Малахит и Бирюза

       Меня сильно беспокоит только одно: Камень Разума. Его мотыляет по планете так, что обзавидуется любой путешественник. От его сигналов трещит голова, и боль заглушает источник наглухо.        Естественно, помочь я ничем не могу. Я даже найти обезболивающее в аптечке не могу, как отыскать просто паникующий камешек на Земле — вселенский вопрос.        — Может, это, врача?        — Совсем ласты склеил? — огрызаюсь, шлёпаясь на пол. — Здравствуйте, я древняя, вроде, богиня Каяла, Хранитель Времени, ваш грядущий Великий Спаситель, Наездник Драконов и… Чё-то там ещё, можно мне морфину побольше вколите? А то меня Камень Бесконечности зовёт — боли невыносимые, — подползая к окну, касаюсь лбом ледяного стекла. Становится несколько легче.        — Я вот только сейчас заметил, — делится ящер, запрыгивая на подоконник рядом, — характер у тебя говнистый стал.        — Семьдесят лет спустя ты это понял, — облегчённо лепечу, стараясь как можно большей частью тела прикоснуться к блаженно-ледяной поверхности и не вдаваться в воспоминания. Зима в Квинсе в этом году похолоднее, чем за прошедшие десять лет, как вещают СМИ. За окном последний месяц постоянно валит снег, что не может не радовать окружающих в моём тихоньком районе: одни сплошные семьи, что так и норовят познакомиться, со своей лазаньей вытаптывая коврик на моём пороге.        — Всё-таки сильно по тебе ударило то происшествие, — виновато отзывается ящер, потеревшись мордой о ногу.        — О, это мягко сказано. Лучше бы я, чёрт возьми, прожила бы с ним целую жизнь, смотря, как он становится стариком и умирает, чем если бы всё получилось вот так. Сраная моя судьба.        — И ругаться ты стала как сапожник, — уже критично говорит он. И фыркает, чешуйчатый. — А в последние десять лет за твоим языком только кого-то следить поставить. Оскорбляешь свой возраст всеми этими словечками.        — Пошёл нахер. Ещё бы посоветовал послушать Капитана Америку, блядь, с его наставлениями. Честь и достоинство этой страны. Не материться в моём положении — грех.        — Ну, и ладно, чёрт с тобой, противная.        — Потому что люблю мертвеца до сих пор, — рвано выдохнув, стараюсь не зареветь, почувствовав жжение в носу. — Не могло такого быть в природе, но мне теперь до конца жизни терпеть… Это, — вяло махнув рукой, снова прижимаю к стеклу. От прохлады действительно становится легче: головная боль медленно становится неприятным зудением. Сходит на нет и жар, и стекло кажется просто невыносимо ледяным.        — Ты сидишь дома уже третью неделю, нам бы прогуляться, полетать.        — И ещё бы посидела. Я боюсь, что как только выйду за порог, меня схватят эти ненормальные. Мы второй месяц в этом жилом районе кантуемся, а ощущение, будто я в окружении врагов.        — Ты сама решилась пожить в «уютном спокойном районе, как раньше не получалось», — дразнит ящер с подоконника. — Чем тебя не удостаивает вариант жить в глуши где-нибудь на севере Канады? Или вообще в Европу махнуть?        — А потом будет «давай на Ксандар»? Спасибо, поживём в старом добром Новом Свете, — фыркаю, щёлкая переключателем чайника. И облокачиваюсь на столешницу, зарываясь пальцами в отросшие волосы. — Тысячи лет жили и поживём ещё соточку.        Как же хочется вернуться в прошлое.        — Не глупи, — испуганно шипит Равва, уловив такую сильную мысль. — Не знаешь, что произойдёт!        — Не указывай мне!        Ящер моментом прижимает голову к лапам, как только я сильно бью стол кулаком. Всё кипит. И та горечь на языке, как от желчи.        — Ты не знаешь, как мне больно! Как тяжело становится ночами, когда во сне ты видишь свою любовь, а только проснувшись — никого рядом, — припечатываю, сжимая край стола, слыша, как звонко выключается чайник. Точно, точка кипения. — Я ухожу.        