Малахит и Бирюза

       Кто-то сильно ударяет себя по лбу, отчего слышится шлепок. Ещё и вздыхают. Но мне-то, простите, что? Зато от Баки отвлечётся.        — Видно, та самая заявленная подруга Барнса и Роджерса из сороковых. А ведь Резерв как только не изворачивался, пытаясь вернуть Кейт Джером после её внезапного исчезновения из Нью-Йорка, и такого же внезапного появления во Франции. Пришлось копаться в архивах, чтобы отыскать это наинтереснейшее совпадение. И лицо похожее, как на старых фотографиях, — он щурится, а я вжимаюсь в кресло. Весьма позорное у меня прошлое.        — То есть, погоди, ты работала в Щите, — сощурившись, озвучивает Наташа. — Когда ты успела?        — Более того, это… эта девушка работала в армии США, подготавливая новобранцев. Те отзывы, которые тоже было сложно откопать, только польстят. Ни одного нарушения субординации, быстрый карьерный рост, лучше всех подготовленные ребята. Сложно признаваться, но даже мой послужной список коротковат по сравнению с её. Как обидно осознавать, что всё это о том, кто и человеком-то не является.        — Не стоит, — тыча в него пальцем, я срываюсь с места. И тот самый взгляд меня останавливает, который чувствуется спиной. Баки вышел из комнаты и стоит в проходе, подпирая стену.        Блядь, и даже угрожать не получится, хотя мир сужается до точки от ярости, которая разливается по мышцам. И всё потому, что тут придётся договариваться. Не мой стиль.        — Больше скажу, — играя с огнём, продолжает Росс, — никому из вас с ней не справиться. А теперь подумайте, какая мощь скрывается в этой голове, — теперь он указывает пальцем на мою голову. — Барнса нам придётся забрать.        — Мотивацию мне не предоставите уступить? Или что, нацелитесь на Роджерса? Или, к примеру, делегализуете «Мстителей»? Духу не хватит потерять пару атомных бомб. А, может, вы просто не доживёте до момента, чтобы отдать команды?        Конечно, они вскидывают винтовки, целясь в Роджерса и Барнса. Как умно, сука. Да так и замирают, наверняка чувствуя, что энергия отходит от меня. Мир вокруг застывает.        — Да, блядь, люди, вы адекватны вообще? Говорят вам — не суйси. А вы — суётесь, куда просили не лезть. Ну, ёб вашу мать, бестолковые.        Матерясь на все лады, я просто развожу руками. Изолировать сидящих вокруг от общества мне не сложно, но это весьма тяжкое дело для них самих. Восстанавливая ход времени, я тяжело вздыхаю и плюхаюсь в кресло.        — Откройте дело. Судите Барнса. По всем законам, учитывая все обстоятельства. Но. До суда он будет с подпиской о невыезде здесь, под домашним арестом. Можете даже маячок нацепить. Вопрос закрыт, приём окончен.        — Будешь работать на нас и Барнс свободен, а Мстители останутся как и были, — неожиданно предлагает Росс.        — Два, — скрипнув зубами, соглашаюсь. Прежде, чем кто-либо возразит, что это весьма плохая затея. — Два задания в цену его жизни и свободы. И смерти здесь сидящих они не касаются.        Росс усмехается, винтовки опускаются. Гости улетают через три минуты.        — И что ты сделала сейчас, дура?        — С поддержкой у тебя хуевасто, честно, Стив.        Сверля взглядом Роджерса, получая то же в ответ, вместе слушаем тишину. Весьма неловкая ситуация.        — Или предлагаешь просто сдать Барнса и вернуть на больничную койку, или, того лучше, чтобы он был орудием? Ох, не-ет, — нарочито довольно, я тяну последнее слово. Вот что ты хочешь. — Самопожертвование у тебя в крови. Конечно, как же сразу не дошло!        — Стив, ты хотел предложить себя? — вздрогнув всем телом, шепчет Ведьма.        — А вы не догадались сразу… Что, тебе на рожон лезть можно, а мне — нет? И не надо мне про всякое там благородство.        — Вот смотрю на тебя, и тебя не вижу, — пытается вернуть совесть Стив. Напрасные потуги.        — А я тебя вижу, — сощурившись, спокойно говорю. И нервы шалят как никогда. Отвернувшись, смотрю в окно. Над центром Манхэттана нависают свинцовые тучи, а над базой блистает солнце, пробиваясь через редкие облачка. Такой контраст снова напоминает о мигрени. — Только в этот раз не в подворотнях Бруклина ты дерёшься, и жизнь и свобода любого здесь находящегося — не разменная монета.        — А твоя?        — Вопрос закрыт, Роджерс. Моё мнение тебе не изменить.        — Вообще-то, Кейт…        — Только скажи! — я резко поворачиваюсь, немного запоздало понимая, что лучше так не делать. Перед глазами расплывчато мелькают точки. — Низко и подло будет с твоей стороны. К тому же, Росс не сможет заставить меня сделать что-то совсем низкое. Понимает, что я не просто «оружие массового поражения». Возможно, поимка парочки особо опасных.        Кончиками пальцев массирую виски, стараясь словно выдавить боль из головы. Легче становится только на пару секунд. Стоит сменить тему. Стоит сменить…        — Это просто тупиковая ветвь, ваш договор, — всё-таки надумав один вариант, скрежечу. — Порождает столько нелепых ситуаций, гипотетически, в которых он просто не работает. Почитать бы бумаги, да только вот с этой мигренью… Обе стороны правы. Вожжи нужны, но вот если его возглавлять будут военачальники или политики — хуйня, а не дело.        — Язык бы тебе вырвать за такие слова.        — Попытайся, — как раз-таки высунув язык, дразнюсь совсем по-детски. Зачем? Пёс его знает. — Так вот — вы не договоритесь, а дяденьки военные в таком не разберутся, по себе знаю. Вспомнить только, чего мне стоило в сороковые годы выбить место в армии. Когда-нибудь, конечно, всё устаканится, но сейчас только есть вариант взбунтоваться. По одиночке, даже если поделившись пополам, вам миру ничего не доказать. Старк, — поворачиваясь к молчащему Энтони, — у тебя миллиарды только на юристов уходят. Сомневаюсь, что, не захотев, ты не свернёшь кампанию против сверхлюдей.        — Знаешь, вот такие речи затираешь, словно бы у нас Вселенская проблема, — тихо возмущается. — Ты не видела, сколько людей погибло из-за нашей безответственности. Нью-Йорк, Вашингтон, Заковия. Лагос, — нервно дёрнувшись, Старк усмехается. Эти слова даются ему тяжело, а удивленные взгляды некоторых находящихся подтверждают догадки. Но.        У меня совсем едет крыша. Хохочу, совсем не слыша окружающего мира. Я скатываюсь на пол, пряча лицо в руках, не прекращая этот безумный смех. Растирая слёзы по лицу, чувствую удушающую пустоту.        — Как вы, люди, мелочны. Вас интересуют тысячи, которые должны были умереть в любом случае. Но вы в упор не видите то, что приведёт не просто человечество, всю Вселенную к краху. Триллионы живых существ только на Земле обратятся в прах, если сейчас, в этой комнате, не будет принято окончательное решение. Всемогущие, от чего, от кого зависит судьба всей живой материи? От того, кого гложет вина. От того, кто не был на войне, но умрёт в грядущей.        Вот это осознание будущего, столь явного, пугает как никогда. И принятие прошлого.        — В каком мы дерьме… Старк, Роджерс. Вам стоит договориться друг с другом. Выключить свой эгоизм и найти решение, которое вас спасёт, — говоря это, я чувствую, как горло изнутри сжимается, а в голове звенит колокол набатом. И слышится треск дерева, крики, визги. — Прочь, — бессильный шёпот.        — Что же, твоя идея имеет здравое зерно, — отвечает Он, приседая, чтобы взять меня за подбородок, осматривая припухшее лицо. — Но ты же понимаешь, что тебе придётся остаться со мной. Или умереть. В конце концов, тогда наступит идеальный баланс.        Стукнув по полу ладонью, я оказываюсь в заснеженных землях Йотунхейма. Нет, такой энергии я не смогла бы накопить от Раввы. Это со мной что-то не то. Со мной! И не у кого спросить совета.        Получается лишь кричать от бессилия, бродить в вечной буре снежного мира. Чувствовать, как он отрывает от тебя куски, замораживает тело. Спустя время, в вечной тьме, исчезнуть в пространстве, вернувшись на Землю. Немного в другой плоскости, конечно. Хорошо, что падаю я на газон, а не на крышу.        