Лишняя осень

***

      В комнате Джотаро прохладно и слегка дымно. Превратившийся в серый блеклый дым табак висел мутной, едва заметной пеленой под потолком, заставляя Нориаки щуриться с непривычки. Сидя на футоне, Какёин упирается спиной в стену, прижав колени к груди, упершись в них подбородком, заинтересованно смотря на неторопливое безделье Куджо. Джотаро, откинувшись на деревянном стуле, сидел за письменным столом, бесцельно глядя в затуманенный потолок, выдыхая из легких очередную порцию дыма. Покрутив пальцами тлеющую сигарету, парень мнет ту о стоящую на столе запачканную пепельницу, после чего переводит взгляд на молчаливо сидящего Нориаки. Какёин, заметив это, смутился, натянуто улыбаясь. — У тебя уютно, — не к месту произносит Нориаки, пытаясь вывести Куджо из состояния десятиминутного молчания. — Да, неплохо, — равнодушно отвечает Джотаро, цокая языком, скрещивая руки на груди. — Так, значит, у всего этого есть объяснение? — Нориаки делает акцент на слове «этого», желая до конца понять все то, что около получаса объяснял ему Джотаро до того, как уйти в томное продолжительное молчание. — Да, дед сказал, что все это называется «стэнд» и зависит от силы духа и еще какой-то мифической требухи, — отмахивается Куджо, явно уставший разжевывать все Нориаки.       Честно говоря, Джотаро до сих пор и сам не верил в россказни деда, но то, как тот начал суетиться, неожиданно позвонив дочери на телефон и интересуясь здоровьем внука, до этого держа паузу более года, весьма озадачило Куджо, заставив взять всю инициативу на себя. — У кого-то появляется с рождения, а у кого-то при определенных событиях, — повторяет ранее сказанную Джотаро фразу Какёин, обнимая себя за плечи руками, невольно ёжась.       Куджо с некоторой опаской и сочувствием смотрит на явно испуганного полученной информацией Нориаки. Тяжело вздохнув, Джотаро шумно отодвигает деревянный стул, на котором сидел до этого, после чего подходит к футону, на котором сидит Нориаки, неловко усаживаясь рядом. Вытянув ноги вперед, Джотаро опирается руками позади себя на футон, слегка прогибаясь в спине, глядя на задумчивого Какёина. — Думал, тебе станет от этой информации легче, — озадаченно произносит Куджо, цокая языком.       Поджав нижнюю губу, Нориаки кисло улыбается, прикрывая глаза, будто молча извиняясь. — Легче, просто я около десяти лет ходил в неведении, сторонясь окружающих, а теперь ответы внезапно приходят ко мне буквально за один день, еще и окружая единомышленниками, — Какёин грустно ухмыляется. — Похоже на большую затянувшуюся шутку.       Повернувшись к Какёину лицом, Джотаро, слегка подвинувшись ближе, кладет руку Нориаки на плечо, слабо сжимая то. — У тебя есть доказательство всему происходящему — я, — хмыкнув, отвечает Джотаро.       Нориаки переводит взгляд на лежащую у него на плече чужую руку, видя, как параллельно белой крупной ладони чуть выше будто парит полупрозрачный светло-фиолетовый силуэт еще одной ладони. Глубоко вздохнув, Нориаки произносит: — Когда твой дед приедет? — Старик обещался на следующей неделе, — почесав затылок, отвечает Куджо. — Он нам все подробно объяснит, так что пока лучше не злоупотреблять полученной силой.       Внимательно наблюдая за тем, как Джотаро снимает с головы кепку, кладя ту рядом на футон, Нориаки едва щурится, впервые за долгое время чувствуя спокойствие и защищенность. Подняв голову, он аккуратно выпрямляет ноги, пытаясь телом ближе пододвинуться к сидящему рядом Джотаро. Куджо, заметив телодвижения Какёина, ничего предпринимать не стал, спокойно сидя на месте. Подвинувшись ближе, Нориаки неловко вытягивает руки вперед, обнимая Куджо за плечи. Уткнувшись носом в плечо, пытаясь скрыть свое смущение, Какёин тихо бубнит: — Спасибо, Джотаро.       