Mianhae?

***

Главный редактор и один из программистов увольняются слишком быстро и внезапно, прямо во время работы над журналом, моментально оказывающимся в режиме дедлайна. Их работа скидывается на персонал, занимающийся подобной деятельностью, в том числе и на Чону, который не особо приспособлен к таким внеплановым и очень объёмным нагрузкам. В итоге – задержки на работе допоздна, плохой сон, лапша быстрого приготовления на ужин и больная голова. Юкхэй прилетает через два дня, но Чону банально не находит времени даже порадоваться этому факту. А когда младший пишет смс, что прилетит не один, а с каким-то там другом, который собирается переезжать в Корею, то даже успокаивается немного – Юкхэй явно найдет, чем заниматься, пока его парень пропадает на работе чуть ли не двадцать четыре на семь. Гостя зовут Цянь Кун, он на два года старше Чону и аж на три года старше самого Юкхэя. Они знакомятся очень бегло – Чону буквально сразу после обнимашек с Юкхэем извиняется, обещает, что закончит буквально через несколько дней и тогда они смогут нормально пообщаться и потусить в принципе, и сразу удаляется работать. Юкхэй не выглядит расстроенным, быстро хватает Куна и уводит показывать достопримечательности Сеула. Домой они возвращаются к часу ночи, слегка пьяные и очень весёлые. Юкхэй размещает гостя в гостиной, а сам пробирается в спальню и укладывается рядом с Чону, который уже спит. Он не лезет к парню, хоть и очень хочется, понимает прекрасно, что тот устал на работе, поэтому сгребает в охапку и быстро засыпает. Дни сменяются одни за другими. Чону просыпается раньше всех, целует в лоб Юкхэя и быстро уходит на работу. А когда возвращается, то обоих парней нет дома, потому что взбудораженный Юкхэй просто не может усидеть на месте, когда такой классный и интересный гэгэ, с которым можно говорить на китайском, очень хочет узнать Корею, не против познакомиться с его друзьями, а также устраивается на временную подработку в его кофейню. Он спокойно ждёт, когда Чону напишет, что освободился и готов гулять с ними, но старший не пишет, не звонит, лишь желает, по возможности, спокойной ночи и всё так же целует в лоб перед уходом. Пару раз они вместе ужинают, но усталость Чону в этот момент ощущается даже физически, и Юкхэй уговаривает его лечь спать пораньше, пока они с Куном будут досматривать сериал. Когда Чону замечает, что Юкхэй не ночует с ним в спальне, а спит на диване вместе с Куном, то проходит уже две с половиной недели. Почти полмесяца как младший перестал ему звонить и даже пытаться звать куда-либо, потому что знает, что получит отказ и усталое «прости». Он листает ленту инстаграма и видит множество разных фотографий, из разных мест, с разных тусовок, где Юкхэй счастливо улыбается рядом с таким же довольным Куном. Вот они в клубе, а вот в баре, а вот на работе, а вот уже у Юты дома бухают и пересматривают «Доктор Кто» в режиме марафона. Что-то мерзкое и липкое прокрадывается в мозг, оседает там и начинает пускать свои ядовитые корни. Чону устал, измотан, мечтает об отдыхе и не раздражаться по любому поводу. Получается откровенно паршиво, особенно когда Юкхэй постит очередное фото с Куном и подпись «хён съезжает на свою квартиру, буду скучать :’( ». Чону думает: «наконец-то, блять, может кое-кто вернётся на своё законное спальное место хотя бы». Но всё оказывается ещё хуже, потому что теперь Юкхэй остаётся на ночь у Куна. И не один раз. Возмущаться нет смысла, потому что работа никуда не испарилась, журнал всё ещё в процессе, а до его публикации почти две недели. Смысл звонить Юкхэю и требовать внимания, если у самого Чону нет на это времени. Он бесится и ревнует около тридцати минут, пока Донён не возвращается с новой кипой бумаг и не кладёт их прямо перед носом. Парень вновь с головой уходит в работу.

