Мой воспитатель

      — Так значит, вы знакомы уже несколько лет? — недоверчиво спрашивает Чонгук, разглядывая парня своего брата. Чон замечает, какими глазами Хосок смотрит на этого Намджуна, вроде бы… как в них полыхает огонь; как он улыбается, каждый раз, когда Ким шутит, даже если не смешно.       Тэхён пытается не пялиться на широкоплечего молодого человека, но у него, увы, выходит это плохо. Потому что парень очень красив, и если бы омеге кто-нибудь сказал, что он учится на врача, а не участвует в модных показах, то Тэ, скорее всего, не поверил бы.       — Разговариваешь на диалекте… откуда приехал? — пытается наладить беседу Тэхён, нуждаясь в поддержке брата мужа, он то и дело поглядывает на него, но тот вовсю пытается победить в их с Чонгуком игре в глядели.       — Чеджу…       Бывший Ким тянет долго "о~", рассказывая, как он раньше любил с родителями летом ездить к морю.       — А вы… вы давно вместе? — интересуется Намджун, замечая, что двум другим альфам почти по барабану на него.       — Относительно, — улыбается Тэ, отрезая небольшой кусок запеченной курицы и кладя его в рот, — не хочешь чай? Или, быть может, кофе…       — Скоро вернёмся, — чеканит Чонгук, поднимаясь в одно время вместе с Хосоком, и направляется в сторону кабинета.       Пока братья уходят в кабинет Чонгука, Намджун с Тэхёном любезно разговаривают, узнавая друг о друге побольше.       Тэ рад слышать о том, что брат мужа очень внимательно и бережно относится к их отношениям. Намджун рассказывает даже о том, что в скором времени хочет попросить Хосока перебраться к нему в квартиру и жить вместе.

***

      — Что… что скажешь? — Хосок мнётся у дверей, пока брат разливает по стаканам старый виски.       Атмосфера в комнате напряжена, но Хосок старательно пытается этого не замечать. Он разглядывает старые снимки на шкафу, трогает кожаные кресла, как будто в первый раз. Старший альфа высматривает подписанный бейсбольный мяч каким-то известным игроком.       — Он, кажется, милый… — неуверенно начинает Чонгук.       А потом его монолог растягивается на добрых двадцать минут. Он начинает откуда-то издалека, но аккуратными шажками добирается до самой сути, рассуждая над тем, что правильно, а что нет; говорит о природе и возможной семье брата. Но тот лишь внимательно слушает, а потом говорит о том, что чувствует к Намджуну то, что Чонгку чувствует к Тэхёну.       — Я приму тебя любого, — обнимает старшего брата Чонгук, хлопая по спине.

***

      После разговора в кабинете обстановка в квартире Чонов становится более непринуждённая. Все мало по малу привыкают друг к другу, притираются, активно участвуют в разговорах, разгоняя былую нагнетающую тишину, перебиваемую пустыми диалогами.       — Я помню, как мы с Чонгуком, когда были ещё в средней, кажется, школе, — вспоминает Хосок, выпив ещё половину стакана виски, — подрались из-за приставки, — Чон старший смеётся, вытирая проступившую слезу, смотрит верными, почти щенячьими, глазами на брата подмигивая и закидывая оливку в рот.       — У меня даже шрам остался, — хнычет Чонгук, показывая мужу и парню брата маленький шрам на щеке, — после этого родители отобрали и приставку, и телефоны, и даже за компьютер разрешали садиться только для того, чтобы учиться.       Тэхён жалеет своего мужа, словно маленького ребёнка. Жалеет, словно не у этого человека совсем скоро появится первенец.       — Уже поздно, — спустя пару часов уже семейных посиделок, Намджун подаёт голос, обхватывая талию Хосока покрепче, — мы, наверное, пойдём…       Чонгук предлагает остаться, но Ким отказывается, ссылаясь на то, что завтра учеба, а отсюда до его универа не меньше часа добираться, да и у Хосока работа.       Альфа крепко обнимает пьяного брата, жмёт руку Намджуну и платит за такси, улыбаясь тёплой улыбкой.       И сидя внутри тёплой машины, с любимым человеком в обнимку, Ким понимает – его приняли в семью. Не все, конечно, но это пока что…