Парень уверен, что просто обязан поблагодарить Куджо сейчас. Пусть вклад Джотаро в жизнь Какёина и кажется со стороны крайне малым, Нориаки уверен, что именно Куджо поможет (или уже помог) ему разобраться в себе и позволит двигаться дальше. Отучит Какёина оглядываться с опаской по сторонам, бояться себя и других, прятаться и скрываться. — Знаю, это выглядит и звучит крайне странно, но, мне кажется, не будь у нас с тобой этих стэндов, мы бы никогда не стали друзьями, — все так же утыкаясь носом в плечо Куджо, произносит Нориаки подрагивающим от волнения голосом.       Выслушав Какёина до конца, Куджо неаккуратно похлопывает Нориаки ладонью по спине, не зная, как именно нужно поступать в такие моменты. — Возможно, ты прав, — отвечает Джотаро, искоса смотря на рыжую макушку, уткнувшуюся в плечо.       Сейчас Куджо почему-то хочется выразить свою заботу по отношению к Нориаки: погладить того по голове, обнять в ответ, произнести какую-нибудь бессмысленную ободряющую фразу. Но Джотаро сдерживается, находясь под контролем своего здорового эгоизма и уже привычной и ему, и окружающим напыщенной черствости. Какёин был похож на потерявшегося ребенка, который, наконец, найдя своих родных, едва сдерживает слезы, чтобы не расплакаться от счастья. И Куджо даже понимает, наверное, все эти эмоции. Возможно, для Какёина это было нечто, похожее на пробуждение после долгого вязкого ночного кошмара, не желающего оставить его в покое. — Расскажи мне, что было тогда, — будто опомнившись от минутного помутнения рассудка, Какёин отстраняется от Куджо, боязливо отодвигаясь назад, отворачиваясь, желая спрятать от глаз Джотаро выступивший на щеках неловкий румянец.       Услышав просьбу Какёина, Куджо несколько смутился, но, опомнившись и вернув лицу привычное выражение уверенности и безразличия, сухо ответил: — Обычная драка, один на четырех или около того, — почесав затылок, пытается припомнить детали Джотаро.       На самом деле, вспомнить ситуацию в красках было достаточно сложно, ибо существовало несколько нюансов. Во-первых, Джотаро не желал рассказывать всю историю в красках из-за того, что стеснялся высказать всё напрямую. Ему было стыдно признаваться, что в тот момент, когда он, к счастью или к сожалению, завернул в этот злосчастный переулок, испытывал странное непривычное ему смятение, растерянность и тоску. Сознаваться в, как казалось Куджо, девчачьем припадке эмоций, крайне не хотелось, ибо подрывало здоровый эгоизм. Во-вторых, было сложно объяснить Какёину неделю отсутствия, ибо Джотаро был уверен, что фразой «я решил самостоятельно сдаться полиции и с неделю посидеть в тюрьме» запутала Нориаки бы ещё сильнее, вызвав уйму вопросов. Да и Куджо считал, что расскажи он обо всём Какёину, не скрывая деталей, то предстанет перед Нориаки трусом, готовым забиться в угол клетки, прячась от неожиданно нависших проблем. — А потом мне нужно было подумать в одиночестве, — выкрутился Джотаро, угрюмо хмыкая.       Понимающе склонив голову влево и едва заметно улыбнувшись, Нориаки молча кивает. — Просто я чувствовал себя в тот момент брошенным, — устало протягивает Какёин, опуская взгляд, смотря на белое, слегка мятое покрывало, лежащее поверх футона.       Нориаки вновь прижимает колени к груди, будто пытаясь спрятаться от Джотаро. — Наверное, это звучит эгоистично, — замечает Какёин, смущаясь. — Нет, не звучит, — пожав плечом, ровно отвечает Куджо, отворачиваясь от Нориаки.

