Лишняя осень

***

      После последнего разговора Куджо стал замечать, что Какёин нарочито избегает контакта с ним, либо отделываясь сухими фразами, либо же прячась даже от зрительного контакта. Это казалось странным, да и логического объяснения подобному поведению Джотаро дать не мог, из-за чего, натянув привычную маску безразличия, пытался всем своим видом показать, что все в порядке.       Обедать одному было непривычно. Раньше Куджо никогда бы не подумал о том, что ему придется привыкать к одиночеству, которое в последние годы являлось неотъемлемой частью его жизни. Сидя на скамейке, ссутулившись, упершись локтем правой руки в колено и ладонью этой же руки подперев подбородок, Джотаро пустым взглядом наблюдал за затягивающими небо серыми тонкими облаками. Острая нехватка кого-то говорящего под руку рядом сейчас особенно ощущалась, отчего у Джотаро ныло где-то в области груди. Если думать логически, то Куджо и Какёин никогда бы не смогли стать друзьями из-за слишком явных различий в характерах. Легкость и наивность души Нориаки никак не укладывалась в голове Джотаро, заставляя чувствовать себя порой неотесанным болваном, не способным испытывать и минимальный спектр чувств. Пусть Джотаро этого и не показывал, но его беспокоило порой то, насколько неестественно холоден он на фоне искреннего Какёина. Куджо полностью игнорировал собственные доводы о потенциальной дружбе с Нориаки, ссылаясь на нечто фаталистическое, связывающие их между собой.       Какёин старательно опускает голову, пряча взгляд, когда замечает, что Джотаро идет навстречу в узком коридоре. Упрямо игнорируя подобное поведение, Куджо все же досадно фыркает себе под нос, как только Какёин удаляется дальше по коридору, становясь вне зоны видимости. Странно, но Джотаро понял, что после того, как общение с Нориаки резко оборвалось, перешептывания о Какёине практически сошли на нет. Возможно, это произошло из-за банальной потери интереса к новичку, возможно, из-за чего-то другого. И второй вариант уже давно не давал Куджо покоя.       Сказанная Нориаки фраза о странных возможностях явно не была случайной. Куджо более чем был уверен в том, что Какёин хотел через эти слова сказать что-то о себе, о чем боялся говорить напрямую. И Джотаро грызла непонятная злость на себя самого за то, что он не в состоянии понять чужие эмоции, не умеет читать между строк и все воспринимает буквально и в лоб.

Как бы ты к этому отнёсся?

      Бессонно глядя в темный потолок, мигающий лунными бликами, Джотаро устало трет рукой переносицу, размышляя. Какёин, который, если судить слухам, что делать стоило в последнюю очередь, скрывал свою личность ото всех, боясь и словом обмолвиться с окружающими, решил вдруг резко выдать такое откровение. Значит, Нориаки действительно волновало мнение Джотаро, ибо, скорее всего, Какёин разглядел в Куджо того самого друга, которому можно открыться.       Джотаро все же решается взять инициативу в свои руки, не в силах больше терпеть невидимую стену, возникшую из ниоткуда между ним и Какёином.       После окончания занятий, выйдя в коридор, Джотаро замечает среди толпы Какёина. В серо-черной массе Куджо видит рыжие волосы, гармонично контрастирующие с зелёным гакураном. Из-за цветового контраста, казалось, будто Нориаки среди всех этих людей чужой, не свой. Хотя, пожалуй, так и было. Пробравшись через толпу спешащих домой учеников, Джотаро незаметно хватает Какёина за локоть, притягивая к себе. Нориаки, испуганно обернувшись и приоткрыв губы, замирает в нескольких сантиметрах от лица Куджо, нервно переводя дыхание. Читая в глазах Какёина недоумение и даже какой-то страх, Джотаро ослабляет хватку, позволяя ему отстраниться. — Что такое? — пытаясь сохранить спокойствие, спрашивает Нориаки, отводя взгляд, будто боясь смотреть Куджо в глаза.       Застыв, так как почувствовал странное ощущение ступора, Джотаро не сразу находит нужные слова, из-за чего молча стоит, едва держа Нориаки за руку, понимая, что физический контакт уже перешел все дозволенные лимиты времени.

Ему просто нравится держать Какёина за руку, но Джотаро не до конца понимает, почему.

