От смерти до... Смерти

Сны нужны для того, чтобы хоть немного побыть с тем, кого нет рядом.

— Василиса?..       Сколько же удивления в его голосе. На первый взгляд Фэш ни капельки не изменился. Но когда первое замешательство прошло, Василиса заметила тёмные тени под глазами и тонкую сеточку морщин на лбу.       Как же давно она не слышала этот голос? Уже наверное около месяца. Сколько они с Марком уже здесь, три недели или всё-таки четыре? Василиса задумалась, не обращая внимания на две пары устремленных на неё глаз: Астрогора и Фэша. Марк безразлично смотрел в окно с видом, аля " здесь никого нет, и все происходящее, как и сама персона Василисы, его мало волнуют «.       Как-то она попыталась спросить его, но в ответ услышала что-то вроде: " Да какая тебе разница? Живёшь — живи. Неделей больше, неделей меньше, уже все равно ничего не изменить».       В последней его фразе Василиса заметила еле скрываемое отчаяние, которое он пытался скрыть за привычной язвительностью и резкостью. Они давно уже были не такими обидными, и скорее всего Марк продолжал их использовать уже не из-за слепой ненависти к Василисе, а скорее, ради привычки. — Какое сегодня число?       Девушка поняла, что вопрос был, как минимум, неуместным после откровенного смешка Марка и удивленно приподнятой брови Астрогора. — В ближайшем будущем это знание тебе не понадобится — мужчина поднялся с изумрудного кресла — пойдём Марк выйдем, нам надо обсудить некоторые аспекты, не предназначенные для посторонних ушей.       Василиса проводила взглядом две стройные фигуры, и повернулась к Фэшу. Её самоуверенность разом пропала. Под его нечитаемым взглядом бывшая Черноключница смешалась и покраснела. Они стояли друг напротив друга и не знали, с чего начать разговор. Хотелось многое спросить и о многом рассказать, но никто не мог нарушить хрупкость момента. Наконец Фэш неуверенно кашлянул и сказал: — Я рад, что ты жива.       Его голос изменился. Пропали обычная веселость и звонкость. Даже когда в самую первую встречу он принимал её за шпионку и следил за каждым шагом, его интонация была не так страшна как сейчас. Появилась лёгкая хриплость и слишком неуверенная тишина. Казалось, он не мог говорить громче. Даже если захочет. Даже если будет стараться. Василиса с ужасом осознала, что он кричал. Сильно и громко. От боли.       На её глаза навернулись слёзы. — Что произошло, Фэш?       Василиса нервно теребила поясок от халата и ждала ответа. Она хотела узнать и одновременно боялась. По лицу мальчика пробежала тень, и он сказал своим надтреснутым, слишкоммёртвымдляподростка, голосом: — Эфлары больше нет, Василёк. — и не обращая внимания, на то, как побледнела девушка, продолжил — Когда ты хотела загадать желание возле цветка, Астрагор отнял у тебя искру и пожелал стать Временем.       — Но он не мог этого сделать, ведь цветок исполняет только общее желание всех ключников — попыталась запротестовать Василиса. — Это правда, но только не вся. — грустно улыбнулся Фэш — общее желание ключников только позволяет владельцу Чёрного ключа подойти к цветку и срезать его. Но желание может загадать любой. И, когда время снова пойдет, идёт уже счёт на секунды. Ты знала, что надо делать с сердцем, но проклятие ключа немного затормозило тебя, и Астрагор воспользовался этим. Желание не было загадано, и разрыв сократился до одной секунды.       Парень ненадолго замолчал, вновь переживая те ужасные мгновения. — А дальше? — Остальцы ничего не почувствовали, но часовщики и остальные жители Эфлары пережили нехилую встряску. Мощным временным толчком их переправило на Осталу, где большинство из тех, кто смог пережить переправу, в считанные минуты были зачасованы духами. Это был самый разгар дня, и они не смогли оказать сопротивление. Немногие спаслись бегством. Астрагор стал Временем и в знак своего великодушия и щедрости создал временные параллели для часовщиков, ибо ему тоже надо кем-то управлять, а каменные статуи для этого не совсем подходят, не находишь? Однако в этих параллелях творится настоящий хаос. Кто сильнее, тот и прав. Люди наподобие Мортиновой и твоего отца могут безнаказанно делать все, что пожелают. Тех кто не согласен с такой политикой пытают и зачасовывают. — А ты?..       Фэш усмехнулся: — А я, как видишь, ещё жив. Старик смог вернуть себе начальную форму, и моей телесной оболочке не грозит оказаться его вместилищем. — Я рада за тебя, но что с тобой сделали, Фэш? Ты изменился. — Я тебе уже сказал, что делают с теми, кто не согласен с Астрагором. Иногда приходится отвечать за некоторые свои фразы и поступки. — Как отвечать?       Парень неприятно поморщился и, приподняв рукав черной водолазки, показал на тонкий браслет поверх часовой стрелы. — Я не хочу об этом говорить, Василиса. И мне не нужна ничья жалость. Я способен это перетерпеть. Все когда-нибудь заканчивается и пытки в том числе. Кстати, насчёт пыток: почему ты живёшь здесь с Марком? Как это возможно? — Я не знаю, Фэш. Он порядком действует мне на нервы, и если бы не библиотека… Я не знаю. Почему все стало так плохо, Фэш? — она сильно сжала его руки, но тут же отпустила — Почему мы живём не в сказке? Мне так тяжело. Осознавать то, что во всем что творится сейчас виновата ты, и только ты. Что может быть хуже. Погибли сотни, если не тысячи, людей. Все кто верили в меня, теперь ненавидят. Мне больно, Фэш.       Василиса села на стул. Её взгляд растерянно блуждал по комнате, то и дело останавливаясь на Фэше, который молча смотрел в окно. — Зачем вы сюда пришли? — Я не знаю. Теперь не я любимчик дяди, — Фэш машинально дотронулся до браслета — мне не отчитываются. — Но зачем…       Девушка не успела закончить. Резко открылась дверь, и в библиотеку вошли Марк и Астрагор. На лице последнего было столько довольства, что Василисе стало противно на него смотреть. Мужчина быстро подошёл к Фэшу и коснулся его часовой стрелой, после чего мальчик сразу исчез. — Зачем вы держите нас здесь? — О, дитя, не волнуйся. Вы будете здесь недолго. По крайней мере ты. Марк ещё, может, поживет. А сейчас до свидания. Мне пора выбирать подарок. — Но… Какой?       Астрагор засмеялся и медленно стал растворяться в воздухе. — Как какой? Свадебный.       Василиса обернулась на Марка. То, как он на неё смотрел, она не смогла бы описать ни одним из существующих слов. Но среди тех эмоций были обида, растерянность, злорадство.       И, возможно, ей показалось, но ровно на долю секунды в них промелькнул интерес.