Mianhae?

***

- Я обещаю тебе, что ничего стрёмного не произойдёт. Вы же взрослые люди, а ты, как человек с более развитым интеллектом, чем некоторые японцы, вообще не должен так бурно реагировать на его выпады, - Чону на всякий случай идёт чуть позади Донёна, чтоб тот не успел развернуться и сбежать. Друг ворчит про несправедливость и больную голову уже просто от одной мысли о существовании Юты Накамото, но в целом мирится и даже проявляет активность в супермаркете, выбирая алкоголь покрепче. Чону надеется, что Юта появится позже, чтобы Донён успел накидаться и расслабиться совсем. Но. Всегда существует это грёбаное «но». - Моя любимая сахарная попка! – слышат они радостный вопль из гостиной, и Чону быстро окидывает взглядом прихожую, опасаясь, что Донён найдёт что-то, чем можно прибить Юту. Ибо вопль принадлежал именно ему. - Никаких убийств в моей квартире, - предупреждает он, замечая чуть ли не покрасневшее от злости лицо друга. К ним выходит еле сдерживающий ржач Юкхэй и быстро целует Чону в щеку, игнорируя его праведное негодование. - Прости, хён, мы играли в игру, он проспорил, но я правда не думал, что он скажет это на самом деле, - оправдывается Юкхэй перед Донёном, но слишком довольное лицо выдаёт с потрохами. Чону даёт своему парню лёгкий подзатыльник и хватает Донёна за руку, тащит в гостиную. Последний возводит очи к небу, матерится, но идёт. В комнате оказываются двое: довольный, словно кот, наевшийся сметаны, Юта (Чону даже самому захотелось его ударить), и Сычен, очевидно находящийся в режиме мальчика-цветочка, приветливо улыбается и тихо здоровается на китайском, а потом еще раз на корейском, то ли от волнения, то ли от выпитой бутылки бабского фруктового пива, что стоит позади него. - Понаехали тут, - ворчит Донён в сторону присутствующих японца, китайца и тайско-китайского Юкхэя, и забирается с ногами на диван. Разве что мелом круг не чертит и солью не посыпает, лишь бы демоны, в лице Накамото, к нему не приближались. Пятничная попойка, собранная в честь того, что вся студенческая шайка закрыла сессию, плавно превращается в ленивое лежбище на подушках посреди гостиной. Чону порывался что-то приготовить, но Юкхэевское «да забей, давай лучше пиццу закажем» быстро опустило ему руки. Донён очень скоро опустошает одну бутылку пива и наконец-то успокаивается, не раздражаясь от любого звука, произнесённого Ютой. Однако с дивана всё ещё не слезает, предпочитая держаться на безопасном расстоянии от японца. Последний сфокусировался на Сычене и своём непреодолимом желании объяснить тихому парню, в чём конкретно был не прав препод, который принимал у них сегодня зачёт. Чону видит, что Юкхэю скучно. Чону чует неладное. - А давайте поиграем? – радостно вещает младший. - Вы не наигрались, пока нас не было? – фыркает Донён, однако телефон из рук убирает, нехотя проявляя свою заинтересованность. Чону мысленно ухмыляется – азарт друга нередко приводит к интересным последствиям. Как, например, то японское недоразумение, что сидит сейчас возле Сычена. - О, давай, в бутылочку? – тут же воодушевляется Юта и бросает хитрый взгляд на Донёна, который в ответ показывает фак. - «Правда или действие», - отвечает Юкхэй и делает вид, будто всеобщее закатывание глаз и цокание, мол, ой, да ну нахер, его не касается и вообще к предложению никакого отношения не имеет. – Начинает Донён-хён, даю тебе право над кем-нибудь поиздеваться с целью извинения за крики Юты. Благородный жест какой, блять, думает Чону, но замечая хищное выражение лица лучшего друга, догадывается, что пиздец начнётся через три, два, один… - Окей, Юкхэй, правда или действие? - Правда, - Юкхэй наивен и беспечен. Чону начинает молиться. - Что произошло на той вечеринке у Ёнхо дома, после которой вы с Чону начали встречаться? - Ты был мне как брат, - воет Чону и закрывает лицо руками. Про себя решает, что отомстит же обязательно, тут и ходить далеко не надо будет – Юта, как личный скелет в шкафу Донёна. Юкхэй чуть не давится пивом и смотрит отчаянно, мол, за что, хён, я же парень твоего лучшего друга, я же к тебе по-доброму. Наверняка был уверен, что Донёновские стрелы полетят в Юту, или в самого Чону, мало ли, чем там они подъебать друг друга могут. В конце концов, в их компании есть Сычен, скромность и неловкость которого нередко являются рычагом для всеобщего веселья. А тут такая подстава. - Ну.. мы были пьяные, случайно поцеловались в туалете, а потом я предложил встречаться, - отвечает Юкхэй и умоляет взглядом поверить ему на слово. Чону не убирает рук от лица и отрицательно качает головой. Ах, если бы, Сюйси, если бы. - Нихуя подобного, - ухмыляется Донён, - я знаю, что первый раз вы поцеловались в этой квартире, на кухне. В игре надо говорить правду, так что мы все внимательно слушаем. У Юты аж дыхание перехватывает от восторга. Сычен тянется к телефону и выключает звук. Чону открывает вторую бутылку пива.

