трепетало, как у какой-то глупой девчонки…       Настроение скакало как сумасшедшее, и Тэ неожиданно для себя понял, что хочет тепла и уюта, которое он недополучал в последнее время. Стоять в центе пустой комнаты и капать самому себе на мозги было как-то морально унизительно, поэтому красноволосый решился навестить кого-нибудь, в надежде, что его смогут занять увлекательным разговором или же теплыми объятиями. Может, даже удастся уговорить остаться на ночь. Вставал только один вопрос: к кому именно пойти?       Джин вариант конечно неплохой, но Тэ был уверен, что старший захочет поговорить на темы, которые младший затрагивать просто боялся, ведь чувствовал, что он почти на грани сорваться и подставить своей несдержанностью еще и Чонгука. Тем более, Тэ краем уха слышал, как Джин жалуется менеджеру на тошноту и головокружение, поэтому не хотелось напрягать его еще и своим присутствием.       Хосок с самого начала сказал, что хочет заскочить в ресторан и хорошо покушать, так что он вряд ли будет в своей комнате. А ведь у Хоби всегда получалось найти нужные слова поддержки, не зря его называют солнцем группы.       Юнги работает, да и после последнего разговора идти к нему было крайне неловко и стыдно. Он на такие темы даже с семьей и ровесниками никогда не говорил, а тут хён как-никак. Ну и пусть, что они по сути семья, но все же…       Намджун никогда сильно тактильным не был — почти всегда по-своему серьезен ну, или через меру пошлый, но это было секретом, который за рамки их семьи никогда не выходил. Тэхён отметил в своей голове напротив его имени галочку, на случай, если никого больше не найдет. Может, ему удастся застать старшего врасплох и хоть посмеяться с его нелепых отмазок, ведь все знали — не бывало дня, чтобы Намджун ничего не сломал или же не уронил или разбил. Даже вещи рвет точно раз в неделю, прямо как по расписанию, несколько раз даже концертные умудрялся продырявить.       Чимин был просто идеальным вариантом. В меру тактильным, умеющим поддержать любую беседу, да к тому же лучший друг как-никак. Но, к сожалению, Мини тоже упоминал, что собирается куда-то сходить, то ли с друзьями встретиться захотел, то ли в магазин пошопиться. Тэ даже решил на секунду попросить Чимина вернуться, но, посчитав это чересчур эгоистичным, отказался от идеи. Обидно, конечно, но терпимо.       Остался только Чонгук. Тэ минут десять поскитался по комнате, от скуки едва ли головой об стену не бился. Все не решался зайти к Чонгуку, хотя вроде бы и хотелось. И рука уже к телефону потянулась, чтобы номер Чим Чима набрать, но Тэ, ударив себя по руке гипсом, отбросил его куда подальше. Опустившись на край кровати, красноволосый грустно выдохнул. К Чонгуку хотелось неимоверно. Как раз в этот момент за стеной послышалась приятная мелодия, видимо, младший решил послушать музыку перед сном. Теперь Тэхён точно убедился, что младший находится в комнате, но идти было страшно. Тэ решил, что этот вечер он все же проведет в одиночестве, на крайний случай все же оставляя Намджуна. Взгляд невольно упал на мини-бар, что одиноко стоял в уголке комнаты, маняще подсвечивая синим светом. Хотя красноволосый и не злоупотреблял алкоголем после одного конкретного случая, сейчас действительно захотелось чего-то крепче, чем воды или же сока, что стояли на прикроватной тумбочке. Тэхёна терзали сомнения, впервые эти сомнения касались алкоголя.       