      Какёин стоит со все так же опущенной вниз головой, и Джотаро замечает, как рыжая прядь скрывает лицо Нориаки, аккуратной волной спускаясь по скуле. Да и сам Какёин будто пытается спрятаться от бессмысленно идущей мимо толпы, которой нет до них дела, пытается спрятаться от Джотаро, чувствуя его корящий взгляд. — Расскажи мне, что не сказал тогда, — с трудом собравшись с мыслью, нескладно выпаливает Джотаро, не зная, как объяснить свои намерения.       Подняв голову, Нориаки испуганно смотрит на Джотаро, глядящего на него сверху вниз. Какёин слегка ведет плечом, ощущая, как кто-то из проходящих мимо него учеников неловко толкнул его в бок. Джотаро понимает, что выбрал не самое лучшее место для того, ибо тому вряд ли было бы комфортно изливать душу и привлекать к себе лишнее внимание среди толпы учеников. Отдернув руку, Нориаки поджимает нижнюю губу, тихо произнося: — Нечего тут рассказывать.       Куджо не решается отступать и, заметив, как Нориаки уже собирается развернуться и уйти, произносит: — Я просто хочу тебе помочь.       Это звучало странно. Пусть искренне и честно, но громче, чем хотелось бы, и от лица Джотаро даже как-то неуместно. Нориаки, услышав это, замирает на месте. Уже стоя спиной к Куджо, до этого желая уверенно уйти, Какёин чувствует, как потеют ладони, а глаза испуганно бегают из угла в угол. Сжав кулаки, Нориаки поворачивает голову в сторону, дабы видеть Джотаро. Приоткрыв рот, желая ответить, но на секунду задумавшись, Какёин облизывает пересохшие губы, после чего все же отвечает: — Жди меня завтра на крыше после занятий.       Куджо озадаченно смотрит на Какёина, но, услышав и осмыслив ответ, молча кивает, убирая руки в карманы гакурана. Увидев это, Нориаки отворачивается, молча удаляясь из здания школы, оставляя Куджо в гордом одиночестве. Еще некоторое время простояв на месте, Джотаро привычно поправляет кепку, все еще провожая уходящего Какёина взглядом, не желая терять рыжую макушку из виду. Но зеленый гакуран со временем сливается с черно-серым фоном, медленно исчезая.       Вернувшись домой, Джотаро непривычно чувствовал себя полностью измотанным морально. Проигнорировав приветствие матери, Куджо заходит в свою комнату, дабы скинуть гакуран и бросить школьный портфель, после чего, вытащив из ящика стола неоткрытую пачку сигарет, убирает ту в карман штанов, уходя из комнаты. Направившись в сторону веранды, Джотаро думает о том, что теоретически завтра может сказать ему Какёин. Рассказать все начистоту? Или же попытается поставить точку в их еще толком не завязавшейся дружбе из-за недосказанности? Выйдя на веранду, Куджо садится на деревянный пол и щелкает зажигалкой, закуривая. Устало наклонившись вперед, упираясь локтем в колено, а ладонью подпирая подбородок, Джотаро смотрит на блеклое небо, кусая фильтр сигареты. Хочется подумать о чем-то отстранённом и приземленном, но в мыслях лишь Какёин, который так и намеревался спутать мысли. Нориаки с его испуганными фиолетовыми глазами, с его аккуратным профилем, с легкой горбинкой на едва вздернутом носу, с рыжими вьющимися волосами и тонкой линией губ. Устало выдохнув, Джотаро наклоняет голову вниз, держа сигарету зубами, стягивая правой рукой с головы кепку, сминая.

