Малахит и Бирюза

       — Это было не самое приятное путешествие, — фыркнув, я всё же отряхиваю пыль. Заслышав посторонний шум, еле заталкиваю Равву в рюкзак. Судя по говору на улицах, мы попали во Францию.        — Мы во Франции, — бурчит ящер из рюкзака. — Всё здесь насквозь провоняло этими распутными французами.        — Переставай жаловаться. Лучше узнать, какой сейчас год. Если всё нормально, просто обратимся в посольство США.        — Обращаться будешь ты.        Фыркнув на это замечание, я вываливаюсь на улицу. Шатаясь, ошарашенно смотря по сторонам, всматриваясь в лица прохожих. Кто-то вздыхает, а кто-то и резко вскрикивает, увидев меня. Прикоснувшись к виску, чувствую липкую кровь. Эта, хвала небесам, моя, пусть и рана уже затягивается.        — Какой год? Где я? Где… Я?        Через минут от силы десять за мной приезжает полиция, забирая в участок. До них не сразу доходит, что я не местная, не француженка; американский представитель приезжает через полчаса, повезло просто, что «местом высадки» стал Париж.        — Здравствуйте, мисс. Я выступаю от лица США. Как вас зовут? Что последнее вы помните?        — Какой сейчас год? — выдавливаю из себя многострадально, стараясь не рассмеяться.        — Тысяча девятьсот сорок пятый, — непонимающе говорит мужчина. — Вы были в заточении? Что с вами произошло?        — Я… ничего. Ничего не помню, кроме… Знаете, это называется… Чтоб его! Квинс… Я из Бруклина. Да. Это пригород или город, возле Большого Яблока.        — Бруклин, да? — он мгновенно записывает это в блокнот. — Имя? Вы своё имя помните, мисс?        — Джером. Кейт Джером, это помню. И то, что случилось… Не знаю даже, что произошло. Последнее — заходила к подруге в гости, в Квинс. Год сорок первый, наверное. Или сорок второй. Как я оказалась здесь? И вообще, где я?        — Это Париж, Франция, — на автомате отвечает представитель. — Вам оказали медицинскую помощь?        — Не особо, — потираю нервозно локоть, стараясь не смотреть на собеседника. Авось догадается, что что-то не срастается в моём разговоре. — Что будет дальше? У меня ни денег, ни документов…        — Мы всё решим после того, как проверим информацию. Пока оставайтесь здесь, вам окажут медицинскую помощь. Я скоро вернусь.        Как следствие всей этой баламути, меня отсылают в Америку. Видите ли, в СНР про меня всё-таки помнят. О чём я незамедлительно узнаю через пару дней.        — Живучая ты скотина, Джером, — заявляет мне Томсон, встретив меня в аэропорту с тем самым потрёпанным рюкзаком. — Мы все подумали, что ты скопытилась.        Нервно улыбнувшись, я стараюсь на него не смотреть, ища что-то под ногами.        — Неужто совсем всё плохо? Ты меня помнишь?        — Смутно, — выдавливаю, мельком глянув на него. Одежда получше, зато синяки под глазами теперь заметнее. — Больше помню образ.        — Тебя полгода искали по всей стране. И даже запросы делали в другие страны. Ты, как-никак, ценный работник.        — А где я работала? — идя следом, я сверлю ему взглядом между лопаток. Пожалуйста-пожалуйста, пусть всё это побыстрее закончится! Грёбанная работа на правительство. — Ну, это что-то связанное с армией?        — Вроде того. Но, если у тебя всё будет хорошо, и серьёзных проблем с памятью нет, то вернёшься в свою часть. Или куда поинтереснее попадёшь, — аккуратно делится он. Умён, зараза, умён! Только я-то всё помню, но знать тебе — не обязательно.        — Это радует. Наверное.        И виснет эта неловкая тишина, что тянется до самого дома, где живёт Мэдисон. Где я жила.        — А ты ничуть не изменилась, Кейт. Не осунулась, выглядишь всё также свежо. Не считая всех этих царапин, ты прежняя. Интересно бы узнать, что с тобой стряслось.        — Мне и самой интересно. А мы приехали, что ли?        — Вообще-то это твой дом.        — Это не мой дом, — наотрез говорю я. — Это даже на Бруклин не похоже.        — Правильно, потому что это — Квинс. Ты жила тут.        — Нет. Вези меня домой. Или в часть. Или куда ещё, но если ты утверждаешь, что это мой дом — ты ошибаешься.        — Ты его подарила некой Мэдисон, которая тут теперь живёт. Нам стоит зайти, может, вспомнишь что. В крайнем случае, переночуешь тут, а дальше — определимся.        И даю голову на отсечение, что этот тип что-то чует неладное. А ещё в рюкзаке ворочается Равва.        Мэдисон встречает меня, совсем не ожидая. Она, ожидаемо, беременна, что только всмотревшись можно заметить. Её муж сидит рядом, не совсем понимая происходящего. А за чаем она рассказывает всё то, что успела повидать со мной за несколько месяцев. По её рассказам, мы дружили. Но я жду одного имени, которое должно дать мне повод к действиям. Пока что вокруг царит тишина, слышны лишь постуки часов-тихоходов. Тик. Так. Тик…        — Стива ты тоже не помнишь? Ты за ним бегала постоянно, смотрела с такой любовью…        — Это у него голубые глаза?        — Наверное, я не всматривалась, — удивлённо говорит Мэд. — Он был примерно с тебя ростом, хилый такой, угловатый. Блондин.        — Это он. Я его помню. Знаю, почему-то, как отсюда к нему попасть… Я не могу тут оставаться, мне к нему нужно. У тебя есть деньги на метро?        Покачав головой, Мэдисон достает пару помятых бумажек и, тепло улыбнувшись, желает удачи. На всякий случай подсказывает, как от дома дойти до станции метро. А я буквально выбегаю, не останавливаюсь, словно это вопрос жизни и смерти. Отчасти — так и есть.        Залетая на верхний этаж, я стучу в дверь. Не особо заморачиваясь с совестью, пару раз оглянувшись, я по привычке небрежно отпинываю камень и достаю ключ. Замок отвратно скрипит и с трудом поддаётся, в квартиру я вваливаюсь изрядно запыхавшись. И сразу же закашливаюсь.        В воздухе просто летает пыль, отчего я задыхаюсь. Распахивая шторы, а потом и окна, я понимаю, что в квартире несколько лет никто не был.        И замечаю его. Такую же бумагу, как и в моём письме. Потёртый конверт.        Он одиноко лежит на накрытом тканью кофейном столике, собрав на себя кучу пыли. Подойдя к окну, я вскрываю конверт, адресованный мне: «Китти» написано аккуратно, изящно, с невероятной любовью.        «Я ушёл на войну»        И всё?        Одно сухое предложение и больше ничего.        — А чего ты, собственно, ждала?        Такая вот горестная самоирония. Стива нет, намёков нет. Но… Война же закончилась, нет? Сорок пятый год, уже июнь… Целый месяц прошёл, а Стива нет. Да, и сомневаюсь я, что даже со вселенской везучестью, Роджерс смог бы выжить. Надежда, эдакая зараза, скребётся в моём сердце. Ночь я провожу в пыльной спальне, где стараюсь сдерживать все те воспоминания, которые так и лезут в голову. Особенно в этой комнате. Кажется, что тут намного холоднее, чем было зимой.        — Стивен, Стивен Грант Роджерс. Мне нужно знать, жив ли он, — находя ближайшее отделение, я сразу же выдаю это имя. — Мне нужен ответ. И ещё, — ударяя себя несколько раз по лбу, — Баки. Джеймс… Джеймс Бью-кенен Барнс. Живы ли эти двое?..        — Кем вы им приходитесь? — строго спрашивает девушка, одетая невероятно опрятно.        — Они лучшие друзья. А я девушка, девушка Стивена, — повторяю с отчаянием, снова и снова. — Помогите мне, я помню только их. У меня никого больше нет.        И вываливаю девушке всю мелочь, оставшуюся с проезда.        — Пожалуйста.        И на руку играет моя пошатнувшаяся психика. Я мечтала всю эту погоню за очередным «призраком», что нарушил законы времени, вернуться к Стиву. С разбегу повалить на землю и расцеловать: меня же встречает теперь отчаянное одиночество.        И ответ меня нисколько не удивляет: мертвы. Оба.        Информация о причине смерти не разглашается, но я не особо-то и хочу знать. Уверена, что оба погибли благородно.        — Чем теперь займёшься? — косо глядя на кинутую мимо урны сигарету, Равва поворачивается ко мне. — А идея вернуться в часть — фиговатая. Может, ну её, армию? Пропади снова, тем более, что оставалось тебе сколько тут? Полтора года?        — Найду занятие, — кашлянув в кулак, я встаю, по привычке стряхивая со штанов пыль. — Те же Камни.        — Плохая идея. Знаешь, сколько таких искателей? Возьми хотя бы Таноса…        — Танос нам не ровня.        — В том и дело, что нам. С тобой. А если он ополчится на землян?        — У него ещё есть время. Тем паче, что ему хватает одного Камня. Танос долго будет обходить эту отсталую Землю.        — У него есть Камень?        — Я же олицетворение Камня Времени. Во мне есть его осколок, как ты помнишь. Чувствую практически всё, что происходит с Камнями, примерно понимаю когда меняются владельцы… Сейчас я чувствую Камень Космоса, он побывал в разных руках. Он здесь, на Земле. А один смертный, посягнувший на его силу, сейчас на другой планете. Служит Камню Души.        — Ты знаешь, где он?        — Я его туда поместила, — пожав плечами, я решаю закурить ещё сигарету. — Задолго до тебя произошла уйма событий. Мой предыдущий спутник был намного хуже тебя характером, гордым орлом, буквально. Решил завладеть силой — осыпался в прах. Его перо я таскаю на шее, Равва. В память что ли, чтобы не зардеться.        — Тебя разнесло на разговоры?        — Пользуйся, пока можешь.        — А другие Камни?        — Реальности — спрятан несколько хуже, чем Души. Но тут, извините, я не успела помочь. Помнишь Свартальвхейм?        — Нашла кого вспомнить, — вздрогнув, шипит ящер. — Что с этим поганым местом не так?        — Альвы, тёмные, хотели обратить мир во Тьму, но им помешали асы, заныкав Эфир в ядро планеты или звезды, или ещё куда. Есть небольшой шанс найти его в Схождение. Оно совсем скоро, меньше сотни лет осталось. Перепрятать бы неплохо. Разума Камень сейчас у Таноса, а Силы — на другой планете. Подожду, пока он окажется поближе, найду пособника, который сможет меня переправить туда. Вокруг Камня Силы сейчас всё мертво, но причины не знаю.        — Ты могла бы это рассказать мне пару сотен лет назад, но говоришь после того, как тебе разбили сердце.        — Надо идти дальше, — передёрнув плечами, я выдавливаю улыбку. — Вообще, пора начинать игру в прятки. Человечество начинает тот самый этап, когда боссы ищут контроля над народом. Мне пора исчезать, скоро такие простенькие манипуляции помогать не будут. Человечество узнает о божке в виде меня и — хрясь! — нас запрут. Хочу свободы.        — Наверное, ещё один вопрос будет, последний.        — Валяй.        — Из какого ты рода и времени?        Ожидаемо. Хорошо, что тут мне даже врать не придётся, как обычно я пыталась обойти этот вопрос.        — Была человеком, с Земли я. А вот время… Без понятия, — выкинув второй окурок, я подхватываю ящера под брюхо. — А теперь нам пора.        — Куда именно?        — Попутешествуем, пособираем долги и поищем зацепки. Но сначала зайду в гости к Верховному магу Земли. Она явно будет не рада такой встрече. Помнится, их адрес — Бликер-стрит… Может, чему научимся друг у друга.