Все же достав из холодильника небольшую баночку пива, он открыл ее, перед этим знатно помучившись, вдыхая аромат полной грудью. Приятно. Первый глоток дался тяжело — пил он крайне редко, и организм уже успел отвыкнуть от этого горького вкуса. После половины в глазах помутнело, а тело приобрело легкость, в голову уже не шли тяжелые мысли, заменяющиеся более простыми наподобие: «Интересно, а завтра мне сделают кудряшки или же опять выпрямят волосы?» или же «А что сейчас популярно в твиттере?». В дверь постучались в тот момент, когда Тэхён допивал уже вторую банку, находясь в крайне нетрезвом виде.       — Хён, я не мешаю? Музыка не громко играет? — тихо спросил Чонгук, на случай, если его хён уже спит, приоткрывая дверь. — Тэ?       Красноволосый удивленно уставился на темную макушку, что выглядывала из-за двери. Тэхён понял, что это первый раз, когда он пьет в одиночку, без присутствия кого-то из группы или же друзей из обычной жизни. Стало как-то неловко, особенно после того, как Чонгук прошел в комнату, убеждаясь в увиденном.       — Ты пьешь? Что-то случилось?       — Нет, ничего не случилось. А ты как? Как здоровье? Или ты не считаешь нужным со мной об этом говорить?.. — Тэхён, честно говоря, не хотел добавлять последнюю часть предложения, он думал, что проговорил ее только в голове, но по напрягшемуся лицу младшего было заметно, что алкоголь решил все сам.       — Мне кажется, ты перебрал, — спокойно ответил Чонгук, забирая из рук старшего почти пустую бутылку и выбрасывая ее в урну. Взгляд темноволосого невольно зацепился за слишком глубокий вырез на кофте юноши, что открывал великолепный обзор на слегка загорелую кожу и манящие острые ключицы. Хотя в Корее было принято считать идеальным оттенок кожи «слоновая кость» и светлее, Гук этот загон не понимал, ведь считал, что легкий загар никогда не бывает лишним, а «бледных молей» и так полным-полно. — Чего это ты на пиво налег? Насколько я помню, премия завтра, пока нечего праздновать.       — Мне одиноко… — тихо и слегка неразборчиво прошептал Ви, пытаясь встать с пола, где все это время и провел, упираясь спиной в стену. Когда красноволосому все же удалось принять более-менее вертикальное положение, он мелкими шажочками направился в сторону своей кровати, стараясь по дороге ничего ценного не сбить. — Все разошлись, а я нет.       — Если тебе одиноко, почему меня не позвал? Это всяко лучше, чем одному напиваться до чертиков. Ты же знал, что я остаюсь в отеле, — сказал Чонгук, подхватывая шатающегося парня за талию, прижимая ближе к себе и вдыхая аромат граната, запах геля для душа и алкоголя. — Эй, ты еще здесь, со мной?       — С тобой неловко. Я хотел Чимина позвать, но он ушел, — ответил Тэхён, когда макнэ удалось уложить его на кровать и даже снять носочки. — Почему ты такой хороший?       Чонгук замер в одной позе, удерживая в руке край легкого одеяла, которым собирался укрыть ТэТэ. Он не знал, стоило ли говорить, что Пак никуда так и не ушел, а просто сидит в комнате, уткнувшись в телефон, или же промолчать, ведь он более чем уверен, что Тэхён никогда не узнает об этом, а так они смогут провести время вдвоем. Ну и пусть Тэ пьян, так даже интереснее, ведь такое случается крайне редко. А еще приятно грело душу то, что Тэхён считает его хорошим. После всего прожитого это замечание было приятнее любого комплимента или подарка, потому что Чонгук точно знал, что когда младший хён выпивает, он говорит только правду и ничего, кроме правды.       