Mianhae?

***

Юкхэй не чувствует себя даже хоть сколько-нибудь странным, когда фотографирует свои пальцы, прямо во время лекции, и отправляет получившееся фото своему парню. Зато полным придурком ощущает себя Чону, когда получает неоднозначное фото чужих длинных пальцев и подпись: «угадай что?». Представить страшно на самом деле, что же там. Однако ответ приходит сам, Чону даже не успевает придумать остроумную шутку.

Xuxi❤ : Они соскучились по твоей охуенной заднице :,(

Блять. Додумался же однажды признаться, что длинные пальцы Юкхэя это личный фетиш. Чону мысленно благодарит высшие силы за то, что не послали этому человеку идею сфотографировать собственный член (что в принципе он уже делал), и отсылает фото своего среднего пальца с подписью: «мои по тебе тоже соскучились». Донён смотрит на всё это дело со стороны, не вникая в подробности, и тщетно пытается вспомнить, как эти двое вообще сошлись. Вроде это было на вечеринке двухлетней давности, куда его притащил Ёнхо, а он притащил с собой Чону, в то время как Сычен припёрся со своим личным переводчиком с китайского – Вон Юкхэем. Последний на корейском тоже соображал так себе, нёс откровенную чушь, а иногда и очень пошлую, что наивный Сычен воспринимал за чистую монету. И пока вся компания поголовно решила, что Юкхэй полный придурок, хоть и способный разрядить любую скучную атмосферу, Чону познал, что такое влюбиться с первого взгляда. Что произошло потом – терра инкогнито для каждого, кто был на той вечеринке. Ни Чону, ни Юкхэй не признаются до сих пор. - Как тебе идея сделать вид, будто мы ищем материал, а на самом деле свалить домой пораньше? – говорит Донён, скучающим видом кликая мышкой по одним и тем же сайтам. - Идеи твои – на вес золота, я всё равно перестал работать ещё час назад, - отвечает Чону и улыбается довольным котёнком. Веб-дизайн это определённо их стезя. Хотя бы потому, что можно трагично сослаться на отсутствие идей и убраться подальше от скучного офиса.