***

1 год и 10 месяцев назад

- Ты представляешь, на что способны такие пальцы? Я хочу их облизать… - Блять, Чону, умоляю, я не настолько в говно, чтобы слушать это, – Донён стонет и пихает друга локтём, лишь бы тот успокоил своё разыгравшееся либидо по отношению к новенькому шумному парню в их компании. - Ну, Донён~а, я хочу его. Пиздец, когда я кого-нибудь последний раз хотел? Донёёёён, познакомь меня с ним, - Чону пьяно валится на недовольного друга, который в силу своей не менее пьяной загруженности не в состоянии отпихнуть парня. - Рыбка моя, я знакомил тебя с ним уже два раза и оба раза ты трусливо сбегал от смущения, а позориться с тобой за компанию я не хочу. - Ну а чего он так улыбается своими этими губами, - Чону хнычет и закрывает глаза, вспоминая, как эти самые губы произносили имя их обладателя. Сперва одно имя, затем второе, но лишь для того, чтобы сообщить о запрете называть его «Хван Сюйси», потому что звучит не круто и не пафосно. Чону же оно понравилось куда больше, и про себя решил называть его только так. - Чёрт, чувак, я сейчас блевану, - настороженно произносит Чону, чувствуя неебическое головокружение и неприятный ком в горле. - Вали в туалет, если ты сделаешь это на меня, я натяну тебе трусы на голову. Чону согласно кивает и поднимается. Шатает невероятно, перед глазами плывёт всё, а люди вокруг мешаются в единую массу. В ушах слегка звенит от громкой музыки, и хочется лечь умереть где-нибудь по-быстрому. К счастью, дом у Ёнхо большой и туалетов несколько. Чону целенаправленно идёт в подвал, запинается обо всё, что только можно, даже о воздух, чуть не роняет телефон из рук и потому предусмотрительно кладёт его на ближайший комод. В сознании мелькает мысль, что что-то в этой ситуации соображается, а значит не в такое уж и говно он нажрался - жить можно. Парень находит заветную дверь и со всей дури дёргает ручку на себя. Вваливается в туалет и чуть не ныряет головой в унитаз, потому что запинается обо что-то. - Дверь держи! – слышится взволнованный голос, но у Чону реакция пьяной панды, и он просто опускается на пол рядом с унитазом. И Юкхэем. - Тут замок пиздец, она с этой стороны только ключом открывается, - объясняет Юкхэй и начинает пьяно хихикать, - теперь нас тут двое, мне хотя бы скучно не будет. Чону пытается соображать, очень пытается. Даже тошнота отступает, лишь бы анализ ситуации прошёл успешно. Он сидит на полу вместе с объектом своих желаний, рука которого опущена в унитаз. Что? - Что? – озвучивает свой вопрос Чону, не отрывая взгляда от руки, что по локоть спрятана за белым ободком. - Ой, не спрашивай, - Юкхэй нервно смеётся и смешно отмахивается. - Нет уж бля, я спрошу, - хотя мысленно Чону решает, что всё происходящее это сон, а сам он отключился и лежит где-то на подходе к туалету. - Она застряла, - морщится младший, когда для достоверности тянет руку вверх, - а оказалась там, потому что кто-то долбоёб и уронил телефон. Я бы мог не лезть туда руками, но дверь закрылась снаружи, и мне нужно было с кем-нибудь связаться, чтобы её открыли. - Господи, я отключился и попал