Чон аккуратно пригладил распушившуюся красную челку и медленно опустил руки до уровня шеи, слегка массируя мышцы в ленивой манере. Со стороны Тэхёна послышался приглушенный стон и не понятно, от боли или же наслаждения. Но Чонгук, не обращая внимания, продолжил свое нехитрое дело, нажимая уже более ощутимо, массируя в более грубой манере, проминая мышцы. Не то, чтобы Чонгук хотел склонить старшего к интиму, но именно этим он сейчас и занимался, хотя прекрасно понимал, что состояние Тэ далеко от нормального и это, по сути, незаконно. Это было спонтанное решение, но вид такого расслабленного старшего, что так хорошо откликался на все его действия, сводил с ума. В паху стало слишком влажно и жарко. Дыхание темноволосого участилось, появилась легкая отдышка. В голове всплыл момент их первого раза, когда Тэхён, словно котенок, жался и терся, требуя ласки и любви. И Чонгук никогда в жизни не пожалеет, что в тот день он нарушил задание и не причинил лишней боли своему малышу.       Тэхён блаженно всхлипнул, вцепляясь пальцами в сильные руки макнэ, слегка оцарапывая короткими ногтями. Прохладные руки сильно отличались от разгорячённой кожи младшего, что вызывало приятный контраст. Чонгук сомневался, стоит ли переходить границы дозволенного, но дрожь во всем теле затмевала здравый смысл, поэтому, не раздумывая, Чонгук запрыгнул на кровать, перекидывая ногу через старшего, оседлав бедра. Безумный взгляд Чонгука столкнулся с затуманенным взглядом Тэхёна, который, не отрываясь, смотрел на Чонгука, запоминая каждую морщинку на родном лице. Глаза старшего влажно заблестели, и рука непроизвольно потянулась к лицу напротив, поглаживая теми же холодными пальцами пылающие щеки.       — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук, накрывая губы красноволосого в мокром, нежном поцелуе. Тэхён снова всхлипнул, обхватывая руками младшего за шею, подтягиваясь ближе, едва ли не ударяя по голове больной рукой. Поцелуй перешел в более страстный и глубокий, он затягивал в водоворот эмоций, из которого выход найти было просто невозможно. Чонгук оглаживал тонкую талию, забираясь под кофту.       Чонгука переполняли эмоции. Он так сильно полюбил это красноволосое недоразумение, его характер, то, как он подает себя, как не стесняется проявлять свои эмоции. А его внешность была по меньшей мере сравнима с самими богами. Его идеальное лицо, прекрасные мягкие губы, большие глаза со своей изюминкой в виде двойного века на одном глазу, его милые щечки и, конечно же, родинка на самом кончике носика, что манила взор. В меру накаченное тело со своим шармом и интересными местами. Но больше всего Чону нравились длинные, как говорится, музыкальные пальцы юноши, что только одним видом заставляли возбудиться и жаждать. И все это было только малой частью того, что Чонгук смог полюбить в этом прекрасном человеке, что только одной улыбкой мог озарить всю планету.       — Ах, Чонгук… Я… Я тоже, но так ведь нельзя… Мы не можем, — речь Тэхёна прерывалась стонами, когда младший заворожённо продолжал целовать старшего, спускаясь ниже, сначала на шею, а после и на ключицы, оставляя багровые отметины, за которые завтра будет стыдно. Темные жесткие пряди приятно щекотали лицо юноши, кожа покрылась мурашками. — Мы не можем подводить группу…       — А мы никому не скажем, — оторвавшись от шеи старшего, прошептал Чонгук с пошлой улыбкой на лице. — Это будет наш маленький секрет…       Гукки впился в губы хёна страстным, грубым поцелуем, захлебываясь в новых ощущениях. Чон стянул с ослабевшего Кима кофту, отбрасывая ее на пол. За ней полетели штаны, а после и нижнее белье. Вид, что открылся перед Чонгуком, радовал глаз. Расслабленный, с румяными щеками, пьяный Тэхён выглядел обворожительно. Алые волосы почти сливались с цветом лица, Тэ явно смущался, но желание было сильнее. Конечно, пользоваться положением Чон не хотел, но как тут можно отказаться от такого сладкого кусочка, что манит и дразнит своим превосходным телом…       — Ты выглядишь как самая дорогая награда во всем мире, мой самый красивый мужчина, — уверенно сказал Чонгук, поцеловав хёна в горячую макушку.       