Часть 7
30 мая 2020 г., 00:08
Обиженные пытаются обидеть, счастливые — осчастливить.
Фэш устал. Его голосовые связки уже наверняка были стерты в кровь, но каждый новый эфир Войта вырывал из его горла все новые и новые хриплые крики. Откуда в этом, совсем ещё молодом парне столько ненависти? Не делая над собой никаких моральных усилий он снова наводит на бывшего среброключника часовую стрелу, и Фэшу остаётся только гадать, что же будет на этот раз? Ожидание никогда не бывает долгим — уже через несколько миллисекунд подземелье огласит крик. В прошлый раз была паника. Фэш задыхался от страха. Приближалось нечто. Нечто ужасное. Настолько ужасное, что кровь застывала в венах, а лёгкие сжимались, не давая мозгу спасительный кислород. От душащего предчувствия не спасал голос разума, орущий, что все это ложь. Иллюзия. Фэш не слышал. Он напряженно вглядывался в темноту, ожидая незнакомого гостя. Это была не смерть. Для тех, кто оказывался на нижних этажах Змиулана не по своей воле, смерть была желанным гостем. Но любые свидания были запрещены. Парень рвано выдохнул, ощущая, как спали оковы кошмара, и с вызовом посмотрел на Войта. Тот только усмехнулся. Золотое острие стрелы на этот раз выбрало боль. Они смотрели друг на друга, и под нечитаемым взглядом старшего брата, парень сжал зубы. Это было своеобразным ритуалом: изначально Войт давал не сильный посыл, словно проверяя мальчишку на прочность. Сколько же ты выдержишь, Фэш? Старший Драгоций видел придел. Он давал несколько секунд отдыха, будто говоря: Ты молодец, не закричал. А затем резкий тысячекратно усиленный эфир боли невидимо разрывал его тело, и громкому крику среброключника вторил холодный смех его старшего брата.***
Елена придирчиво осмотрела себя в зеркале и, впрочем как всегда, осталась довольна: чёрная подводка подчеркивала голубизну глаз, нежные румяна скрывали привычную бледность, а сливовая помада на чётко очерченных губах игриво контрастировала с платиновыми волосами, уложенными в высокую прическу. Две серебряные змейки с рубиновыми глазами сплетались в колье, и платье цвета спелой черешни подчеркивало мягкие изгибы тела. Для кого она была создана такой? Для кого обтачивала себя день за днём? Тонкая усмешка на аристократическом лице говорила лучше всяких слов. Для себя. Только для себя. Елена не любила Осталу. Серость и безвкусица этого мира действовали на неё удручающее, но выбирать не приходилось. Теперь она здесь королева, и скоро все изменится. Эти людишки будут дрожать только от одного её имени и пугать им детей, как сейчас делают часодеи. Оставшиеся в живых, разумеется. Вот только почему-то Астрагор не хотел открывать остальцам часодейный мир погибшей Эфлары, как она надеялась, временно. После слияния планет, она жила все также роскошно: огромные замки, слуги, наряды. Вот только теперь слуги были из прежней «хорошей» аристократии, продавшей свои принципы и достоинство за кусок хлеба и крышу над головой. Мортинова же не менялась, она всегда была такой: хитрой, эгоцентричной, двуличной. Астрагорова эра заставила всех показать свои истинные лица. Пороки лезли наружу, разрывая добропорядочные маски, а Елена смеялась, глядя на них. Она никогда не менялась, и новый мир принял её с раскрытыми объятиями. Ведь они были так похожи. Каждый день для криминалистов был полон сюрпризов: иногда шалопутничали духи, иногда новая элита считалась со своими старыми обидчиками. Много всего было, но мало чего предпринимали: оставшиеся в живых эфларцы стали рабами насилия. Во временных параллелях, созданных Астрагором, они жили, как под колпаком. За ними следили такие как она, такие как Нортон Огнев, такие как Войт Драгоций. Часы пробили шесть, и в дверь раздался уверенный стук. Бросив последний взгляд в зеркало и расправив складки платья, она негромко сказала: — Войдите. Это был Нортон. Высокий, красивый, в дорогом классическом костюме. Он улыбнулся, глядя на неё. — Ты выглядишь потрясающе, Елена. Нас уже ждёт экипаж.***
