Малахит и Бирюза

       Вся моя замечательная жизнь вечно норовит свернуть куда-то не туда. Вот и сегодня она опять меня уводит в непонятные дебри.        Задание предельно понятное: не упускать из виду объект. Вот женщина сидит за столом, мило улыбается официанту, заказывает кофе и тут же тревожно оглядывается по сторонам. Хочется хлопнуть себя по лбу. Ну кто так вообще делает? Просто феерическое попадание во всеобщее поле зрения.        Через час эта недальновидная клуша поднимается с места, направляется по делам. Заворачивая за очередной дом, мне хочется хлопнуть себя по лбу, и посильнее. Дело я так же феерически просрала, заметив свою обожаемую макушку и услышав весьма недовольные замечания от Роджерса.        И я прекрасно понимаю, что огребу просто огромное количество работы за провал миссии. Ну, и отложение моих блестящих планов по карьерному росту.        — Мсье, простите. Вы не подскажете, как пройти к метро? — с явно французским выговором спрашиваю у очередного парня, которому насолил, наверняка неплохо, Стив. Уж сколь щедра на приключения моя жизнь, то я вообще рядом не стояла с тем, во сколько раз превосходит в этом плане жизнь Роджерса. — Я думала, что метро в той стороне, но пройдя его там не оказалось… Невероятное везение, наверное, — и обворожительная улыбка.        — Так метро в другой стороне, — моментально меняется парнишка. — А куда вам надо?        — О, даже не знаю, — я закатываю глаза, не прекращая улыбаться. — А что бы вы посоветовали? Первый день в Америке.        — Правда? Что ж, я могу составить вам компанию, леди.        Ещё пара секунд и меня стошнит от собственной приторности. Роджерсу хоть мозгов хватило уйти подальше.        — Что вы, я не хочу вам доставлять неудобств. Но мне было приятно с вами пообщаться, — махнув ладошкой, я поворачиваюсь и моментом скрываюсь за поворотом. Пройдя квартал, я выворачиваю на улочку, где должен быть Роджерс. Парень так и бредёт по улице, только под ноги и смотря.        — Добрый вечер, Стивен, — шутливо говорю всё с тем же акцентом, слегка толкая в плечо. — Как дела?        — Как обычно, — небрежно пожимает он плечами, так и не поднимая головы.        — У меня свободный вечер. Есть планы?        — Не особо.        — Замечательно! Куда пойдём?        — Тебе совсем неймётся? — косится на меня Роджерс. — Вечно ты какая-то счастливая. С трудом верится, что это безо всякого…        — Не-не, это не по моей части. Просто мир прекрасен! Поживи ещё лет двадцать и поймёшь. Может быть.        — А тебе — сколько? Сорок лет, что ты так уверенно говоришь об этом?        — Но-но, мне ровно столько, на сколько я выгляжу, — погрозив пальцем, я смотрю на Стива. — Пойдём в кино, нет?        — По-моему это мальчишки должны приглашать девчонок.        — От тебя не дождёшься, Стив, приглашения. Даже немного обидно.        И тут парень останавливается, стараясь на меня не смотреть и начиная нервно потирать шею. И именно в этот момент я думаю, что его стоит поцеловать. Господи, аж колени подгибаются!        — Тогда приглашаю тебя в кино. Попкорн тоже за мой счёт.        У меня хватает сил только на то, чтобы набрать воздуха и перестать дышать. Он уверенно, ничуть не стесняясь, позвал меня на почти свидание. И от такого предложения я просто не могу отказаться и не похвалить Стива: я аккуратно целую его в острую скулу и сразу же цепляюсь за локоть. От собственной, такой детской, выходки кружится голова… И когда меня так накрывали чувства? И стараюсь вообще в его сторону не смотреть.        Вечер становится одним из лучших в моей долгой жизни. И чёрно-белые картинки кажутся самыми цветными и красочными, словно ты сидишь сразу на съёмочной площадке. И даже секундное замешательство, проводит меня Стив до дома или нет, не может испортить впечатления.        — Вот, теперь и ты знаешь, где я живу, — радостно указываю на свой дом с крыльцом, как сразу из дверей вылетает жилец с первого этажа, а следом за ним летит чемодан.        — Вон отсюда! Забудь сюда дорогу! — визжит девушка, выкидывая пакеты следом.        — Это, к слову, Мэдисон. Моя квартирантка, — небрежно комментирую, вставая на месте, словно вкопанная. Стив округляет глаза, и смотрит на меня с удивлением. — Заехала буквально месяц назад. Если не учитывать вот этой сцены — самая тихая девушка. А кто этот мальчишка — я даже не в курсе, — наглое враньё. — Эй, Мэд, как дела? — небрежно кричу я девушке.        — Прекрасно! — она моментом меняется, улыбаясь, но всё так же тяжело дышит. — Зайдёшь на чай?        — Дай мне несколько минут!        — Я как раз дела закончу, — Мэдисон кивает в сторону возмущённого таким диалогом парнишки.        — В общем-то, и всё… — в предвкушение неловкой паузы, начинаю я.        — Ты занята в воскресенье?        — Время найду.        Довольно улыбаясь, я неловко обнимаю Стива, который явно этого не ждал. И, слегка отодвинувшись, я смотрю в его голубые глаза, потом на губы, снова в глаза, но дальше что-то сделать не решаюсь. Секунда. Две. Три?..        — Тогда я подойду к двум часам?        — Буду ждать.        Отпуская Стива, получается только быстро улыбнуться и повернуться в сторону дома, где Мэдисон всё ещё выкидывает тряпки сожителя. Она звала меня на чай, стоит зайти.        Закинув сумку к себе на верхний этаж, я спускаюсь вниз и вместе с последней ступенькой заканчиваются крики. Резкий хлопок дверью.        — Не разломай дом, пока он ещё мой.        — Этот домик с десяток таких, как я, выдержит, — влетая на кухню, девушка моментально наливает воды в чайник.        Он звонко шлёпается на плиту, а Мэдисон плюхается на стул, словно это не она — милая и аккуратная девочка, поступившая на медика. Перед моим носом плавно опускается корзиночка с печеньем, с тихим шорохом касаясь выбеленной скатерти.        — Что за мальчишка? — отводит разговор в сторону квартирантка, выбрав, правда, не самую удачную тему.        — Ты явно хочешь узнать о том, почему я так поступаю?        — Не каждый отдаст целый дом, со временем, конечно, в Квинсе, с очень удачным расположением. С одним единственным условием, которое озвучивать не хочет. У тебя есть труп и тебе его надо спрятать? — пытливо смотрит Мэдисон. — Или что? На тебя объявили охоту и ты избавляешься от этого дома? Что за такая веская причина?        Настроив себя на серьёзный лад, я протяжно вздыхаю, откусив печенья:        — Ты поймёшь через много лет, Мэд. Проживёшь долгую жизнь, у тебя будет огромная семья, дети… — смотря на шокированную Мэдисон, я вспоминаю сотни других девушек, которые были на её месте. Страх в глазах, непонимание происходящего и определенно мысли о поехавшей моей крыше. Мне остаётся только быстро выдохнуть и махнуть рукой. — Ты потом поймёшь, только храни это в памяти. Когда я исчезну, через год, два или три, в крайнем случае — через шесть лет, ты найдёшь на двери письмо. И дом — твой. Официально, по всем бумагам и прочему. Там же ты найдёшь и то самое условие, которое выполнить будет легко. Не переживай, там даже ничего сверхъестественного. Если только чуть-чуть.        — Это уже выглядит сверхъестественно, — фыркает Мэд, поднимаясь за кружками. Небольшой чайник начинает закипать. — И твои эти вечные приключения, от которых по ночам не спится. Все эти парни, которые сюда приходят… Сколько у тебя вообще их было?        — Мно-ого, — на это возмущение остаётся только округлить глаза. — Чисто потому, что я тебя выбрала, поделюсь секретом: я сплю не со всеми.        — Представляю, что было бы, если бы ты спала со всеми. Но вот, всё же, сколько я их видела, этих парней… Ты хоть в одного была влюблена? Чтобы прям до мурашек?        Ох, заковыристые ты вопросы задаёшь, девочка.        — И все они, знаешь, выглядят сами по себе однодневками. Как некоторые девушки, но тут… Наоборот немного.        — Ты ещё молодая, неопытная, — усмехаюсь я, вспоминая свои первые отношения, оттого немного хмурясь. — Самый первый мой ухажёр, трудно припомнить сейчас, был совсем… иным. Было неприятно, мерзко даже, и страшно. А что дальше? Вот, что громыхало в моей голове. Именно громыхало, попросту вышвыривая остальные мысли. С каждым новым мужчиной всё становилось холоднее, с опытом становилось проще… — снова усмехнувшись, кружку, поставленную Мэд возле корзиночки, пододвигаю поближе. Яркий запах луговых трав поднимает на поверхность и другие воспоминания, немного мешая сосредоточиться. — Надеюсь, тебе повезёт с первого раза. Но если ты хоть на йоту сомневаешься — беги без оглядки. Даже если покажется, что жизнь коротка: беги.        — Ты меня пугаешь, если честно, Кейт. Точно у психолога была?        — Его я посещаю чаще женского врача, — отпив немного, я беру сладкое песочное печенье, улыбаясь этой самой полураваленной печенюхе. — Правда, ты поймёшь. Вопрос в том — сколько пройдёт лет?        За посиделками, подобно этой, проходит не один мой вечер. Равва на это всё бесодейство лишь угрюмо кряхтит и говорит, что пора прекращать. И выглядит он при этом ужасно уставшим, как будто на смертном одре. Актёр.        Каждую неделю я жду лишь одного: воскресенья. Не потому, что можно отоспаться. Или потому, что начальство лично мне в этот день не клюёт мозги. А тот самый нескладный мальчишка, который всё время щурится от яркого солнца и пинает камешки на дороге, пока ждёт меня. Который смотрит на меня, словно на дурочку, и не понимает, что нашёл.        