От смерти до... Смерти

— Не надо меня прощать, я не раскаиваюсь…

Он не знает, что случилось. Все шло как должно было. Он пытался добраться до Василисы. Он должен. Шаг, ещё один. Все ближе и ближе. И вдруг что-то неуловимо изменилось. Мир замер. На сцене появилось два новых действующих лица. Астрогор и Примаро Драгоций стояли на месте, где только что рос Алый цветок, и где только что стояла Василиса Огнева.Теперь она лежала у ног старика. И неожиданно Марк понял, что старика уже нет. На его месте стоял мужчина. Высокий, стройный и властный. В этой властности было нечто странное. Отталкивающее и притягивающее одновременно. Порабощающее волю. Нечто, заставляющее повиноваться. Астрагор смотрел на него. И под этим взглядом Марк опустил стрелу, одновременно с ней склоняя голову. Он стоял на одном колене. Марк был рабом. Он чувствовал, что в этом мире что-то изменилось. Настолько неуловимо и в то же время ощутимо. Внутренности сжала ледяная рука. Он слышал шаги. Ему было страшно. И замершие фигуры ключников, отнюдь не прибавляли уверенности в себе. — Встань, Маркус — уверенный, резкий голос прозвучал в нескольких метрах от парня. Ключник вздрогнул. Поднялся на ноги, все еще не смея поднять глаза на говорившего. Тем не менее Астрагор продолжил — посмотри вокруг. Что ты видишь? Неожиданный вопрос застал Марка врасплох. Парень скользнул взглядом по поляне — Цветок, учитель. Замерших ключников, вас… — А что ещё? — Примаро Драгоция, фейру, учитель. — Правильно Марк. Ты видишь Василису. Она не фейра, в этом ты ошибся, но уверен — эта ошибка не особо страшна. Скоро так и будет. Но приглядись к ней, что с ней не так? Ну, не бойся подойди ближе. Под взглядом чёрных глаз, Марк прошёл мимо Примаро, про себя отмечая, что тот пристально следит за ним. Зачем? Присел на корточки рядом с лежащей девушкой. Если бы не мертвенная бледность, он бы сказал, что Василиса спит. Возле её губ он заметил несколько тёмных пятен. Кровь. Дотронувшись пальцем до капли, Марк нечаянно задел кожу щеки. Как же она была холодна. На мгновение в голову пришла мысль, что девушка мертва. Проверил пульс. Слабый. Но главное, что есть. Марк резко поднялся: — Я не понимаю, что с ней учитель. Походу она без сознания. У неё кровь, но из-за чего все это, я не знаю. — А хочешь ли ты знать? Парень на мгновение замялся: — Да. — Тебе приходилось слышать что-нибудь про Проклятие Чёрного ключа? Марк нахмурился. Он не любил не знать чего-то, но признаваться в этом он не любил ещё больше. Однако под испытующим взглядом Астрагора он не мог лгать. — Нет. На мгновение в чёрных глазах промелькнула усмешка, тут же сменившаяся привычным равнодушием. — Прекрасно. Тогда тебе будет интересен наглядный пример. Взгляни ещё раз на Василису. Она находится под прямым воздействием этого самого проклятия. Она должна была умереть несколько минут назад, перед этим отдав все красоту и молодость Черноключу. Ты наверняка удивлён, но я попробую объяснить. Чёрный Ключ, другое его название — Стальной Зубок, самый сильный ключ, но в то же время самый опасный. Только его владелец может срезать стебель Алого цветка. Но весь подвох в том, что ключ отдает свою силу для того, чтобы перерезать стебель, а затем он восстанавливает силы за счёт своего владельца. — Но учитель, почему она тогда ещё жива? — О нет. Она не жива. Она упустила свой шанс. Василиса сейчас в состоянии близком к безвременью. Она наполовину вылетела из своего временного коридора и жива ещё только потому, что её здесь держу я. — Вы?! Но как такое возможно? — В этом мире, Марк, все