***

— У меня с детства были проблемы.       Джотаро настороженно наблюдал за тем, как сидящий перед ним на скамье Какёин смотрит куда-то влево, подпирая подбородок ладонями, опираясь локтями на колени. — И, наверное, делиться чем-то настолько сокровенным неправильно.       Цокнув языком, как бы выражая свое несогласие, Джотаро смотрит на Нориаки исподлобья и откидывается корпусом назад, держась руками за ограждение, находящееся позади. Сухой ветер на крыше особенно ощущался в легких, тяжело оседая в горле, иссушая. — Это прозвучит глупо, но что-то мне подсказывает, что я должен тебе рассказать обо всем.       Куджо видит, как Нориаки легким движением головы поправляет мешающую ему челку, которая закрывала глаза из-за порывов ветра. Выражение лица Какёина в данный момент отражало смесь светлой тоски и тяжелой безнадежности. Искренне удивляясь, Джотаро замечает, что он ни с чьего лица никогда ранее не мог считывать эмоции так ясно, как с лица Нориаки. И если при их встрече в коридоре Куджо видел страх и загнанность Какёина, то сейчас пустое отчаяние. — Может, тебе это в чем-то поможет, хотя, думать о подобном глупо, — Нориаки грустно усмехается, слегка качнув головой в сторону, прикрывая глаза.       Ветер путает рыжие волосы, ярко контрастирующие на бледной коже. Поднеся ладонь к лицу, парень худыми длинными пальцами убирает завитую прядь за ухо, позволяя Джотаро, наконец, целиком узреть опечаленное лицо. — Когда мне было четыре года, у меня появился друг, — Нориаки вытягивает ноги вперед, слегка откидывая голову назад. — Правда, была одна проблема. Видеть этого друга мог только я. — Обычные детские замашки, — фыркает Куджо, но услышав тихий вздох Какёина, осекается, поджимая нижнюю губу. — Он помогал мне со всякими мелкими вещами. Предположим, он мог достать мне спрятанные матерью конфеты с верхней полки, до которой мне было не дотянуться, он зашторивал занавески перед сном в моей комнате, доставал из-под стола упавший карандаш.       Какёин кладет правую ладонь на свое левое плечо, впиваясь в то пальцами, грустно усмехаясь. Смотря куда-то вбок, намеренно игнорируя зрительный контакт с Джотаро, Нориаки, глубоко вздохнув, продолжает: — Мать относилась к этому спокойно, считая, что все пройдет с возрастом. Но я не понимал, что именно должно было пройти. Ибо я точно был уверен, что мой друг не какой-то плод воображения, он реален. Когда на кухню резко кто-то заходил, а я в это время пытался стащить с верхней полки печенье, я пугался, из-за чего банка с печеньем, которую до этого друг мне мирно спускал, падала на пол, разбиваясь. Последствия были физическими, реальными, а значит, и друг тоже. Отец устало качал головой, мать записывала к психологу, ибо эта «детская чепуха» длилась уже слишком долго. Я посетил впервые психолога где-то лет в одиннадцать, и когда он попросил меня доказать существование моего друга, я сделал, как мне было сказано.       Проведя рукой по волосам, Нориаки устало закрывает глаза, мотая головой из стороны в сторону. — Думаю, это было зря. Психолога, кстати, потом уволили, и я чувствовал свою вину. Мать и отец не понимали, в чем дело, но решили, что будет лучше, если я никому не буду рассказывать о своих «особенностях».       С последних слов Какёин усмехается, печально щурясь и прикусывая нижнюю губу. — Но это было только на словах просто. С детства я думал, что такие «друзья» есть у всех, из-за чего спокойно разговаривал с другими на эту тему, а меня считали сумасшедшим. Я менял школы чуть ли не каждый год и даже после того, как начал скрывать свои способности, все равно чувствовал себя лишним, не вписывающимся. Мне было тяжело с кем-либо наладить контакт, я подсознательно избегал окружающих. Не знаю, влияло ли на это еще незабытое детское чувство вины, или же это был банальный страх. Я не хотел, чтобы со мной кто-то общался, я боялся сделать ему плохо, напугать его. Напугать своим существованием и тем, кем я являюсь на самом деле. Пока мать пыталась замолить мое «проклятье» перед господом, я одиноко сидел в комнате, бесцельно глядя в потолок.       Куджо слышит, как Нориаки шмыгает носом. Посмотрев из-под козырька кепки на Какёина, Джотаро видит, как тот неуклюже утирает нос тыльной стороной ладони, часто моргая. — Но, придя сюда, я впервые чувствую себя уютно. Мне кажется, что я нашел свое место, а когда столкнулся с тобой, осознал почему-то, что именно ты меня выслушаешь и поймешь, — шумно выдохнув через нос, Нориаки пытается выдавить из себя улыбку, но это получается крайне кисло и жалко.       Не зная, как реагировать, Куджо лишь сухо хмыкает и убирает руки в карманы гакурана, позволяя Нориаки продолжить. — Это было крайне наивно с моей стороны полагать, что ты не воспримешь меня, как сумасшедшего. Я знаю, как это сложно, поверить в то, чего не видишь.       Неловко дергая рукой, Куджо ощущает, будто по правой ладони что-то крадется, невесомо обвивая. Переведя взгляд на Какёина, Джотаро хмурится. Почувствовав тяжелую сухую нависшую тишину, Нориаки прикрывает глаза, делая глубокий вдох. — Прости меня еще раз, — после этих слов Какёин встает со скамьи, поправляя спутанные волосы. — Я пойму, если ты не захочешь меня видеть после всех бредней, что я рассказал тебе. Хоть ты и сам попросил меня.       Вспоминая свои слова о желании помочь, Куджо осознает, что данной встречей только поставил Нориаки в тупик, усугубив ситуацию. Джотаро даже близко не понимал, как и чем можно помочь Нориаки, ибо в голову ничего толкового не приходило. Видя, как Какёин направляется к выходу, дабы спуститься с крыши, Куджо хочет как-то окликнуть Нориаки, какими-то словами заставить того остаться с ним. Но слова будто теряют весь свой смысл, на ум не шло чего-то подходящего, из-за чего Джотаро молча стоит, наблюдая, как Какёин, опустив плечи, удаляется, а дверь за ним тихо захлопывается.