Тэхён слышал все слова, но смысл до него доходил только обрывками, как будто он был только отчасти здесь, а его сознание было далеко за пределами этого мира. Жар в груди не давал нормально дышать, а следы от поцелуев горели, словно ожоги.       Красноволосый неожиданно дернулся вперед, беря инициативу, самостоятельно впиваясь в красные от поцелуев губы Чонгука, сдирая с тела лишнюю одежду. Когда оба парня были полностью наги, Чонгук прошелся по члену друга пару раз, проверяя, насколько тот готов, а после, опустившись ниже, облизал головку пару раз, на пробу. Сверху послышался затяжной стон, переходящий почти во всхлип, тело содрогнулось, и юноша выгнулся всем телом, впиваясь пальцами здоровой руки себе в волосы. Макнэ такая реакция пришлась по душе, и он продолжил, на этот раз взяв головку полностью, стараясь не задеть нежную кожу зубами. Заглатывать дальше Чон боялся. Ну не делал он раньше подобного, поэтому решил обойтись хотя бы этим, надеясь, что его хёну хорошо.       Тэхён сел на кровати, смотря, как его лучший друг и по совместительству любимый человек приносит ему незабываемые ощущения. Он положил одну ладонь на темный затылок, поглаживая жесткие пряди, подавляя всхлипы, он не пытался надавить, чтобы Чон заглотнул глубже, наоборот, он хотел почувствовать, как эти развратные губы целуют его.       — Гукки-и… — протянул хён откидываясь обратно на кровать.       Чонгук отпрянул, на последок слизнув соленую капельку. Он посмотрел в глаза любовнику, замечая, что блеск от алкоголя почти прошел, как будто он протрезвел за то время, что макнэ отсасывал, зато дымка похоти заволокла все сознание.       — Как насчет оседлать меня? — со смешком спросил Чонгук, поманив хёна, похлопав по коленкам. Тэ сначала замешкался, но, спустя секунду, словно кошка, прогибая спину, подполз, не забывая мурлыкать своим басом. — Это выглядит сексуально…       Чонгук усмехнулся, пафосно раздвигая ноги, упираясь локтями о мягкий матрац, вытягивая шею, чтобы лучше видеть, как Тэхён игриво берет в руку твердую плоть, большим пальцем проходя по головке, размазывая естественную смазку. Ладонь прошлась по всей длине, заводя еще сильнее. Тэ наклонился к рельефному прессу младшего, проведя по кубикам языком, а после поцеловав каждый, перешел к соскам. Одной рукой он продолжал надрачивать младшему, другой же опираясь о кровать, сохраняя равновесие и не нагружая поврежденную конечность.       — У нас нет смазки, будет больно, — обиженно буркнул Тэхён в шею младшего, оставляя влажный след от своих губ. Чонгук понимающе кивнул, схватив младшего за волосы, пропуская их через пальцы. — Я не хочу чувствовать боль снова.       — Я взял ее с собой, но она в моей комнате… в сумке, — прошептал Чонгук, рывком усаживая Тэ на свои бедра, вырывая из груди старшего вскрик от неожиданности. Горячий член макнэ терся о мягкие булочки красноволосого. Чонгуку не терпелось войти в узкую дырочку старшего. Натянув на обоих тонкое одеяло, Чонгук покрепче перехватил хёна под попу, прижимая к себе, при этом пытаясь удержать одеяло, чтобы оно случайно не спало.       — Ну что, побегаем голыми по отелю? Как думаешь, успеем до того момента, пока нас кто-нибудь заметит? — спросил Чон, играя бровями.       Остатки здравого смысла Тэхёна просто забились в конвульсиях от такой информации, и он закричал, судорожно стуча по крепкой спине кулаками. Чон только засмеялся, с размаху ударяя хёна по мягкому месту. Дверь поддалась не с первого раза, но все же в холл вывалилась парочка, укутанная в одеяло по самые уши, что самозабвенно целовалась, не обращая ни на что внимания. Макнэ прижал старшего к стене, поцелуями переходя на шею и зону за ушком. Тэ застонал, тут же закрывая себе рот ладонью, теряя равновесие.       