в какой-то тупой ситком, - Чону трёт пальцами глаза и пьяненько хихикает, - зато с парнем, который мне нравится, в главной роли. Чёрт. Чёёёёёрт. - В смысле, нет, не нравишься вообще, - Чону в шаге от того, чтобы начать плакать, например, ради разнообразия пиздеца, - точнее, нет, нравишься, конечно, ты классный, и пальцы вон у тебя какие, что даже в унитазе застряли. Блять, нет, я не это хотел сказать… Я хотел сказать, что готов засунуть голову в сортир, лишь бы заткнуться сейчас нахрен. Он обхватывает свои колени руками и прячет голову в них, надеясь, что может быть так его не видно. У Юкхэя на лицо веселье и тихий ахуй от происходящего. Он кончиками покрасневших от смущения ушей чувствует неловкость в их маленьком туалетном мире, но тянется к парню напротив и легонько треплет по волосам. - Чону~я, эй, не надо голову в унитаз, там даже моей руке тесно, - Юкхэй смеётся, а Чону чуть-чуть умирает внутри от того, как мягко звучало его имя из чужих уст. – У тебя телефон с собой? Надо бы позвонить Ёнхо, наверное. - Телефон я оставил на комоде, - бурчит Чону, не отрывая головы от коленей. В этот же момент головокружение охватывает с новой силой. Мутить начинает пуще прежнего, и неприятная подступающая тошнота скручивает живот в тугой узел. - Сюйси, - Чону изо всех сил пытается собрать себя в кучу, контролировать ситуацию и свой организм, - Сюйси, меня сейчас стошнит. Я в туалет ради этого шёл. Сюйси, нам пиздец. - Ты три раза назвал меня по имени, которое звучит не круто. - Ты блять совершенно не на том акцентируешь внимание, - Чону тратит последние остатки сил на слишком длинную фразу и склоняется над унитазом, изливаясь прям на руку Юкхэя.

***

Юта со смеху валится на колени Донёна, который даже не обращает на это внимания, потому что сам угорает на всю гостиную. Сычен смеётся тише, но слишком многозначительно смотрит на руки Юкхэя, спрашивает «а на какую именно?» и вся злобная троица чуть ли не плачет от смеха. Чону, уже давно стушевавшийся за спину Юкхэя, мечтает провалиться сквозь землю. Донён сквозь ржач говорит что-то про «братиш, ты мой кумир», и он в ответ пинает спинку дивана, мечтая, чтобы у этого предателя там пиво разлилось. А еще предвкушая, как вынесет подлой Донёновской заднице мозг, заставив его, например, поцеловать Юту. - Я обязан рассказать это Тэёну, - спохватывается последний и хватает свой телефон, явно намереваясь позвонить их общему другу. Юкхэй грозится убить его и бросается вперёд, в попытке отобрать мобильник. Парни борются, а Донён аккуратно подсаживается к Чону, чокается с ним своей бутылкой и улыбается так по-дурацки, но с долей понимания в глазах. И нет, Чону не согласен, нихрена он не понимает его, потому что переспать по-пьяни с Накамото, которого по идее ненавидишь всеми фибрами души, это не то же самое, что блевануть на человека, которому только что признался в симпатии. - Блин, а я ведь знал, что ты сидишь в том туалете, но не лез, потому что думал, ты сосёшься там с кем-нибудь, не хотел мешать, - Сычен качает головой, продолжая тихо посмеиваться, - а как выбрались-то в итоге?