***

      Возвращаясь домой, Куджо чувствовал себя паршиво и непривычно тоскливо. Казалось, будто что-то ускользало от него, из-за чего он был не в состоянии понять всего того, о чем толковал Нориаки. Бесцельно мотаясь по улицам, Джотаро невольно замечает уже ушедшее за горизонт солнце, что вещало о начале вечера. Мотаться в поздний час по переулкам уже не казалось Куджо такой поганой идеей, что и повлекло за собой события, которые перевернули жизнь Джотаро с ног на голову.

***

      Он не знает почему, но что-то заставляет его задержаться ненадолго после уроков, намеренно медленно собирая вещи, наблюдая за уходящими учениками. Точно зная, что даже в такой относительно поздний час найдет Нориаки на крыше, Куджо, привычно закинув портфель через плечо, усталой походкой вышел из класса.

Пусть это будет то, о чем он думал.

— Я думал, что ты убежал с концами, — грустно ухмыльнувшись, отвечает Какёин.       Куджо замечает Нориаки с другой стороны крыши, с той части, которая не шла во двор. Переступив через ограду, Какёин, обеими руками держась за перила позади себя, слегка отклоняется вперед, устойчиво стоя ногами на небольшом выступе крыши, который продолжался чуть дальше за ограждением, являясь продолжением плоскости. Сейчас Куджо кажется, что Нориаки выглядит каким-то свободным, не скованным привычной тоской. — Были некоторые проблемы, — убрав руки в карманы гакурана, фыркает Джотаро, смотря в спину Нориаки.       Рыжие волосы слегка развевались от легких порывов прохладного осеннего ветра, из-за чего челка Нориаки закрывала часть лица. Полы зеленого гакурана так же тормошились ветром. — Проблемы, из-за которых тебя не было пять дней?       Нориаки оборачивается, глядя Куджо в глаза, отчего Джотаро ощущает неприятное чувство вины, колющее в области груди. Фыркнув, опустив глаза, Куджо лишь нервно пожимает плечами, будто отнекиваясь. Заметив это, Нориаки грустно улыбается уголками губ, не зная, как завязать дальнейший разговор. — Это были серьезные проблемы, — намеренно акцентируя внимание, Куджо пытается подвести диалог к тому, ради чего он, собственно, сюда и пришел.       Отвернувшись, Какёин поджимает нижнюю губу, наблюдая за уже пожухлой осенней картиной. Ему одновременно и грустно, и хорошо от вида серо-желтой растительности и потрескавшихся тонких пленок льда на лужах. Постоянная нервная балансировка между позитивным взглядом на жизнь и желанием упасть в безграничное серое отчаянье.       Какёин еле заметно вздрагивает от медленно нарастающего позади него звука тяжелых шагов и позвякивания цепи. Когда звук прекращается, Нориаки, расслабив плечи, глубоко вдыхает, вновь поворачивая голову в пол-оборота, но таким образом, что теперь Куджо мог видеть лишь профиль. — Иногда, — Какёин начинает говорить будто не Куджо, а самому себе, смотря вниз. — Мне кажется, что вокруг все складывается неправильно.       Не смея перебивать Нориаки, Куджо молча достает мятую пачку сигарет из кармана, после чего закуривает. — Будто события с самого рождения складываются не в твою пользу, — Нориаки слегка запрокидывает голову вверх, прикрывая глаза, поддаваясь колким порывам осеннего ветра.       Джотаро встает от Нориаки так, чтобы лицо Какёина было повернуто в его сторону. Оперевшись спиной о металлическую загородку, Куджо вертит пальцами сигарету, задумчиво смотря вниз, ожидая. — Все так хотят быть особенными, не такими, желают вырваться за рамки нормального, не осознавая того, что их ждет осуждение и банальное неприятие, — грустно усмехнувшись, Какёин жмурится то ли от ветра, то ли от нахлынувших эмоций.       