возможно. — помолчав несколько секунд, он добавил — Тем более если ты Время. Удар под дых. Марк ослышался. Да, ослышался. Это невозможно. Легче поверить в то, что он любит Огневу. Абсурдно. И первое и второе одинаково абсурдно. Но Астрогор не шутит. Гордая улыбка, торжество в пустых глазах. По спине парня пробежал холодок. Он хотел этого, но не зря, из старой, давно забытой книги он помнит одну единственную цитату. Он никогда не понимал её смысла. Бойтесь своих желаний. Зачем бояться того, что ты хочешь? Или зачем хотеть то, чего ты боишься? Марк считал это глупостью. И саму книгу, и цитату. Но сейчас глупым он считал себя. Это был подсознательный инстинкт. Он не мог его объяснить, не знал чего боится. Это был первобытный, животный страх. И главное, Марк не мог понять. Как? Как он смог стать Временем? Рассеянно скользнул взглядом по поляне, по лежащей без чувств девушке, по Стальному Зубку, который она сжимала в руке, и наконец остановился на Алом цветке. Красная чашечка, темно-зеленый стебель. Ничего необычного если не принимать во внимание тот факт, что ни в одном учебнике биологии ты не найдешь это растение. И тут Марка осенило. Внезапная догадка пронеслась в воспаленном мозгу, заставляя резко выпрямиться. — Вы не дали ей загадать желание… Не вопрос. Марк смотрел прямо в бездонные глаза. С гневом и укором. Каким бы он не был плохим человеком, но он не хотел чтобы гибли люди, чтобы гибла его планета Что станет с Эфларой? Он знал, но в глубине души надеялся на отрицательный ответ. Пусть шансы малы, но надежда умирает последней. — О нет, Марк, нет. У Василисы был шанс загадать это желание. И она его загадала. Правда, не совсем так, как было нужно, и когда до неё дошло что к чему, то она уже не смогла. Вернее, я ей помешал. Поэтому, ты отчасти прав. — Что случилось с Эфларой? По смуглому лицу пробежала злорадная усмешка: — Сейчас ты все увидишь, Марк. Смотри внимательно. У тебя больше не будет такого шанса. И прежде чем Марк успел ответить, Астрагор взмахнул стрелой. И Время возобновило свой ход. Ключники снова сражаются, но кто-то из них уже понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее: Диана, направившая стрелу на Марка, растерянно опустила её, Ярис тоже. Фэш, бросился к телу Василисы. Несколько секунд назад все было хорошо, она была жива и здорова, а сейчас лежит с кровью на губах. Все взгляды были прикованы к ним. Они стояли возле тела с самого начала. Маркус Ляхтич, Астрагор и Примаро Драгоций. Все поняли, что это Астрагор. Все увидели перемену в нем, но все заметили её и в Марке. Он был не таким как всегда. Все его лицо выражало неподдельное волнение. Марк нервничал, оглядывался по сторонам и, казалось, чего-то ждал. Три… Два… Один… Марк ожидал, что произойдёт нечто масштабное и зрелищное. Но не было ничего Все в недоумении огляделись по сторонам. На поляне стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь дыханием ключников. И вдруг раздался смех. Дикий неудержимый и злобный. Марк смотрел на Маришку, которая покачнулась и упала на колени, на Дейлу, которая уже лежала на земле. Он видел, как Фэш бросился на помощь к судорожно хватающей воздух Диане, и подбежав, упал без чувств рядом с ней. Марк думал, что в этом мире что-то неуловимо изменилось. И это было последней мыслью перед тем, как его голова, под резкий смех Астрагора, коснулась земли. Невидящими глазами он смотрел на нежные полевые цветы. А затем, чьи-то руки подняли Марка. С его волос упало несколько запутавшихся травинок. А затем сознание парня полностью поглотила тьма.