***

Корпоратив по поводу успешного завершения работы над очередным выпуском журнала хочется послать куда подальше, но начальство настаивает чуть ли не в приказном порядке. Пока Чону завязывает галстук, то пытается вспомнить, где вообще в данный момент находится Юкхэй – на работе, или снова с друзьями. Он понимает, что даже не знает расписание смен своего парня, и не узнавал их, когда тот вернулся из Китая. Юкхэй сам уже давно не звонит и не отписывается, где он, с кем и когда вернётся. Впрочем, Чону отмалчивается точно так же. Банально не видит надобности, ведь если бы младшему было интересно что-то, он бы спросил. Юкхэй не может не спросить, такой уж он человек – ничего в себе не держит. Но чем больше Чону думает об этом, тем сильнее опускаются руки. Глупая, отвратительная обида растекается по венам, закручивает мысли в неразборчивый узел из ревности, гордости и словно надевает кандалы на запястья, мешая банально взять телефон и просто позвонить. Просто позвонить. Галстук не завязывается, путается. Волосы не укладываются, а парфюм заканчивается так не вовремя. Чону психует и швыряет пустой флакон на пол. К горлу подкатывает ком, отдаёт в глаза, заставляя их предательски слезиться. Он опускается на край кровати и дышит глубоко, стараясь успокоиться. Берёт в руки телефон, мечтая увидеть там хотя бы пропущенный от Юкхэя, хотя бы смс с сухим «я у Юты», чтобы просто знать, что ему не всё равно. Но вместо этого утыкается взглядом в идиотские горы на заставке телефона, которую сам сменил несколько дней назад. Когда-то там стояла их с Юкхэем фотография. Чону накручивает себя ещё сильнее. Думает о том, как Юкхэй постепенно остывает к нему, влюбляется в Куна. Как целует его первый раз, например, после их совместной смены в кофейне. Слишком отчетливо представляет, как Юкхэй размышляет над тем, чтобы бросить Чону и как в итоге собирает свои вещи. Слёзы начинают литься против воли и в очень большом количестве. Охватывает самая настоящая паника. Горечь, вперемешку с дичайшей ревностью окатывают с ног до головы, топят в себе, как цунами в океане. Чону тихо шепчет «просто позвони», но тут же одёргивает себя, боясь узнать всё то, что сейчас сам себе напридумывал. Страх, что всё может оказаться правдой, настолько огромен, что не оставляет место чему-то другому, вроде надежды, и, особенно, здравого смысла. Чону на секунду кажется, что он свихнулся. Слова Донёна всплывают в голове слишком кстати и слишком не вовремя. «Лучше сделать это первым, потом не так больно будет». Он проглатывает всего себя, давится последними всхлипами, когда более-менее успокаивается и всё-таки открывает контакт Юкхэя в телефоне. Но абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Пальцы сжимают ни в чём не повинный телефон, но Чону из последних сил останавливает себя от желания кинуть его в стену. Мерзкий шепот в голове ядовито подсказывает, что Кун наверняка находится сейчас рядом с Юкхэем, можно позвонить ему. Но Чону не знает его номера и думает даже, что это к лучшему. Не хотелось бы сорваться на малознакомого человека. А в том, что он бы на него сорвался, парень не сомневается. Вместо этого он ищет контакт Юты, но дрожащие пальцы жмут не туда, и открывается весь его профиль. Внимание очень быстро привлекает статус «состоит в отношениях с Дун Сыченом», поэтому Чону моментально меняет тактику и звонит Донёну. - Нахуй этот корпоратив, давай напьемся у тебя?