Хлопнув дверью, я бегу всё дальше от этого места. Для вида щёлкнув пальцами, растворяюсь в потоках Времени, выбирая тот, который ближе всего. Тысяча девятьсот сорок второй, как раз перед тем, как исчезнуть из этого момента и потерять себя.        Я оказываюсь недалеко от того самого театра, наблюдая со стороны за тем, как сама же убегаю подальше. И вижу Стива. Того самого, чуть выше меня и на котором одёжка висит мешком. Всё пристально наблюдая за ним из-за углов и переулков, слежу, как он постоянно ходит понурив голову, почти не шутит с Баки. Сколько проходит дней или недель?..        Пока в один день меня за шиворот не хватают зубами, вкидывая в пространственно-временной портал. Яркий дневной свет, по сравнению с ночным Бруклином, режет глаза. Это, конечно, потом, сначала я умудряюсь кубарем прокатиться пару метров по асфальту. И только встаю на подрагивающих ногах, еле успеваю зажмурить глаза, как передо мной раскрывается огромная пасть ящера и слышится оглушающий рык. На меня неприятно летят слюни, измазывая в них всё лицо. Не нравится ему, видите ли, время корёжить.        — Не ори на меня! — в ответ кричу я на эмоциях. За шиворот вкинуть в портал! Какая наглость!        — Совсем с дуба рухнула?!        — Рухнула, не твоё рептилье дело! — утерев рукавом лицо от слюней, мигом активирую костюм и выхватываю копьё. Ящер лишь фыркает, недовольно щёлкнув хвостом. Вальяжно развернувшись, с разбегу взлетает, всё неизменно растворившись в портале.        — Вот это сцена, конечно, — лениво комментирует слегка механический голос, что моментом заставляет меня направить копьё. — А можно палками не махаться? — настороженно говорит Железный Человек, отводя копьё рукой. Хотя бы своя планета.        — Не можно, — огрызаюсь, смотря на тех, кто стоит с ним рядом: Чёрную Пантеру, парня в трико, красного человека с Камнем во лбу… И замечаю ту рыжеволосую, с башни, что с небольшим прищуром смотрит на меня, явно вспоминая. Копьё в два щелчка складывается в компактный цилиндр. — Ладно, какой сейчас год? — уперев руки в бока, я постукиваю по асфальту ногой, стараясь унять свой нервный срыв. Во-первых, от осознания, что я влезла в прошлое, хоть и не поменяла временную линейку. Во-вторых, что поссорилась с Раввой. Ну, и то, что я без маски.       Роджерса не вернуть, смирись.        — Шестнадцатый? — усмехается Старк. — Погоди-ка, тебя я однажды видел…        — В две тысячи двенадцатом, битва за Нью-Йорк, не за что, — рыча, комментирую я. Фееричный проёб нескольких лет. — Три с половиной года, понятно, — начиная топтаться на месте, я застываю, заметив ещё одну такую же команду напротив. При этом начинаю тараторить, с прищуром оборачиваясь к Старку: — Я чему-то помешала. Очень важному, как погляжу.        — А ты всё-таки своровала Тессаракт.        — Не надо меня в чём бы то ни было обвинять, — картинно покачав головой, я скрещиваю руки на груди. — Зато Тессаракт не достанется Таносу.        — Кому, прошу прощения?        — Предыдщему владельцу вон того сверкающего стеклышка, — указывая пальцем на парящего краснокожего. — Того, кто вручил посох Локи и натравил йотуна на Землю. Четыре года назад. Ты наверняка это чувствуешь, да? — кричу ему, стуча по собственной груди. — Я тоже.        За моей спиной шепчутся, и только вырвав одно слово из разговора, зло оборачиваюсь.        — У меня рост сто пятьдесят четыре, а не сто пятьдесят!        — Я же говорю, что это наша, — ткнув Капитана Америку в бок, говорит мужчина. Но только внимательно приглядевшись, я понимаю, кто передо мной.        — Да не, не может быть, — хохочу и отмахиваюсь, мысленно укорачивая волосы, представляя гладкий подбородок и военную форму. — Барнс мёртв, — усмехаюсь уже нервозно.        — Так вы знакомы, — комментирует Старк почти над ухом.        — В сорок пятом он был мертвее моего сарказма и любви поматериться. И ещё длинного списка дурных качеств.        — Я согласен, что должен быть мёртв. А ты вот как выжила?        — А чё, мне каждому встречному говорить, что я из тех времён, когда амёбы в планах не было? Так вот она я, здрасьте, — поклонившись, объясняюсь я Барнсу. — Каяла, приятно познакомиться.        — То есть Кейт Джером устарело? — медленно интересуется Барнс. — Важная ты особа, да?        — Не знаю, здесь меня никто не знает как Каялу. Сгинуло это имя в веках.        — Но у меня новости сногсшибательней, — беззлобно улыбается он, что на его запущенном лице это кажется весьма пугающе. — Роджерса помнишь? — он подталкивает застывшего Капитана вперёд.        — Шутки у тебя, конечно, идиотские, — ощетиниваюсь, меняя весьма дружелюбный настрой. — В нём роста было на пару сантиметров больше моего, а вот это вообще-то тебя переросло.        Тут, конечно, я чувствую подвох, когда на меня смотрят со всех сторон. И понимаю, что, ну нахрен. Этого просто не может быть. Роджерса не вернуть?..        — Вот блядство, серьёзно? — озираясь по сторонам и видя недоумённые лица и, после, уверенные кивания, я даже опускаю руки. А когда Капитан снимает шлем, я срочно начинаю шарить по карманам, совершенно не отводя взгляда от Роджерса. Без сомнения, блядь, Стива. — Да-да-дайте что-нибудь тяжёлое, срочно. Ты, скотина, мёртв!        — Кейт, — подходя ближе, говорит он. Надо отдать должное, медленно. Пока я пытаюсь найти хоть камень какой под ногами, однако его нет. Сука, один сплошной асфальт! И Стив быстрее сокращает расстояние, поняв, что кидаться в него не будут. Нечем. — Кейт, успокойся.        — Ещё раз так меня назовёшь — лично в порошок сотру, предатель, — тычу в его грудь пальцем. Я прямо-таки чувствую, как комично смотрюсь со стороны, над чем Равва вечно ржал. Невысокая дамочка лезет на рожон с теми, кто вдвое выше и шире её самой. И, безусловно, выходит победителем.        Но не в этот раз.        — Любовь, конечно, дело важное, мы подождём, — встревает Старк, когда мы просто так стоим с полминуты: я разгневанно смотрю снизу вверх на Роджерса, уперев палец в грудь. А он с непонятно чем в глазах, смотрит сверху на меня, не решаясь даже прикоснуться. Правильно, правильно. — У нас Капитан Америка и Барнс вне закона, всего лишь.        — Смешная шутка, — нервозно хохотнув, разворачиваюсь всем корпусом к Старку, легко отвлекаясь от личных переживаний. — Эти двое ослы ослами, но вот против закона они не попрут.        — И тем не менее.        На моё плечо ложится тяжёлая ладонь, но приходится её сбросить одним резким движением.        — Что вообще произошло? «Почему вы живы?» я отложу, но объяснить, почему начался мордобой, придётся. Этот дракон, — указав пальцем в небо, — мой подчинённый, не советую со мной тягаться. Никому, — через плечо глянув на Роджерса.        — Барнс устроил теракт возле здания ООН, — сдаётся после паузы Энтони, — в результате погибли люди, в их числе король Ваканды, предыдущий, — он оборачивается на Чёрную Пантеру. — После его поимки, ему помогли бежать из здания ЦРУ и с помощью Роджерса он скрылся с радаров.        Барнс не террорист. Мирный, спокойный парень. Дамский угодник ещё, но это криминалом не назвать.        — Твоя версия, — оборачиваясь к Роджерсу, смотрю на него, снова скрестив руки. О, Стивен ради Баки глотку вырвать может, а с таким телом…        — Баки на момент терракта был в Румынии. Сбежать из ЦРУ у него получилось с помощью злоумышленника. Это определённо подстава: кто-то слишком явно хотел привлечь внимание к Барнсу и отвести от себя. И сейчас этот человек хочет вернуть к жизни других элитных бойцов Гидры из прошлого века. И если мы не поторопимся, у мира будут огромные проблемы.        — Это не доказано, — резко встревает Тони, делая шаг вперёд, испепеляя Роджерса взглядом.        Пройдя пару метров между Старком и Роджерсом, я не понимаю одного: должна быть ещё причина. Не хватает кусочка, в котором явно сыграло свою роль упрямство.        — По какому поводу было заседание ООН?        — Принятие Заковианского Договора, — фыркнув, мигом отвечает Старк, ступив назад.        — По которому все люди со сверхспособностями попадают под микроскоп правительства и ограничиваются в правах, как людей, — раздражённо добавляет Роджерс. — За ними будут следить, а деятельность «Мстителей» ограничат. Мы можем оказаться не там, где должны быть. А ещё тебя гложет вина, Тони, но это не повод подводить всех нас. Всегда будут жертвы.        — Я согласна с ним, — указав на Стива пальцем, выдаю вовремя, не дав Старку и слова ляпнуть. Такая реакция Роджерса озадачивает: он изменился не только внешне. — Но и со Старком тоже. Пока что есть компромисс: отправиться и узнать, кем на самом деле был организован теракт, — сосредоточенно глядя на Чёрную Пантеру, не знаю, стоит ли мне двигаться. — Не советую лезть к моему другу.        — Ты защищаешь убийцу, — железно говорит мужчина.        — А ты — король Ваканды?        Этот вопрос ставит жирную точку.        Конечно, все выбирают компромисс. Они семья, которая не хочет распадаться.        И, пока все садятся в джеты, прокладывая курс до указанного Барнсом места, я мучаюсь перед выбором, с кем лететь. И выбираю «команду Старка». Кидая на меня косые взгляды с час или два, первым из команды решается заговорить Вижн, андроид с Камнем Бесконечности. Тем самым, Разума, что сводил меня с ума.        — В тебе не чувствуется полной силы Камня, — говорит он, вставая напротив. — Но есть этот след, совпадение строения.        Ещё раз осмотрев Вижна, я вытираю влагу в уголках глаз. В голове ворох вопросов, невысказанных чувств и просто буря эмоций, которую почти не сдержать.        — После того, как в Космосе оказались Камни, появились и их первые хозяева, — передёрнув плечами, отвожу взгляд. — А потом и Хранители. Обычные существа из разных уголков Вселенной, принявшие в себя часть Камней и получившие способности от осколков. Всё, что я сама знаю об этом — скудные части от реальной истории, в которых мне приходится сомневаться с каждым пройденным этапом.        — Что-то же ты знаешь наверняка?        Я понимаю, что к нашему тихому разговору прислушиваются и остальные, потому нервно усмехаюсь и выдерживаю паузу. Не знаю, как правильнее подобрать слова.        — То, что ты не Хранитель, а я — не владелец Камня. У тебя нет обязательств перед чем-то высшим.        — А у тебя?        — Если спросить, то тебе ответят, — постучав пальцем по лбу, я отворачиваюсь, смотря в сторону светлеющего неба.        — А Тессаракт? — встревает бесцеремонно Старк.        — О его местонахождении знаю только я. До таких мест даже Таносу не добраться.        — Так кто он?        — Тот, от которого у вас должно перехватывать дыхание и стыть кровь в жилах. Его не волнует ни раса, ни происхождение, ни материальное состояние… Однажды он придёт на Землю и сотрёт половину её населения, — сцепив руки в замок, отвечаю. — Если в его руках будет ещё один Камень — всей Вселенной грозит опасность. Именно он вручил Локи посох, в обмен на поиск Тессаракта на Земле. Именно по его указке читаури громили народ. Но двух Камней ему уже не видать.        — Считаешь, что раскидать эти самые Камни по Вселенной — лучший шаг? — всерьёз задумавшись, бормочет Энтони. — Найдутся те, кому они будут нужны.        — Ты думаешь, что найти их — наибольшая из проблем?        Мне становится откровенно смешно, а этот порыв удержать не получается. Мысли всё уходят в сторону Роджерса: до чего меня довели мои чувства? До нервного срыва.        — Я не гений, скорее на ошибках учусь. Но догадаться поставить испытание или ловушку ума хватило бы любому — не зарывать же в песок предмет такой мощи. Или использовать самому, да?        После этой фразы внутри корабля царит идеальная тишина — никто не решается сказать и слова, даже болтавший до этого Человек-Паук. С чего вдруг?        При приземлении никто уже не обращает на меня внимания, но всё равно не произносится и слова. К бункеру, у которого стоит снегоход, подходят только пятеро: я, Чёрная Пантера, Старк, Барнс и Роджерс. Когда мы медленно подходим ко входу в бункер, и несмотря на завывающий ветер и снег в лицо, чувствуется напряжение. Сильнее всего у Баки.        — Я чувствую, как у тебя поджилки трясутся, — уходя вперёд с Барнсом, тихо говорю, так, чтобы было еле слышно.        — А я чувствую, как ты старательно избегаешь Стива, — проверяя угол, совсем безэмоционально говорит Бак. За что получает тычок в бок.        — Хамства тебе не занимать, — несколько громче возмущаюсь, за что получаю самое нелюбимое: Бак хватает меня за шею и трепет по макушке кулаком. Я обмякаю моментом, даже не пытаясь вырваться. — Джеймс, — хлопнув его всё же по бедру, я стараюсь прекратить это безобразие.        — И они всегда так?.. — раздаётся от Старка.        — Всегда, — с сожалением выдаёт Роджерс, наверняка улыбаясь. — Хватит дурачиться, у нас вообще-то серьёзное дело. Ты сама говорила.        Наставления от Стива моментально прекращают возню, а он идёт вперёд. Передёрнув плечами, понимаю, что он нисколько не изменился — идёт напролом. Кто-то щёлкает пальцами за спиной, но на звук никто не оборачивается и меня передёргивает. Кажется, это тот момент, с которого всё начнётся. Приходится тряхнуть головой. Прогнать вон.        За очередным поворотом Старк несколько напрягается, рефлекторно:        — Тепловые сигнатуры.        — Сколько их?        — Э-э… Одна?        О нет. В голове раздаётся скрежет. Протяжный крик. Мужской. Удары. Металлический звон. Всплеск воды.        — Что со мной? — у меня подкашиваются ноги и я валюсь резко на пол.        — Кейт, — Стив моментом склоняется надо мной, пытаясь отвести мои руки от головы. А я стараюсь зажать уши, когда эти звуки в моей голове, словно заезженная пластинка, повторяются.        На десять секунд воцаряется сплошная тишина, в которой я не слышу ничего: ни Стива, так упорно пытающегося мне что-то втолковать, ни говорящего Барнса, у которого должна лязгнуть от резкого движения штурмовая винтовка.        Выстрел. Мольба. Взрыв. Удар. Рёв. Шипение. Щелчок?        И всё возвращается в нормальное состояние.        — Нормально, — бурчу я на какие-то слова Стива, мигом поднимаясь и отряхивая пыль. Копьё глухо ударяется о пол, вместе с тем в помещении включается свет. — Всё окей.        — Если вас это утешит… они умерли во сне.        Голос по радио заставляет насторожиться, а прикид на мне моментально сменяется обтягивающей защитой. Барнс и Роджерс слегка приседают, готовясь то ли нападать, то ли убегать. Я же моментально принимаю боевую стойку, выставляя копьё вперёд.        — Вы всерьёз думали, что мне нужны такие, как вы?        В стекле каждой камеры видно маленькое круглое отверстие, от которой идут трещинки. Они все мертвы? Это правда тот, кто подставил, значит…        — Старк, ты понимаешь?..        — Впрочем, они сыграли свою роль. Как наживка.        Щёлкает переключатель и в маленьком окошке виден мужчина. Стив, не подумав, бросает щит.        — Полно, Капитан. Бомбоубежище построено на совесть. Выдержит попадание сотни баллистических ракет.        — Ты нас недооцениваешь.        — Да, вы можете меня взорвать, не сомневаюсь. Но тогда не узнаете, зачем вы здесь.        — Вы убили невинных людей в Вене ради этой встречи?