***

      Приезд Джозефа Джостара принес в некогда мирный и молчаливый уютный домик семьи Куджо бесконечную суматоху и шум. Кто бы мог подумать, что один старик может самостоятельно устраивать такой балаган, не имея на то веской причины. Холли была крайне рада приезду отца, всячески пытаясь вытащить сына из комнаты, дабы тот провел время со своим «любимым дедушкой, ведь он так редко нас посещает». Но Джотаро и без того был заинтересован визитом деда, делая жест уважения, не проявляя в открытую раздражения по отношению к Джостару. Как только Холли покинула гостиную, лицо Джозефа приобрело серьезное выражение, отчего Куджо стало даже немного не по себе. — Дела приобретают серьезный оборот, — вполголоса комментирует ситуацию Джозеф, кладя руку на плечо Джотаро. — Мне многое нужно тебе рассказать.       От деда Куджо узнает о сущности стэндов, о родословной Джостаров, о том, как эти стэнды различаются друг от друга, как приобретаются и прочее. Как оказалось, владельцев стэндов было, даже в кругу общения Джозефа, гораздо больше, чем Джотаро в принципе мог себе представить. Радоваться такому дару или же тревожиться? Решить это Куджо для себя сейчас не мог. — Больше всего переживаю за мою Холли, ибо ее вся эта чепуха тоже может коснуться, причинив вред, — с опаской и горечью вздыхает Джозеф, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку деревянного стула.       Сидевший за столом напротив деда, Джотаро понимающе кивнул, настороженно глядя в дверной проем, за которым виднелась Холли, что-то активно убирающая в коридоре. Парень почувствовал неприятный и необоснованный укол вины, по силе схожий с тем же ощущением, которое Куджо испытывал перед Нориаки. — Есть еще один человек, который обладает стэндом, и я его знаю, — произносит Куджо, упираясь взглядом в деревянное покрытие стола.       Джозеф задумчиво хмыкает, явно давая понять внуку, что желает знать подробности. — Но он обладает им с рождения. Правда, всегда считал это каким-то отклонением, из-за чего стэнд вряд ли развивался, — продолжает Куджо, все так же пряча взгляд. — Бедный малый, — с сожалением произносит Джостар. — Ему наверняка было чертовски тяжело находиться без поддержки и понимания, считая себя изгоем. — Да, тяжело, — повторяет за дедом Куджо, поджимая нижнюю губу.

***

      Сам того не замечая, Джотаро начал проводить с Нориаки гораздо больше времени, чем с кем-либо и когда-либо. Общение с Какёином было крайне непринужденным, легким, ненапряженным, отчего Куджо впервые за долгое время ощутил состояние душевного спокойствия и полного взаимопонимания. С Нориаки хотелось поделиться всем: начиная с мелких душевных проблем и заканчивая более серьезными вопросами. Но Куджо, стесняющийся и откровенно боящийся своих эмоций, рьяно скрывал и давил в себе желание подобных душевных излияний. Какёин же, наоборот, щебетал обо всем подряд настолько непринужденно, что Джотаро в который раз на фоне Нориаки ощущал себя морально и эмоционально умершей личностью, способной испытывать либо регулярное раздражение, либо нечто едва похожее на радость, чувство, которой испарялось так же быстро, как и появлялось. Ему думалось, что играй он роль молчаливо-шатающейся за Какёином фигуры, Нориаки было бы и этого достаточно. Видно было, что Какёин настолько оголодал по общению и пониманию, что готов был довериться Джотаро целиком и полностью, добровольно давая право тому буквально залезть в сердце и душу. — Идем, Джотаро, если будем долго сидеть на ветру, то простудимся.       Куджо поднимает задумчивый взгляд, видя стоящего перед ним Нориаки, укутанного в кофейного цвета шарф, накинутого поверх привычного зелёного гакурана. Оглядываясь по сторонам, Джотаро устало поднимается с белой обшарпанной скамьи, стоявшей в местном городском парке, тонувшем в серых сухих листьях и туманной осенней тоске. Широко улыбающийся Нориаки прячет руки в карманы, наблюдая за ленивыми телодвижениями задумчивого Джотаро. — Может, твой Хейрофант дотащит меня до реки, на которую ты так рвешься? — ухмыльнувшись, шутит Куджо. — Много чести, — отнекивается Нориаки, тихо рассмеявшись. — Скоро река замерзнет, и ходить к ней не будет смысла, да и вообще в холод вылезать из дому не сильно хочется, — пожав плечами, разъясняется он.       