***

Донён осунувшийся, с синяками под глазами и слишком худой. Чону замечает всё только сейчас и хочет себя убить за это. Вокруг них происходит такое количества дерьма, а они не видели ничего, кроме работы. - Я блять правда думал, что мне плевать, - Донён пинает валяющуюся на полу подушку, пока поднимается с дивана, - ну типа, он на самом деле меня раздражал и отталкивал, я не прикалывался и не выёбывался, как многие думали, - он идёт к шкафу и принимается шариться на полках, что-то разыскивая, - во всех соцсетях в чёрный список его занёс, а когда он ко мне один раз домой припёрся, то тупо не пустил. Потом себя ещё, как идиот, виноватым чувствовал. Донён вытаскивает из кармана какого-то пиджака сигареты и поворачивается к Чону, который по тихой грусти решил допить остатки соджу прямо из горла. - А неделю назад вижу историю Сычена, где они сосутся, и внутри что-то ёкнуло, блять, представляешь. Я тогда сам себя ненавидел, ещё больше, чем этого сраного Накамото. - Почему мне ничего не сказал? – Чону смотрит отчаянно на пачку сигарет в чужих руках и ещё раз шлёт всех нахуй, соглашаясь, что сегодня можно всё. Даже вспомнить старую вредную привычку, от которой отказался на втором курсе. - Если ты даже собственного парня проебал из-за работы, то куда уж я со своим недо-гейством. Как-то вот вообще не до всей этой хуйни было, знаешь. Они выходят на балкон вместе с еще одной бутылкой соджу, сигаретами и одной парой тапочек на двоих. На улице немного сыро из-за прошедшего накануне ливня, но от того приятно прохладно, не душно. Донён закуривает с третьего раза и отдаёт зажигалку Чону, который в свою очередь закуривать не стремится. Вертит сигарету пальцами и уговаривает себя не реветь, как придурок. - Хватит в себе всё держать, а, - пихает его локтём Донён, - я вот сейчас с тобой поговорил, и немного легче стало, а ты для кого тут делаешь вид, что всё под контролем? Вижу же, что реветь хочешь. Ну так реви. И курить тоже хочешь по-любому. Вот и кури, пока дают. Чону дрожащими пальцами зажигает сигарету и затягивается, тут же скручиваясь в приступе кашля. Сигарета падает вниз с окна балкона, а слёзы катятся по щекам по-девчачьи красиво, словно он в дораме какой. Донён сдавленно матерится и приобнимает друга. - Знал бы, что мужики такие козлы, не разрешил бы тебе в школе начинать с Минхёком отношения. Жил бы сейчас с девушкой какой-нибудь, может уже даже женатым. - Она бы мне мозг выносила, как Суён тебе когда-то, - сквозь всхлипы отвечает Чону. - Это да, бабы тоже такое себе, - задумчиво тянет Донён, - предлагаю завести собаку, ты же хотел в универе, помнишь? - А завёл себе вместо собаки парня, - продолжает ныть Чону, но уже заметно успокаивается, ухмыляется даже, вспоминая, что причиной отсутствия собаки стал Хосок, - но лучше бы одумался и купил себе пса. Чуть позже Чону тошнит. Организм не приспособлен к большому количеству алкоголя от слова совсем. И парень знает это прекрасно, но останавливаться не хотелось. Наоборот – пусть будет максимально хуёво, не только морально, но и физически. Он перестал реветь где-то полторы бутылки назад, в голове глухой вакуум, а ревность и обида смешались в одну кучу с тупым похуизмом и безобразной в своём проявлении гордостью. Чону сидит возле туалета и хочет сдохнуть. - Твой придурок звонил мне только что, - Донён спотыкается и чуть ли не валится рядом, вовремя успевая опереться на дверной проём, - я сбросил. Но советую перезвонить и послать нахуй. - Зачем звонить, если можно и молча? – Чону отрешённо упирается взглядом в стену и ухмыляется своему болезненному отчаянию. – Пусть китайцу своему звонит теперь. А сам берёт в руки протянутый телефон и нажимает «вызов». Юкхэй не успевает даже сказать что-либо, как слышит: - Пошёл в задницу, Хван Сюйси, между нами всё… - договорить не может, глаза снова щиплет, а дыхание сбивается. От сердца отрываются какие-то нитки, канаты, оно вот-вот упадёт вниз с громким стуком, распадётся на части. Чону просто скидывает вызов и вновь склоняется над унитазом в рвотном позыве. Донён рядом пьяно сползает по стенке вниз и думает, что проебались они оба во всём сразу.