***

Дома Чону ведёт себя как образцовая жена – бегло прибирает квартиру после некоторого неугомонного студента, проспавшего первую пару и поэтому устроившего приличный погром в спальне, а так же готовит ужин, чтобы этот же самый студент по своему возвращению не умер с голоду. А сам забирается в ванную, закидывая в воду все имеющиеся в наличии масла, соли, пену и бомбочки. Идиллия нарушается через двадцать минут хлопком входной двери и радостным «детка, я дома!» на всю квартиру, так, что теперь и соседи в курсе, кто вернулся. Счастье-то какое. Юкхэй слышит шум воды и прекрасно знает, что дверь в ванную не заперта. А потому спокойно заходит, наклоняется к сидящему в пене Чону и приветливо целует в губы. - В холодильнике салат, оладьи и лазанья, - Чону откидывается назад и прикрывает глаза, намекая, что в ближайшее время из ванны вылезать не собирается. - У меня есть идея получше, - Юкхэй подмигивает и уносится в спальню. Идиллия нарушается второй раз, но уже более бесцеремонным образом – Чону чувствует вторжение в личное пространство, и только моргать возмущенно успевает, как Юкхэй оказывается в ванной вместе с ним. Негодование, впрочем, слабое и быстро сходящее на нет. Нет ничего плохого в том, чтобы поваляться вот так вместе. Чону укладывается спиной на грудь младшего и улыбается самыми уголками губ от волнующего счастья и приятного спокойствия. Юкхэй рассказывает, как провёл день, делится забавными историями, в большинстве своём связанными с Сыченом – лучшим другом. И в итоге – шёпот на ухо: «так здорово, что у меня сегодня нет подработки», и рука Юкхэя под водой находит член Чону. Ну естественно. Были ли надежды, что всё закончится простым принятием ванны? Нет, конечно. Чону откидывает голову на чужое плечо и тихо выдыхает, прикрывая глаза. Хочется мурлыкать от наполняющей нежности и ласкового щекочущего чувства, что концентрируется внизу живота. Он не видит, но очень хорошо ощущает, как улыбается Юкхэй, аккуратно прикусывая его ухо. Как охуенно ласкают пальцы его член, а вторая рука ведёт вверх по груди, задевает соски. Чону отдаётся весь, без остатка, растворяется в любви к этому человеку и той невообразимой нежности, что он дарит. Приятно так, что пальцы на ногах поджимаются. Чону поворачивает голову и находит губы Юкхэя. Целуются они долго, сладко, сквозь лёгкие улыбки и тихие стоны старшего. Из-за большого количества пены Чону не видит действий Юкхэя под водой и потому слегка удивлённо выдыхает, когда чувствует, как его пальцы опускаются ниже, между ягодиц. - Они скучали, помнишь? – горячий шёпот прямо в губы, и Чону чуть ли не дрожит от нахлынувшей волны возбуждения. Поцелуй становится глубже, ласки напористей, стоны чуть громче. Особенно, когда Юкхэй проникает в него одним, а очень скоро и двумя пальцами. Чону выгибается и немного приподнимается. Приходится оторваться от любимых губ, потому что возбуждение Юкхэя упирается ему прямо в поясницу. Он заводит руку назад, находит его член и слышит чужой хриплый тихий стон у самого уха. Неудобно на самом деле вдвоём в не очень большой ванне, особенно учитывая, что оба парня не ниже ста восьмидесяти ростом. Чону инстинктивно хочется раздвинуть ноги шире, но некуда, и он лишь ластится еще больше, почти извивается в чужих руках от удовольствия. Юкхэй трахает его пальцами, с наслаждением слушая чужие стоны и думает, что действительно готов кончить лишь благодаря им. То, как Чону отдаётся во время секса, как тает в его руках и всем своим существом требует большего – несравнимо ни с чем. И каждое движение языка по влажным губам, каждый всхлип и полустон, каждая улыбка, отдающая пошлым диким желанием – способны свести с ума от возбуждения. Юкхэй не знает за какие заслуги на него свалилось это счастье, и дорожит им теперь, как единственным, благодаря чему дышит вообще. Чону кусает собственные губы, когда Юкхэй просит его подняться, а затем припечатывает спиной к прохладной плитке ванной. Он обнимает его, прижимается крепко и быстро проводит кончиком языка по губам младшего. Последний довольно улыбается, обхватывает губами чужой язык и втягивает в новый поцелуй. Чону незаметно тянется к крану с водой и крутит вентиль, ловко настраивая тёплую воду. Просто так. Просто потому что это классно – целоваться под струями воды, что льются из душа, прикреплённого к боковой стенке. Он уже говорил Юкхэю, что хотел бы душевую кабину. Для чего именно – не говорил, но уверен, что тот догадался без проблем, имея великолепную способность опошлить даже покупку лука на базаре. Юкхэй опускает руки на бёдра своего хёна, подхватывает одну ногу и прижимается тесно. Член упирается между ягодиц, и Чону сам тянет к нему руку, направляет возбуждённый орган в себя, насаживается. Юкхэй чувствует, как он хочет его, и еле сдерживается, чтобы не развернуть грубо к стене лицом и не оттрахать так, чтобы Чону скулил от наслаждения. Но сегодня хочется нежно, сегодня хёна хочется именно любить. Он аккуратно входит в него, придерживая за бёдра. Чону обвивает руки вокруг шеи Юкхэя и раскрывает рот в немом выдохе. Замирает, сжимается и чувствует. Каждой клеточкой души – любовь, каждым прикосновением – чужое тепло. Он осторожно кусает линию челюсти своего парня, целует, трётся носом о щеку и любит, любит, любит. Юкхэй двигается внутри медленно, размеренно, сквозь шум воды слушает любимые протяжные стоны и оставляет лёгкие поцелуи на шее Чону. Пару раз не выдерживает и метит влажную нежную кожу свежими засосами. Чону откидывает голову назад и позволяет подхватить себя под бёдра, войти глубже. Громкий стон разливается по небольшой комнате, и Юкхэй ловит его своими губами, запечатывая поцелуем. - Сюйси… я… - Чону всхлипывает и кусает губы, выгибаясь еще сильнее. Собственный член требует ласки и от желания кончить крыша ехать начинает. Но Юкхэй лишь ухмыляется и увеличивает темп, желая увидеть, как Чону накроет оргазм только от одного его члена внутри. И Чону накрывает. Он дёргается несколько раз в чужих сильных руках, дрожит и плавится весь. Стонет громко, протяжно, почти хнычет и тут же тянется целоваться. Юкхэй впивается в его губы и спустя несколько размашистых, сильных толчков, кончает сам глубоко внутри. - Как же здорово, что завтра выходной, - Чону слегка морщится от тянущей боли в пояснице и наклоняется за полотенцем. Юкхэй стоит за пределами ванны, уже в домашней одежде и лишь с полотенцем на влажных волосах. Он согласно кивает и не скрывает жадного взгляда на голое тело прямо перед собой. Его бы воля – Чону только так по квартире и передвигался. - Малыш, ты пялишься, - Чону прячет смущённую улыбку и отворачивается, надевая нижнее бельё. - Куда мне ещё смотреть, когда рядом ты голый? - Юкхэй ещё и облизывается демонстративно. Чону думает, что сгорать от смущения и собственной неловкости почти два года просто невозможно. Рядом с этим человеком вообще противопоказано находиться таким стеснительным, как он. Но он находится и более того, ему это нравится настолько, что пальцы на ногах поджимаются и дрожь по телу, когда Юкхэй вновь прижимает его к себе и целует, проникая языком в горячий рот.