Или в те моменты, когда лениво целует в шею, как можно сильнее прижимая к себе, спрашивает, откуда я такая взялась.        — Ты в курсе, что мы немного опаздываем на открытие? — широко улыбнувшись, ворчит Баки, по-братски загребая меня под мышку и отлучая от прекрасных мыслей. — Пошли, твоего Стива заберём.        — А что он сам не зашёл? — выворачиваюсь совсем по-девчачьи, немного испортив свой колосок, и легко пихаю Баки в бок. Да уж, с этим засранцем не подружиться было грехом. Дамский угодник и редкостный нахал.        — Дела, — важно поднимает палец он и вздёргивает подбородок. — Ни малейшего понятия, что он там удумал. Надеюсь, не в очередной раз подаёт свои документы. Говорила с ним об этом?        — Я из военных, так что — без толку. Пыталась, чего уж там, — я вздыхаю, начиная в тон Барнса ворчать. — Ты его лучше меня знаешь: как упрётся, встанет ослом, ты его не сдвинешь. Вот сколько ему не говори держать язык за зубами, нет же, находит себе передряги, в которые и влипает.        — Та-ак, а вот и он, — завидев Стива издалека, говорит Бак. — Достал билеты?        — Просто повезло, — тяжело дыша, говорит он и сразу смотрит на меня. — Привет.        — Привет.        Даже несмотря на далеко зашедшие отношения, мы со Стивом не съехались, и потому почти каждая наша встреча начиналась с неловкого «привета»; здороваемся каждый раз словно впервые. И по-дурацки отводим взгляды, будто Барнс ничего не знает.        — Так, голубки, мы опаздываем. Так что руки в ноги и в театр, на свои места, — хватая нас снова своими ручищами, Баки чуть ли не тащит нас внутрь.        Только переступив порог, меня охватывает тягучее напряжение, до боли знакомое.        — Мне нельзя. Я должна уйти.        — Ты сдурела? Новый спектакль! — праведно возмущается Барнс. — Когда ты ещё успеешь на него попасть?        — Я не могу. Стив, нужно с тобой поговорить, один на один, — тревожно глядя на него, я мгновенно разворачиваюсь и иду в ближайший закоулок, Роджерс шаркает следом. Осмотревшись по сторонам, вздыхаю от той ноши, которую на себя взвалила больше полугода назад. — Однажды бы этот день настал, и такое впервые. Я даже не знаю, как тебе всё правильно сказать и не запороться.        Вдох. Выдох. Успокойся. Отдай письмо.        — В этом конверте письмо, которое я написала пару месяцев назад. Прочти, подумай, ещё раз прочти и ещё всё хорошенько обдумай. Выдохни. С Баки лучше не советоваться, а то чего ещё напридумываете…        — А что случилось? — всё-таки спрашивает он. — Что ты так резко уходишь?        — Я уезжаю, и надолго. На год, два, три… Я могу пропасть и на десять лет. Не знаю. Может быть меня не будет неделю, но вряд ли. Прочитаешь через неделю, — я тычу пальцем в сероватую бумагу в его руках, — так будет проще, думаю. Если не объявлюсь через неделю… Только не думай, что я тебя кинула! — нахмурившись, я ищу даже отголосок сомнения на его лице. Его нет, к облегчению. Напоследок мне хочется лишь одного: аккуратно обнять Стива и легко поцеловать в шею, больше вдыхая его приятный запах. — Прощай.        Убегаю оттуда, не оборачиваясь, возвращаюсь к своему дому и достаю уже другое заготовленное письмо, что должно остаться у Мэдисон. Девушка сейчас на учёбе, и скоро вернётся домой, заметив на своей дверце конверт.        — Ты в этот раз волнуешься, — комментирует Равва, заползая в свою закрытую переноску. Он привык к подобной суете, но такое волнение было в самом начале. — Я тебе сразу говорил про эти отношения.        — Надеюсь, что справимся мы быстро. И я вернусь в течение года, — скидывая в сумку растасканные по всему дому вещи, ободряюще говорю. Больше для себя.        — Так бы не сказал, — словно принюхиваюсь, припечатывает ящер. — Пахнет серьёзной гадостью. Искать придётся долго исходник, сомневаюсь, что в два года уложимся. Плюс вся эта галиматья с законами. Соперник серьёзный.        Дорога до ближайшей лесополосы занимает час, и там я выпускаю дракона. Увеличиваясь в размерах, ящер лишь фыркает, открывает портал и ждёт меня. Связав свою силу с порталом, я подаю знак Равве. Даже не знаю, куда нас закинет на этот раз, но белёсая пелена впереди заставляет сердце сжиматься.        — Я не могу сейчас, — спрыгивая и отходя подальше, я обхватываю себя руками. — Дай мне пару минут. Я же не знаю, когда вернусь.        Рыкнув недобро, напарник падает на бок и смотрит. Проходит минута, две, три, и я не могу: всё моё существо тянет в этот портал, а тревожное чувство становится головной болью. Тряхнув головой, Равва зубами хватает меня за одежду и входит в портал. И прав: неизвестно, сколько бы ещё я так стояла.