Малевалы везли карету ровно и почти не ощутимо. Елена рассматривала мелькающие за окном пейзажи, а Огнев проверял по часолисту почту и отдавал приказы относительно дел в параллелях. Изредка он поглядывал на женщину и улыбался уголками губ. — Ты знаешь, кто кроме нас приглашен на ужин? Мортинова отвлеклась от окна и удивленно посмотрела на мужчину. — Разве будет кто-то ещё? Астрагор предупредил, что информация важна, и встреча будет строго конфиденциальна. — Будут Войт и Примаро Драгоции. — Разве Войт уже вернулся? — Елена хищно улыбнулась — я думала, что на выполнение задания у него уйдёт, если не месяц, то хотя бы пара недель. — Ты знаешь Войта, дорогая. Если Астрагор хочет от кого-то избавиться, то помощника лучше ему не найти. — Не обязательно избавляться — женщина задумчиво провела пальцем по окну, догоняя бьющуюся о стекло муху — можно, например, изменить взгляды человека на жизнь, а если взгляды не захотят меняться — она аккуратно взяла насекомое — есть более действенные способы, чем простые и непростые разговоры — Елена резко оторвала от тельца прозрачное крылышко. — Что мне нравится в Войте, так это то, что он никогда не начинает с разговоров — легко оторвав бьющейся мухе несколько лапок, она брезгливо бросила её на пол. — Сегодня ты невероятно красноречива — рассмеялся Нортон. — Как думаешь, о чем он хочет поговорить? — Могу предположить, что о дальнейшем устройстве жизни. Если и дальше будет продолжаться так, как сейчас, ни Астрагору, ни нам некем будет управлять. Он дал часовщикам понять, кто здесь хозяин, но теперь должен обеспечить им какую-никакую безопасность. — Мне кажется, будет что-то поважнее. С самого утра у меня предвкушение чего-то интересного. Посмотрев на пол кареты, она приподняла ногу и аккуратно раздавила насекомое.***
Малевалы остановились. Мужчина вышел из кареты и подал Елене руку, помогая выйти. Возле них уже стояла маленькая девочка. Встретив гостей легким полупоклоном, она сказала: — Дядя уже ждет вас. Следуйте за мной. Елена узнала в девчонке сестру Фэша, и на ее губах проскользнула холодная усмешка, тотчас сменившая привычным непроницаемым выражением. Они поднялись по лестнице и вошли в огромный замок. На ходу женщина отмечала произошедшие в нем перемены. Она смотрела на идущую впереди девочку, наблюдая за ней. В который раз Мортинова улыбнулась, когда, ведя их по огромному коридору, Захарра заметно напряглась: пустыми глазами на них смотрели красивые и печальные белые статуи. В некоторых из них Елена узнала бывших учеников Змиулана. И, нет…ей кажется: возле колонны стоят Ник и Диана. Эти ребята из часового круга. Вероятно нынешнему времени нравится смотреть на бывших друзей неудачливой Черноключницы. Интересно, как же отреагировал Фэш на их зачасование? Мортинова была уверена, что Астрагор пригласил любимого племянника на сие действо. Она почти физически ощутила отчаяние последнего в тот момент: смерть друзей, виной чему была любимая девушка. Елена не сомневалась: Фэш любил Василису, хотя всегда пытался доказать обратное. Промелькнула мысль, что Захарра и Василиса смогли бы дружить. Если бы Василиса Огнева была жива. После того, как события немного утряслись, всех озадачил вопрос: где же она, виновница всего происшедшего. Астрагор быстро присек все слухи, заявив, что проклятие ключа убило девочку. В глубине души Елена была рада за Василису, ведь окажись она по***
Захарра привела их в длинную комнату с относительно невысоким потолком, в ее центре стоял длинный стол, уставленный изысканными кушаньями, во главе которого восседал Астрагор. По левую руку от него сидел Войт, с которым он негромко что-то обсуждал, а возле камина, задумчиво смотря на огонь, стоял Примаро. Старший сын поприветствовал вошедших наклоном головы и многозначительно улыбнулся Елене. Примаро немного отстранённо поклонился и легкой походкой приблизился к столу. Когда прибывшие заняли свои места и начали трапезу, Астрагор сказал: — Буквально вчера Войт вернулся из «командировки», и мы можем собраться все вместе для обсуждения дел в параллелях — на этих словах Нортон усмехнулся, глядя на поджавшую губы спутницу. Астрагор тем не менее продолжал — я полагаю, что за отведенное мной время вы защитили часовщиков от притязаний духов и установили внутренние самоуправление. Процент смертности понизился, но все же он достаточно высок. Люди должны быть в безопасности, но не должны об этом знать. Идеальный вариант — постоянное напряжение. — Публичные казни? — предложил Войт. — Неплохая задумка — подхватила Елена. — Если казнить по нескольку человек в параллелях, и народ будет знать, что они невинны, то каждый будет думать, не окажусь ли в следующий раз на эшафоте я? — Но в народных массах от такой несправедливости может начаться смута — Примаро посмотрел на отца. — Они не посмеют. — Нортон облакотился на спинку кресла. — Против кого они поднимут бунт, против Времени? Астрагору ничего не стоит тут же разрушить параллель, и хочу посмотреть, как они будут валяться перед духами, умоляя их о пощаде. — Но нельзя упускать тот факт, что в людях может проснуться чувство собственного достоинства. — не сдавался Примаро — Они предпочтут позорной жизни достойную смерть. — И круг замыкается на эшафоте — усмехнулся Астрагор.