***

Юкхэй орёт что-то на английском, матерится явно, и дёргается весь, что рука выскальзывает из унитаза и, блять, несёт за собой брызги всего, что только можно и нельзя. Тишина повисает звенящая, даже музыку и голоса людей с верхнего этажа больше не слышно. Весь мир, всё их существование сужается до одной крохотной комнаты, а в головах обоих капсом и сигнальной красной лампочкой – забыть всё, что только что произошло, унести тайну с собой в могилу и не общаться друг с другом больше никогда. Чону шепчет жалобное «прости» и сворачивается клубочком возле унитаза. Мыслей о том, что место далеко не самое гигиеничное и валяться вот так это ну такое себе – не возникает. Вообще никаких мыслей не возникает. Чону даже зажмуривается, заставляя себя думать, что вокруг никого, его самого не видно и вообще этой вселенной больше не существует. - Зато мою руку не ампутируют, и её не унесёт в канализацию, - загробным голосом отвечает Юкхэй и тоже выключается из реальности. Собраться приходится спустя минут семь. Юкхэй за это время перезагружается, задумывается над целью своего существования и почему-то вспоминает тупой мем из интернета, не имеющий никакого отношения к делу. Он понимает, что Чону вырубился по-настоящему, и берёт инициативу в свои руки. Снимает с себя кофту, оставаясь в одной майке, вытирает свою руку, телефон. Долго раздумывает над идеей смыть кофту в унитаз, но остатки трезвости, которых однако стало чуть больше, после случившегося, твердят ему оставить затею на стадии зарождения. Телефон чудесным образом работает, и Юкхэй с облегчением понимает, что ситкомовские юмористические сценки закончены на сегодня, что не может не радовать. Он вызванивает Ёнхо, как, во-первых, хозяина квартиры и вечеринки, а значит и ответственного за свои подставные туалеты, и во-вторых, как самого адекватного из всех, кого знает тут на данный момент. Ёнхо открывает дверь спустя минут пять, за которые Юкхэй успевает подняться и прижать к себе еле стоящего на ногах Чону. Он уверенно рассказывает другу, что помогал парнишке прочистить желудок. А когда Ёнхо интересуется, когда они вообще успели познакомиться, то получает лаконичный ответ: - Мы вообще-то встречаемся.

***

Остаток вечера Чону слишком много думает. Лежит всё той же пьяной пандой на коленях Юкхэя и засчёт пинков друзей иногда отвечает правду на остальной поток каверзных вопросов. Ему плевать, даже когда Юта с хитрой мордой интересуется его любимой позой в сексе. Вся основная мыслительная деятельность сводится к переосмыслению их отношений с Юкхэем. И сопливому заключению, что, пожалуй, любовь выглядит вот так. С первого взгляда и первой обблёванной руки дорогого в будущем человека. Он до сих пор не понимает, почему Юкхэй тогда ответил Ёнхо именно это, а на следующий день вёл себя так, словно они в отношениях уже бог знает сколько времени. Чону пытался избегать его даже, боялся и очень долго смущался от воспоминаний произошедшего, но младший смотрел влюблённо, писал вгоняющие в краску сообщения, звонил после пар и встречал после работы. А Чону терялся в больших карих глазах сильнее с каждым разом и сдавался быстро, принимая их до отвратительного нелепое знакомство, как за нечто предначертанное судьбой – любительницей дешевых ситкомов.