Пальцы Нориаки сильнее, до белеющих костяшек, впиваются в перила перегородки позади. — Сколько воли и сил нужно человеку, чтобы оставаться в здравом уме, когда он уже точно, без подростковых предрассудков понимает, что не вписывается в сложившуюся картину мира?       Джотаро грызёт фильтр сигареты, пытаясь скрыть глаза под козырьком кепки, не решаясь. — Сколько воли и сил нужно, чтобы не сойти с ума от одиночества, понимая, что оно будет преследовать тебя всегда?       Осмелившись повернуть голову в сторону Нориаки, Джотаро видит, как губы Какёина нервно поджаты, а на щеках появился легкий румянец. Заметив Куджо, Нориаки шмыгает носом, отворачиваясь. — Прости, что нагружаю тебя своими проблемами, — извиняясь, произносит Нориаки, глубоко вздыхая, пытаясь успокоиться. — Просто ты единственный, кто меня слушает.       После этих слов Нориаки все же вновь оборачивается в сторону стоящего рядом Джотаро, приоткрывая потрескавшиеся губы, желая что-то сказать, но не решаясь. Рыжие растрепанные волосы путаются между собой, падая на глаза, но Нориаки не желает поправлять их, все так же упорно продолжая держаться за перекладину позади себя. Яркий цвет волос и зеленый гакуран на фоне потухшей осени казались Куджо какими-то неестественными, будто сам Какёин не вписывался в окружающий пейзаж. Возможно, в словах Нориаки было что-то большее, чем переполненная пафосом меланхолия. Возможно, даже правда. Полы наполовину расстёгнутого гакурана едва колыхались сзади. Куджо замечает, что гакуран не был привычно застегнут под горло. Из-под зеленой небрежно застегнутой формы был виден ворот белой рубашки. — Ты единственный, кто хочет меня услышать, — наконец, решившись, заканчивает мысль Нориаки.       Небрежным жестом бросив окурок на каменный пол, Джотаро сминает тот ботинком, после чего, убрав руки в карманы гакурана, переводит взгляд на Нориаки. Куджо видит, как глаза Какёина едва поблескивают от выступивших слёз, и больше всего Джотаро в этой ситуации поражало то, насколько сильно Нориаки доверял ему и насколько сильно готов был открыться. Видимо, в жизни действительно присутствует какая-то доля фатализма, на который уже не раз ссылался сам Нориаки. — Прости меня, — полушепотом произносит парень, отворачиваясь, опуская голову, глядя вниз. — Я просто действительно поверил в то, что нашел человека, который сможет меня понять. Наверное, я ошибся, и в этом совершенно нет твоей вины. Виноват в этом лишь я, полагающийся на свою интуицию и идущий на поводу у наивности.       Куджо видит, как Какёин слабо улыбается, устало закрывая глаза. Сейчас Нориаки казался таким слабым, будто готовым упасть с крыши от любого дуновения ветра, совершенно этому не сопротивляясь, поддаваясь течению, позволяя мнимой судьбе взять все в свои руки.       Постоянная балансировка на грани здравого смысла и сумасшествия. — Я просто хотел, чтобы кто-то был со мной, не убегал, не стыдился меня, не боялся, принимал меня таким, какой я есть, но оно мне не позволяет! — полностью охваченный тоской и жалостью к самому себе, всхлипывает Нориаки, уже не скрывая своего подавленного состояния.       