***

      Когда Чонгук поднимается обратно в квартиру, Тэхён маячит на кухне, убирая со стола грязную посуду и расставляя всё по местам. Омега загружает посудомоечную машину, заполняет холодильник и, утомленный, приземляется на стул.       Чонгук видит усталость на лице беременного омеги, заваривает ему чай, достаёт вкусняшки и ставит всё перед сонным Тэхёном.       — Спасибо, — омега целует любимого в щёку, когда тот нагибается к нему.       Руки Чонгука сильные, но плеч Тэхёна она касаются мягко, массируя. Альфа самодовольно хмыкает, когда его муж расслаблено откидывает голову назад, прикрывая глаза от удовольствия.       — Ты очень хороший брат, знаешь? — Тэхён медленно разлепляет глаза, упираясь ими прямо в чоновы, улыбается.       — Ты флиртуешь со мной?       Пара недолго задерживается на кухне, разговаривая о сегодняшнем вечере и о том, какой Намджун всё-таки милый.       — Ты придумал имя? — неожиданно спрашивает Чон. Он думает, что ребёнок уже скоро появится на свет, а ещё ничего даже не готово.       Тэхён не задумываясь отвечает Бомгю. На самом деле, он и сам не знает почему, просто всегда мечтал назвать первенца именно так.       Смакуя имя на языке, Чонгук думает, что имя действительно хорошее. Малыш Бомгю… Чон Бомгю. Звучит!

***

      Утром, когда солнце только появилось над горизонтом, Тэхён уже готовил мужу завтрак, попутно развешивая мокрое бельё. Чон пытался отвлечься от ноющей боли в спине после домашних дел, просматривая старые фотографии мужа.       На одной из них он ещё совсем маленький, может, год или два, похож немного на девочку, но всё такой же красивый. Ещё одна фотография сделана, кажется, в садике. Чонгук хмурый, словно у него отобрали игрушку и вроде бы так и есть; на заднем фоне отчетливо видно ребёнка с белой плюшевой собачкой.       — Доброе утро, — заспанный, Чонгук подходит к мужу сзади, целуя в макушку. Волосы на голове старшего растрёпанны, похожи на гнездо, на правой щеке остался красный после сна след, а штаны сползли ниже трусов.       На фоне голоса из телевизора ни капли не портили уютной атмосферы. Натуральное освещение сквозь зашторенные шторы только добавляло в обустроенную квартиру мягкости и тепла. Тэхён расплывался в улыбке, наблюдая за поедающим сэндвич Чонгуком. Он рассказывал что-то о работе, о том, что есть парочка смышлёных стажеров и, быть может, кого-нибудь из них он попросит остаться.       — Хочешь позвать Хосока с Намджуном в горы? — неожиданно спрашивает Чонгук. До младшего не сразу доходит суть вопроса, поэтому он удивлённо пучит глаза и быстро кивает головой.       — БОЖЕ! — кричит омега, хватаясь за округлившийся живот, — Чонгук… — Тэхён хватается за руку мужа, пальцами впиваясь в кожу, — пихнул! Он пихнул меня только что!       О каких сэндвичах может идти речь, когда твой малыш первый раз толкается? Чонгук трогает живот, улыбаясь, как слабоумный, потому что чувствует. Он ощущает, как какая-то часть маленького тельца всего на миг касается того места, где лежит ладонь; Чон целует Тэ в животик, наслаждаясь моментом. Оба уже на диване смотрят что-то по tv, но старший сосредоточиться не может. Он всё никак не может оторваться от мужа.       — Нужно будет сходить в больницу, — Тэ путает пальцы в волосах любимого, — врач должен проверить нас…       — Ладно, — Чонгук поднимается, направляясь в комнату, — поехали выберем что-нибудь малышу? — светится, словно гирлянда, думает о том, как скоро перестанет спать по ночам, но мысли об этом совсем не пугают. Наоборот, Чонгук ждёт этого всем сердцем…