Mianhae?

***

Чону тихо бесится сам на себя, когда понимает, что соскучился. Прошла всего неделя без Юкхэя, а уже появилось непреодолимое желание названивать каждый час и писать нежные сопливые сообщения, словно они вернулись на два года назад и только начали встречаться. Это глупо, как считает сам Чону. Но Тэён говорит, что такое вполне нормально, если вы проводите вместе всё свободное время, а тут пришлось разлучиться. Чону не соглашается с этим фактом, ибо побыть отдельно на самом деле полезно, особенно если ссоры возникают даже из-за разбросанных носков, но продолжать эту тему не хочется, и он быстро меняет её на давно уже интересующий вопрос: - Ты что вообще забыл в нашем кабинете? - А тебе жалко, что ли? Я жду, когда у Тена закончатся съёмки, в студии я, видите ли, всем мешаю работать. - А мы тут, по-твоему, не работаем? – подаёт голос Донён и выглядывает из-за своего компьютера, сверкая недовольным взглядом. - Пару дней в месяц – да, но в остальное время всё агентство задаётся вопросом, чем вы тут занимаетесь, - Тэён зевает демонстративно и смотрит на часы – до конца рабочего дня ещё целый час. - Как-то мы смотрели тут порно, - сообщает Донён, соглашаясь с тем, что занимаются они тут в основном хернёй всякой. - Это было аниме! «Kill la Kill»! – тут же протестует Чону. - Там были голые люди, а всё, что связано с японцами, автоматически извращение какое-то, так что – порно, - лаконично заключает Донён и утыкается обратно в монитор. Чону спорить не собирается, как и выгонять Тэёна из их кабинета. Но вот отстоять своё право священного мужества, которое не ноет без своего парня уже на третий день, в первую очередь перед самим собой – надо. В каком-то роде это даже своеобразный стимул. Ну не школьник же он пятнадцатилетний, и встречаться они не только что начали. Тэён вот без своего тайца не может и пару часов пробыть, потому сидит и ждёт, когда у того закончатся съёмки для журнала, над которым все так активно сейчас работают. Все, кроме веб-дизайнеров, которые основную часть работы сделали еще на прошлой неделе, и Чону даже хочет спросить, чем занимается его друг, и коллега по совместительству, с таким серьёзным лицом. Но внимание привлекает новое уведомление на телефоне.

Xuxi❤ Детка, прости :( мама просит остаться ещё на неделю, чтобы в выходные съездить к тёте на Лантау. Позвони мне, как освободишься

Чону цокает языком и умом понимает, что страшного ничего нет, ещё неделя – это всего семь дней, а он всё ещё не пятнадцатилетний школьник. Но тоска накатывает против воли, а мысли, что сегодня он снова будет спать один, и так еще семь ночей – портят настроение окончательно. Это не нормально – так зависеть от человека. Он смотрит на Тэёна, который подрывается с кресла, быстро сообщая, что «Тен освободился, всем пока», и уносится прочь из кабинета. И вот для них – нормально. Всего месяц ведь встречаются. А для Чону испытывать подобную сильную привязанность слишком неуютно и даже неприятно. Парень терпит ещё целых три дня. Ведёт себя преувеличенно спокойно, ласково желает спокойной ночи на китайском каждый вечер голосовым сообщением, и даже засыпает быстро, не ощущая грубый холод спиной, вместо привычных объятий. Но вечер четвертого дня – суббота, выходной, и слишком много времени для бесплатной рефлексии. Чону умирает от скуки весь день и не выдерживает ближе к его концу:

my baby Jungwoo~ Малыш, я соскучился

А потом действительно ведёт себя, словно пятнадцатилетний школьник, который первый раз признался в симпатии и теперь ждёт ответа. Он успевает переодеться в пижамные шорты и футболку, умыться и даже нервно пролистать ленту инстаграма, когда раздаётся входящий звонок от Юкхэя. - Детка спит? – слышится в трубке вместо приветствия. - Детка собиралась. - М, значит, ты сейчас в домашних шортах и синей футболке, да? - Допустим, - Чону щурится, пытаясь разгадать причину такого интереса к его одежде, - и, если тебе интересно, трусы тоже синие, я сегодня модный. В трубке раздаётся слишком самодовольное хмыканье и старший думает, что разговор окончательно свернул куда-то не туда, после следующих слов Юкхэя: - Последнее я бы с тебя снял. Чону догадывается обо всём сразу, тратит на смущение несколько коротких секунд, а потом интересуется: - А что бы ещё снял? - Я бы аккуратно стянул с тебя футболку и шорты, ты бы остался передо мной абсолютно голым, - голос у Юкхэя хриплый и очень возбуждающий. Чону не тушуется ни разу, когда опускает собственную руку на пах и несильно сжимает его. - Я бы целовал тебя, глубоко и нежно, как ты любишь, - Юкхэй облизывается и это слышно, от чего Чону громко выдыхает, облизывая свои губы тоже, - а мои руки ласкали бы твоё тело, твою нежную кожу, на которой так охуенно смотрятся мои засосы. Чону полыхает весь, переворачивается на бок и утыкается лицом в подушку Юкхэя, чей запах на ней ощущается вдруг гораздо ярче. - Мои пальцы были бы в тебе, пока ты стонал бы подо мной и просил большего. Ведь ты бы просил большего, детка? - Сюйси… да, - Чону тихо стонет, кусает губы и ласкает сам себя, в красках представляя, о чем говорит Юкхэй. - Хочешь меня? – дыхание неровное, сбитое и шепот опьяняющий, такой близкий и родной. - Хочу, - отвечает Чону и сильнее сжимает собственный член, - я бы раздвинул ноги шире, чтобы ты мог быть ещё ближе, чтобы ты мог… - …войти в тебя, - продолжает Юкхэй, с наслаждением слушая тихие стоны. За закрытыми веками одуряющая картина того, как его парень, его обожаемый хён, лежит сейчас на их кровати, возбуждённый и очень горячий, готовый на всё на свете. Юкхэй хочет сойти с ума от невыносимого желания оказаться рядом и воплотить в реальность всё, о чём говорил. - В тебе так хорошо, детка, так узко и горячо, - Чону почти подбрасывает от этого хриплого обжигающего шепота. Он плавится весь, вытягивается как струна и мечется по простыни, зажимая одеяло между коленями, и еле слышно скулит в подушку. Юкхэя надо здесь прямо сейчас и как можно быстрее, не то он свихнётся от этого удушающего недотраха. И сниться им обоим сегодня будут явно не лужайки и поля. Чону быстрее водит рукой по члену, слушая сбитое дыхание Юкхэя в трубке телефона. Всё это такое пошлое, но исключительно их, интимное, личное. Оба очень хорошо представляют друг друга в этот момент, а от желания оказаться рядом стягивает всё нутро, щиплет кончики пальцев, и сохнут губы. Чону не выдерживает – отпускает телефон, зажимая его между щекой и подушкой, а пальцами свободной руки ведёт по своим губам. Облизывает. И Юкхэй слышит это, догадывается и стонет чуть громче. - Ты меня с ума сводишь, Чону~я. Хочу заниматься с тобой сексом всю ночь. Хочу брать тебя на нашей кровати, стоя у шкафа, на кухонном столе и особенно в прихожей. Да, именно там я возьму тебя, когда вернусь. Ты будешь стонать подо мной, просить ещё, - Юкхэй сбивается, приглушенно стонет, очевидно, куда-то в подушку, но продолжает, - а я буду входить в тебя глубже с каждым разом, детка… в тебя или на тебя? - В меня, - отвечает Чону прежде, чем успевает понять суть вопроса. А когда понимает, то сгорает весь, рассыпается пеплом на кровати и изливается в собственную руку, - чёрт, Сюйси… - Четыре дня, милый, потерпи ещё четыре дня, - Юкхэй говорит это с улыбкой – Чону чувствует, - я тоже соскучился по тебе просто пиздец как сильно. В следующий раз ты поедешь в Китай со мной. - Жду тебя, в прихожей пока приберусь, - выдыхает Чону, откидываясь на кровати и выравнивая дыхание, - Wu er ling*. - Wo ye ai ni**, спокойной ночи. Чону улыбается всё оставшееся время, пока убирает последствия их очередных пошлых игрищ, пока зарывается обратно в одеяла, обнимая подушку Юкхэя. И особенно когда получает от последнего сообщение с прикреплённой фотографией длинных пальцев возле пухлых губ.