Джотаро хмыкает себе под нос, после чего привычно бубнит «яре-яре». Испуганно вздрогнув, Какёин ощущает, как что-то твердо держит его за талию и тянет назад. Обернувшись на находившегося рядом Куджо, Нориаки видит, что тот, как ни в чем не бывало, спокойно стоит, убрав руки в карманы. Ощущаемое нечто легким движением перетаскивает Нориаки за ограду крыши, ставя напротив Джотаро. Дрожащий, парень ощущает слабость в ногах и горький ком в горле, пальцы лихорадочно дрожат, а в голове назревает уйма вопросов, которые Какёин не в состоянии озвучить за раз. — Наверное, стоило сказать тебе об этом сразу, — с некой виной произносит Джотаро, теребя пальцами козырек кепки, исподлобья глядя на ошарашенного Нориаки.       Не в силах больше стоять на ногах, Какёин обессиленно падает на колени, не заботясь о том, что может испачкать форму о грязный каменный пол. Он безмолвно сидит на коленях, опустив руки, отчего те ощущали холод едва влажного каменного покрытия крыши. Подняв голову вверх, дабы смотреть Куджо прямо в глаза, Нориаки подрагивающими от шока губами спрашивает, хрипя: — Почему ты раньше не сказал?       Опустив голову, Нориаки закрывает лицо руками, тихо всхлипывая, дрожа всем телом. Не в состоянии больше наблюдать за душевными терзаниями, Джотаро подходит ближе к Какёину, присаживаясь на корточки рядом. Осторожно, боязливо кладя тому руку на плечо, он произносит что-то эмоционально-нейтральное, пытаясь успокоить Нориаки. Куджо знал, что Какёин — не дурак, а значит, все понял. — Я так рад и так расстроен одновременно, — задыхаясь, захлебываясь рыданиями, не стесняясь Куджо, произносит Нориаки.       Прикусив губу, Куджо кладет вторую руку на другое плечо Нориаки, желая того приобнять, остро ощущая на уровне эмпатии нужду в защите и понимании. Какёин, почувствовав это, упирается лбом в плечо Джотаро, тяжело всхлипывая, шмыгая носом. Рыжие волосы полностью спутались между собой, ярко контрастируя на черном фоне гакурана. Какёин и сам осмеливается обнять Джотаро, сильнее вжимаясь в того, будто желая спрятаться, считая, что именно Куджо в состоянии обеспечить ему недостаток всего того, в чем он нуждался ранее. — Почему ты молчал? — тихо спрашивает Какёин, нервно облизывая губы.       Слезы кололи глаза, заставляя часто моргать, щеки горели, а в горле неприятно першило. Джотаро чувствует тепло в области шеи из-за неровного дыхания Нориаки, а голос Какёина, раздавшийся прямо под ухом, заставляет неловко вздрогнуть. — Я все расскажу тебе позже, не беспокойся. Это долгая история, — Куджо неловко похлопывает Какёина по плечу, глядя куда-то вдаль.       Нориаки еще некоторое время тихо хнычет, медленно успокаиваясь, пальцами то сжимая, то разжимая гакуран на спине Куджо. Кажется, начал крапать мелкий дождь, отчего Джотаро морщит нос, ощущая внезапно упавшую на кожу холодную каплю. Сначала одну, потом вторую. Не двигаясь, Какёин все так же сидит на каменном полу, прижимаясь к Куджо, пытаясь выровнять дыхание. Третья, четвертая. Холодный моросящий осенний дождь равномерно шелестел облезлой листвой деревьев. Обнимая Куджо сильнее, Нориаки явно дает понять, что не желает покидать крышу, выражая свое наплевательское отношение к противной мороси. Спустя пару минут мокрые рыжие волосы небрежно спадают на лоб, затем на нос, заставляя Нориаки неловко фыркнуть. Джотаро был готов поклясться, что даже подобные истерики Нориаки заставляли его не реагировать с привычным раздражением, а сочувствовать, вызывая желание защитить, помочь, спасти. И ничто не могло на данный момент изменить его мнение. Ни холод, ни дождь, ни напряженная ситуация. Будто все в этом мире говорило об одном.

Защити Нориаки Какёина.