Добрались они до комнаты Чонгука только спустя пять минут, по пути изучив все вертикальные покрытия и дважды поймав падающее одеяло. Тэхён надеялся, что в этот момент никто не захотел прогуляться по этажу и совершенно случайно посмотреть бесплатное порно в режиме реального времени. В комнате макнэ все еще громко играла музыка, на удивление идеально подходящая под данную ситуацию. Кинув Тэ на кровать, Гукки навис над ним сверху, приподнимаясь настолько, чтобы дотянуться до сумки и достать необходимую вещь, ради которой им и пришлось перемещаться. Тэхён уже скулил от желания и ноющей боли в паху, изнывая и извиваясь под макнэ, на секунду заметив, что алкоголь уже играет не такую важную роль в желании почувствовать горячую плоть в себе. «Неужели и вправду влюбился?», — подумал Тэхён смотря в черные омуты напротив. «Почему мне не стыдно? Должно же быть стыдно! Я не должен так себя вести, это же грязно! Я же не шлюха какая-то».       — Все нормально? Ты бледен, как поганка, — обеспокоенно спросил темноволосый, проведя ладонью по щеке, смахивая капельки пота. Резкая перемена напугала Чонгука, так, что он даже перестал двигаться, просто смотрел, как тяжело дышащий Ким в секунду побелел, дрожа чуть ли не всем телом. — Тебе плохо?       — Нет, — тихо прошептал Тэхён, выползая из-под Чонгука, накрываясь принесенным одеялом, скрывая наготу. Он замешкался, стыдливо опуская лицо, что покрылось ярким румянцем. — Я думаю, нам стоит прекратить… Мы зашли слишком далеко.       Чонгук непонимающе уставился на старшего, что пытался буквально врасти в одеяло, чтобы не смотреть в глаза младшему. От такой резкой остановки Чон конечно же пообломался и сейчас чувствовал себя максимально неудобно, как будто его застукали за просмотром порно на сцене во время концерта. Он хотел бы прижать ТэТэ к себе и прошептать на ушко: «Ну тебе же было приятно? Тогда не стоит этого стесняться, малыш. Плевать на мнение остальных, давай будем жить для себя». Но в итоге произнес только:       — Да, ты прав. Я повел себя по-скотски, думаю, будет проще забыть сегодняшний вечер.       Тэхён сначала посмотрел с подозрением и даже обидой, а потом кивнул и, извинившись, удалился из комнаты совершенно бесшумно, словно его здесь никогда не было. А Чон смотрел на свой стояк и ему хотелось плакать. Потому что нельзя так с живым человеком! Пришлось идти в ванную комнату и позорно дрочить только на один светлый образ любимого человека, вздыхая и скуля от несправедливости и обиды. Ну он же был так близко к тому, чтобы убедить Тэ хотя бы попробовать встречаться, как настоящая пара! Когда он вернулся обратно в комнату, то заметил валяющийся на полу тюбик со смазкой, что в итоге так и не понадобился. Закинув его под кровать, Чон сделал пометку у себя в голове: не забыть потом его достать, а то не удобно будет перед персоналом, что будут убирать номера после выезда группы, еще слухи какие пустят.       Смотреть на смятую кровать было больно почти физически. Все же он сглупил, надо было удержать его, пусть даже силой, убедить, что ничего плохого они не делали и это нормально, когда два человека любят друг друга. Вспоминая все, что они успели вытворить за это время, Чонгук хотел биться головой об стену за брошенное в пылу: «Как насчет оседлать меня?». И вот как он теперь в глаза будет смотреть хёну?.. Одно дело, когда приходилось заниматься всеми непотребствами, потому что были тяжелые условия, а тут все добровольно, но, черт возьми, слишком быстро. С Тэхёном нужно как с барышней, сначала ухаживания, а только потом в постель, только главное случайно об этом вслух не сказать, обидится же.       В итоге ночь Чонгук провел без сна — после пережитых эмоций не хотелось спать одному. Все это время он тихо слушал музыку, а когда играла какая-нибудь из своих же, он вставал и повторял хореографию, которую помнил. А когда устал, просто рассуждал, что же стоит делать дальше и как заслужить доверие, которого явно не хватает в их хрупком союзе.       Тэхён же забылся беспокойным сном, как только вернулся обратно в свою комнату. Даже не потрудившись надеть нижнее белье. Сил не осталось совсем, так же как и смысла просыпаться.