***

Первым, что Марк увидел, когда открыл глаза, это был огромный потолок со старинной росписью. Маленькие обнажённые амуры целились своими крохотными стрелами прямо в грудную клетку парня. Марк резко сел и осмотрелся. Весь интерьер комнаты, в которую он попал, был выполнен в темных тонах, в которых преобладали изумрудный, чёрный и серый. Размеры помещения поражали. Осторожно привстав с кушетки, парень подошёл к высокому, узкому окну и выглянул на улицу. Все пространство, которое мог охватить взор, охватывал огромный лес. Среди могучих деревьев виднелись развалины старинных построек. По кирпичным стенам вился дикий виноград, отвоевывая у вьюнка все больше места. Тёмные грозди свисали с тонких ветвей, грозя упасть на землю. Отойдя от окна, Марк подошёл к низкому деревянному столику и заметил, что на тёмной, лакированной поверхности, лежит сложенный пополам альбомный лист. Развернув его, он увидел письмо, в котором было написано:       Вторая дверь по коридору направо. Очнется в полночь. Письмо было коротким и обрывочным. Единственным, что Марк понял из него, было то, что в соседней комнате, рядом с ним находится человек, что этот человек без сознания и он очнется в полночь. Обо всём этом он размышлял уже идя по коридору. Открыв дверь, парень увидел, что комнаты почти не отличаются друг от друга, разве только тем, что его немного больше. В глубине комнаты стояла кровать. Подойдя к ней, парень застонал от отчаяния. На белых подушках, под изумрудным одеялом, собственной персоной лежала Василиса Огнева. На её губах уже не было крови, но все равно девушка была жутко бледна и разметавшиеся по подушке рыжие волосы только подчеркивали этот факт. Но внимание Марка привлек другой факт: руки Василисы лежали поверх одеяла и на левом запястье, поверх часовой стрелы, был надет полупрозрачный, плетёный браслет. Заинтересованный Марк дотронулся до него, и ощутив лёгкое покалывание на кончиках пальцев, удовлетворенно хмыкнул. В старинных книгах он видел рисунки и описания этого необычного и запрещённого артефакта, который блокирует часовые способности человека, который его носит. Также Марк знал, что если человек, носящий этот браслет попытается воспользоваться любым часодейством, то боль от артефакта будет прямопропорциональна часовой степени человека. То есть: чем выше часовая степень, тем больнее любые проявления часодейства. Парадокс, как сказал бы Марк. При мысли о том, как Василиса будет корчится на полу, когда попробует вызвать стрелу, парень злорадно улыбнулся. Он хотел на это посмотреть, ну, а пока не наступила ночь, у него, можно сказать, было свободное время, которое он решил потратить на осмотр помещения и поиск еды, ибо голод уже давно давал знать о себе. Тихо затворив за собой дверь, Марк вышел в коридор и направился в сторону огромной винтовой лестницы, на ходу заглядывая во встречающиеся комнаты, в надежде найти ещё хоть одного человека. Но, увы, везде было пусто. На полу, в большом количестве лежала пыль, а мебель была закрыта белыми, давно потерявшими свою чистоту простынями. Под ногами едва слышно шуршал изумрудный ковёр. Ступени мелькали под ногами, сливаясь в одну сплошную линию. Наконец Марк очутился на первом этаже. Стены здесь были почти разрушены, и сквозь отверстия, в комнату проникал приглушённый вечерний свет. Парень поежился от лёгкого ветерка и направился в более сохранившуюся часть замка. Пройдя под первой же аркой, он очутился в просторной зале с высоким сводом. В центре стоял длинный узкий стол, по бокам от которого стояло двенадцать стульев, оббитых тёмным бархатом, на стенах висели давно выцветшие гобелены и головы когда-то убитых животных. Марк сел за один из стульев, и тут же перед ним появился столовый прибор, а через несколько секунд показалась еда. В небольшой кастрюле дымился борщ со щавелем, рядом стояло блюдо, на котором возвышался искусно приготовленный фазан в печеных яблоках, чуть дальше стояли салатницы и графины с разными напитками. Осушив бокал старого виноградного вина, Марк принялся за еду. Казалось, что никогда в жизни он не ел настолько вкусно приготовленной пищи. Поблагодарив Бога за ужин, Марк встал и направился в свою комнату. Груз дня навалился на него всей своей тяжестью, и как только его голова коснулась подушки, он погрузился в сон.

***

Когда Марк проснулся, луна уже освещала комнату. Быстро вызвав часолист и узнав время, Марк встал и, приведя себя в порядок направился в сторону комнаты Василисы. Как он заметил ещё в первый раз посещения этой комнаты, из замочной скважины торчал ключ. На всякий случай Марк вынул его и положил в карман брюк. До полуночи оставалось две минуты. Этого времени ему хватило только на то, чтобы найти в тёмной комнате кресло. Как только он сел, со стороны кровати послышался шорох. Марк понял, что Василиса проснулась.