- Я ведь сам-дух, мне ничего не стоит уговорить их отдавать беглецов мне, и в собственных параллелях, на глазах своих друзей они будут казнены. Это отобъет желание восставать даже у птиц самого высокого полёта. К тому же в обмен на хорошее поведение мы гарантирует людям некоторую иллюзию свободы. Мужчина отложил прибор и отодвинул тарелку. Вся эта ерунда с параллелями была самой настоящей ерундой. Чем для него были жизни этих мелких людишек? Он мог повелевать их судьбами. Он руководил временем. Мало того, он им был. Полностью настоящее Частично будущее. И…совсем никак прошлое. Его это не устраивало. Даже в некотором роде раздражало. Не для того Астрагор стремился быть всем, чтобы не иметь чего-то. Если конкретно — власти. — Что вы знаете о Ребенке Времени? Его холодные глаза внимательно следили за гостями. Елена приподняла бровь и улыбнулась: — Это детская сказка, которую знает каждый уважающий себя эфларский ребенок. — Это не сказка, — Нортон был серьезен — это легенда. И раз ты про это спросил, то у тебя есть причина. — Ты прав, она есть. Я намерен его найти. И тем более я так близок к этому, — не обращая внимания на откровенный шок на лице Мортиновой и удивление Огнева, Астрагор обращался будто к себе. — эти двое приведут меня к младенцу. Время, как в самом начале, будет одним целым. — Это безумство — Нортон весь напрягся — ты забыл, почему оно стало таким, какое оно есть сейчас. История должна учить, а не просто так марать страницы учебников. — Я перепишу эту историю, господин Огнев, — Астрагор рассмеялся. — а что скажишь, ты, Елена? — Я лишь хочу вам напомнить, что самое незначительное изменение прошлого может полностью изменить настоящие. И никто не может предсказать, в вашу ли это будет пользу. Но если вам будет нужна моя помощь, я всегда к вашим услугам. — Благодарю, дорогая, — без тени усмешки сказал мужчина — ты действительно мне понадобишься. Я полагаю, что наш небольшой вечер подходит к концу. Благодарю вас и прошу более внимательно следить за параллелями. Когда гости выходили из замка, Астрагор обратился к женщине всего с одним словом: — Останься. На немой вопрос Нортона она пожала плечами и спустя несколько минут проводила взглядом уезжающую карету. Мужчина провел Мортинову в свой кабинет и спросил: — Елена, ты помнишь Марка? В сердце женщины что-то треснуло. Конечно, она его помнила. Этого прекрасного мальчишку нельзя было забыть. Какие он подавал надежды. Как высокомерно смотрел на окружающих, как преданно смотрел на нее. Он пропал в этом злосчастном часовом круге. Астрагор сказал, что Ляхтича нельзя вернуть из-за сложных временных вихрей проносившихся вокруг алого цветка. Это была откровенная ложь, но почему-то Елена больше не спрашивала. Не дождавшись ее ответа, Драгоций продолжил: — Мне необходимо, чтобы ты сейчас же отправилось в одно место. Все необходимые вещи там уже есть. Что будет нужно помимо этого, сможешь начасовать. — На какой срок? — Примерно около двух-трех недель. Несколько раз ты сможешь вернуться домой. Готова отправляться сейчас? — Да. — Хорошо. Запомни одно: никто не должен знать, где ты будешь, и что ты там увидишь. — Но что мне там делать? — Делай все, чтобы он ее ненавидел и готовь свадьбу. — Кто «он»? Вместо ответа Астрагор усмехнулся. Его часовая стрела мелькнула слишком быстро, и Елена увидела своды огромного полуразвалившегося замка. Вечерние сумерки окрасили руины в нежные цвета, а за спиной раздался окрик. Это был слишком живой голос неживого человека. Елена не была слишком впечатлительной барышней. Но последнее, что она увидела перед тем, как упасть без сознания, это слишком знакомые рыжие волосы слишком ненавистной, как оказалось живой девчонки. Это была Василиса Огнева.