Лишь кивнув, соглашаясь, Джотаро плетется позади Какёина, наблюдая со спины за плавно идущим вперед другом, чья походка была легкой, чем-то напоминающей женскую. Нахмурившись, Куджо нервно цокает языком, отводя взгляд в сторону. Он и Нориаки настолько разные, неподходящие друг другу ни по одному пункту, но нашли для себя максимальное взаимопонимание. Избавившись от одиночества, Куджо ловит себя на мысли, что, наверное, главное для него в жизни было найти себе похожего, да только Нориаки ничем не напоминал Джотаро, лишь наличием стэнда. Возможно, дело было в более глубоких вещах, нежели схожих вкусах и позициях, о которых Джотаро банально не знал и не подозревал. Какёина же, кажется, подобные мысли не терзали, и тот наслаждался общением с Куджо, желая выжать максимум, будто боясь, что вот-вот, и Джотаро внезапно исчезнет, оставив Нориаки вновь в одиночестве.       Дойдя до небольшой набережной, Какёин, облокотившись о железную перегородку, ограждающую от реки, задумчиво и заинтересованно смотрит на практически недвижимую черную воду, прячущуюся под грязным слоем серого тонкого льда. Подойдя ближе, Куджо встает рядом, едва запрокидывая голову наверх, глядя на серый блик осеннего скрытного солнца. — Все эти стэнды кажутся такими нереальными, не вписывающимися в окружающую действительность, — тихо вздохнув, произносит Нориаки, едва вытягивая шею вперед, будто пытаясь что-то рассмотреть в непроглядной серости реки. — Главное, что теперь ты можешь не сомневаться в их существовании, — протягивает Джотаро в ответ, доставая из кармана надорванную пачку с сигаретами. — Никогда бы не подумал, что смогу спокойно с кем-то этим делиться, не получая в ответ негодования и презрения, — улыбнувшись, отвечает Нориаки, поворачивая голову в сторону Куджо, который безрезультатно щелкал зажигалкой.       Поправив шарф, Какёин заинтересованно смотрит на попытки Джотаро зажечь сигарету. Нервно хмурясь, когда в очередной раз порыв холодного ветра задул огонёк дешёвой зажигалки, Куджо, будто сдаваясь, злобно смотрит на нее. — Давай помогу, — предлагает Нориаки, делая шаг вперед навстречу Джотаро.       Осторожно забирая у Куджо зажигалку, Какёин, слегка поднимает голову вверх, дабы встретиться с Джотаро взглядом. Смущенно улыбнувшись, Нориаки заботливо одной рукой закрывает сигарету от ветра, другой несколько раз щелкая зажигалкой, наблюдая за тем, как зажатая губами Куджо сигарета начинает мирно тлеть. Бледные костяшки пальцев розовеют на холодном ветру, а костлявые пальцы сильнее впиваются в зажигалку, будто не желая отдавать. Мирно кивнув головой, Какёин нехотя кладет зажигалку в карман Джотаро. Выдыхая дым, Куджо тихо произносит украдкой «спасибо», получая в ответ лишь молчаливую улыбку. Несколько секунд Нориаки стоит напротив Джотаро неподвижно, опустив голову, морща нос от режущего обоняние табака. — Какёин, — откашлявшись, зовёт Куджо, заставляя Нориаки вздрогнуть.       Подняв голову, сокращая разницу в росте, Какёин смотрит в глаза Джотаро, ожидая продолжения фразы. — Снег пошёл, — неловко произносит Джотаро, одной рукой поправляя упавшую на глаз Нориаки чёлку, смахивая несколько мелких снежинок, запутавшихся в рыжих волосах.       Оглянувшись, Какёин видит, как на тёмный асфальт медленно падают мелкие снежинки, тут же тая. Повисла молчаливая пауза, которую разбавляло лишь шумное дыхание курящего Куджо и шелест голых веток деревьев. Поднимая глаза в небо, Нориаки щурится, прикладывая ладонь ко лбу. На слегка розовые щеки падают снежинки, остаются на едва видимых светлых ресницах, тают, оставляя легкие мокрые следы.       Неловкие фразы, неловкие паузы, неловкие обстоятельства, кружащие вокруг Нориаки уже на протяжении трёх месяцев. — Осень закончилась, — будто подытоживая, произносит Какёин.