***

      На утро у Тэхёна была назначена встреча с травматологом, а Чонгука записали на лечебный массаж, чтобы снять напряжение и лишние спазмы. Поэтому утром они только и успели переглянуться на планерке, кивнув друг другу головой в знак приветствия, и разошлись по своим делам.       Тэ жутко не нравилось, что его постоянно окружают люди в черной униформе, что даже говорить право не имели, должны были только наблюдать и в случае чего бросаться на защиту подопечного даже ценой своей жизни. Менеджер изъявил желание поехать вместе с красноволосым, чтобы лично поговорить с врачом и придумать, как можно избавиться от гипса, но при этом не мешать восстановлению сломанной конечности. Ким всю дорогу до больницы лишь понуро смотрел в окно, вспоминая вчерашний вечер, переходящий в ночь. Теперь к чувству стыда добавилось чувство сожаления за упущенную возможность близости и неудовлетворения, ведь приятно же было, что не говори, даже мурашки пробежали по всему телу лишь от воспоминаний.       — Тэхён, как самочувствие? — совершенно обыденно спросил Седжин, даже не поворачивая голову к юноше. — Уверен, что сегодня сможешь выступить? Я могу договорится, чтобы ты и по возможности Чонгук просто сидели, не исполняя хореографию.       — Не стоит, ARMY будут беспокоиться, да и неуважительно это как-то, — ответил айдол, рассматривая гипс, слегка треснувший в нескольких местах. Тэ надеялся, что никто не станет спрашивать причину этих повреждений. — Долго еще ехать?       — Нет, почти приехали, — расстроенно сказал Седжин, все же посмотрев на юношу. — Если тебе вдруг станет плохо, немедленно сообщи мне или охраннику.       Тэхён только кивнул и продолжил рассматривать пейзаж за окном, задумываясь по поводу предстоящей премии и возможных инцидентов. Он всегда переживал из-за выступлений, боясь, что что-то может пойти не так и их репутация пойдет под откос. В больницу они заходили с черного входа. Чтобы не привлекать внимания, сразу прошли в кабинет и присели на кушетку. Когда менеджер сел напротив врача, что заметно волновался, телохранитель остался за дверью, не подпуская никого к кабинету.       После долгих споров и даже криков было принято решение снимать гипс и попытаться зафиксировать руку специальной липкой лентой — тейпом, которая плотно фиксировала мышцы и не так сильно привлекала внимание. Тэ все это время просто сидел, изучая взглядом кабинет, останавливаясь на скелете в полный человеческий рост. Тэхён тихо засмеялся, сопоставляя увиденное со своими мыслями и борясь с желанием потрогать макет руками. Поток его мыслей прервал врач, который нервно щелкал пальцами прямо перед глазами красноволосого, ожидая, когда на него обратят внимание.       Ломали гипс гораздо быстрее, чем накладывали, и Тэхёну даже понравилось, как он, разломавшись на две части, упал к ногам. Тэ увидел в этом нечто символичное, но не стал заострять на этом внимание. Рука вроде не болела, но ужасные желтые пятна уродовали изящное запястье. Телесная лента плотно зафиксировала руку, не позволяя делать лишние движения, но и сгибать руку не получалось, боль давала о себе знать. Врач все время что-то бурчал про то, что так не делается и вообще это безответственно, но Тэхёна это мало волновало, он прекрасно знал свои права и обязанности и понимал, что так будет меньше вопросов, а значит и проблем.       — Если будет что-то беспокоить, сразу же обращайтесь в больницу. Кости могут неправильно срастись, и тогда придется их заново ломать, вы же этого не хотите? — нахмурив свои густые темные брови, сказал мужчина, проверяя, насколько крепко затянуты ленты тейпа. — Мой настоятельный совет: не напрягайте руку, да и вообще берегите свое здоровье.       — Спасибо, — прошептал Тэхён, пожимая руку врача и собираясь уже выйти из кабинета, когда его остановил все тот же доктор.       — А что это у вас на шее?       Красноволосый в панике закрыл руками шею, вспоминая, как все утро сокрушался по поводу темно-фиолетовых отметин по всей шее и ключицам. Все утро он думал, как все это закрасить, но, не найдя в комнате ничего подходящего, решил надеть кофту с высоким горлом, но и тут он обломался, не обнаружив её в сумке. Проклиная Чонгука на чем свет стоит, Тэхён накинул на шею легких шарф, но как только они зашли в здание, менеджер тактично попросил его снять, на радость Тэхёна не замечая синяки.       Но везению пришел конец. Седжин крайне недовольно посмотрел на подопечного, все же замечая засосы на медовой коже айдола. Врачу он втирал, что юноша молодой, гормоны играют, всякое может случиться, но при каждом слове голос менеджера звучал все более угрожающе. Тэ сжался от страха, представляя, сколько ненужных вопросов появилось у Седжина, и как бедный ТэТэ будет пытаться пустить их любимого менеджера по ложному следу. Главное, чтобы Чонгука эта ситуация не задела.       Уже когда машина остановилась у отеля, лишние люди покинули салон, оставив красноволосого один на один с Седжином, что волком смотрел на младшего, одним только взглядом пугая до чертиков. Тэхён пытался держать себя в руках, но не мог отрицать, что ему страшно и очень волнительно. Сейчас никто не мог ему подсказать и помочь, оставалось только сидеть смирно и не болтать лишнего, в надежде, что никто никогда не узнает истинные причины засосов.       — Не хочешь объясниться? — раздался строгий голос в абсолютной тишине.       — Не хочу, но, видимо, у меня нет выбора.       Менеджер внимательно следил за реакцией айдола, но глаза Тэхёна были пусты и стеклянны, словно кукольные. Седжин терпеть не мог, когда Тэ пользовался своим невероятным актерским талантом и, словно издеваясь над окружающими, показывал полное безразличие.       — Можешь начинать.       — Да ничего интересного… Просто сбежал из отеля и встретился с одной милой особой. Мой косяк, забыл сказать ей, что нельзя оставлять отметины. Прошу прощения, такого больше не повторится.       — Зачем ты мне врешь? — закричал менеджер, от негодования сжав руки в кулаки. — Наша охрана караулила все входы и выходы. Они дежурили всю ночь, и за это время отель покинул только Хосок, и то в сопровождении телохранителя. Кто оставил эти засосы на твоей шее?       Тэхён готов был заскулить — такого положения дел он не ожидал и был очень раздосадован и потерян. Ни одна нормальная мысль в голову так и не пришла, поэтому он просто пялился на Седжина, поджимая нижнюю губу.       — Значит плохо смотрели, раз я смог уйти незамеченным, — продолжил Тэхён, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Я еще раз приношу свои извинения, впредь такого не повторится.       — С тобой бесполезно разговаривать… Просто знай, на первый раз я забуду этот маленький инцидент и попытаюсь договорится с визажистами, но еще один похожий косяк, и я в подробностях напишу отчет и положу его на стол директору Бану, и меня не будет заботить твоя дальнейшая судьба в группе.