Изрядно подмёрзнув, я радуюсь простому летнему ветру, трепещущему невысокую траву и разметавшиеся волосы. Тут уже ночь. Очередная шутка перемещений, видимо.        Такое падение просто невозможно не заметить. А то, что шлёпнулась на землю именно я, все скучковавшиеся надо мной понимают не сразу. Роджерс в наплыве чувств пытается притянуть к себе, но мне приходится зашипеть, предупреждая. Трава вокруг замёрзла, да и воздух вокруг наверняка похолодел.        — Сейчас лучше не трогать, отморозите ещё что-нибудь.        — Ему не впервые, — ворчит Старк.        Поднимаюсь самостоятельно, удерживаясь от того, чтобы не хвататься за всех и всё подряд. Добравшись до ванной Стива, скатываюсь в металлическую бадью, ожидая, пока он включит горячую воду. Пар начинает идти минут через пять, после того, как Стив поливает меня с ног до головы.        — Сколько меня не было? — не смотря в глаза, касаюсь его руки, переключаю следом воду, чтобы шла из-под крана, набирая ванную. — Месяц? Неделю?        — Два дня, — он расслабляется слегка, чувствуя, что я не огрызаюсь и не пытаюсь оттолкнуть его. И до чего вот довела своего… Кого? — Ты в порядке?        — Кажется, я сошла с ума, — закрываю лицо руками. — Вся эта канитель со временем, наплывающие воспоминания. Видения того, чего не произошло ещё…        — Ты просто с неба упала, — перебирая намокшие пряди, Стив неуверенно касается шейных позвонков. Пальцы скользят дальше, а броня спадает, оставляя лишь чёрную облегающую полосу на правом плече. Тихий и томный вздох.        — Это не первое падение с высоты, ничего такого… раньше не было.        Уже увереннее ладонь проходится по спине и возвращается на шею. Роджерс не удерживается, наклоняясь и притягивая к себе.        Сколько я не целовалась? А сколько он?..        У меня расползаются в разные стороны ноги, а коленки подрагивают. Как же, блядь, хорошо. Как не было больше половины века.        Оторвавшись, он сильно прижимается лбом ко лбу и дышит рвано, в такт со мной. И зацеловывает лицо, пытаясь вытянуть из горячей ванны. На ощупь закрутив вентиль, затягиваю Стива в воду, отчего половина просто выплёскивается.        — Ты… дверь закрыл? — даже не смотря, я точно знаю, что дверь в ванную нараспашку. А что с дверью в его комнату — я без понятия. В промокшем свитере и штанах, Роджерс идёт и закрывает комнату на ключ, что-то ещё придвинув, и выключает везде свет по пути. Свитер, явно свитер, с противным хлюпаньем падает на кафель, следом и штаны, так же отвратительно чавкнув.        Без слов, этот идиот забирается сзади, крепче прижимая к себе, отчего кажется, что вода в ванной не сущий кипяток, а словно с одного из полюсов. И почему-то мы оба держимся на грани, не желая моментом переходить за установленную рамку, хотя подспудно понимая, что этого хочется больше всего. А ещё так непривычно совсем другое тело, совсем не то, что я привыкла чувствовать.        — Где ты была? — не разлепляя объятия, Стив умудряется проводить по телу своими широкими, другими совсем, ладонями. Словно вспоминая, какого это.        — Йотунхейм. Скандинавские легенды, если что, почти полная правда. Владения ледяных великанов, реально высоченных, синих, красноглазых, — говорю с придыханием, упрямо игнорируя руку на плече и животе. — И не кожа у них вовсе — надёжная броня, которая защищает их тела от выбивающих воздух из лёгких порывов ветра и залепляющего глаза бурана.        — А у тебя? Из-за тебя замерзла трава.        — У этого тела много особенностей, — вытянув вперёд руку, рассматриваю. Зачарованно смотрю на то, как переплетаются наши пальцы и снова этот томный вздох на ухо. — Оно не стареет, выживает в уникальных смертоносных условиях, но не отменяет того, что я могу удариться мизинцем об тумбочку и буду чувствовать от этого боль. Или мигрень накатит, и ничего с ней не поделать. Не всегда понятно.        Стив сильнее прижимает меня к себе, ведя губами по щеке и утягивая в поцелуй. Резкий, страстный, что даже приходится развернуться в тесной для двоих ванне. Веду руками по такому непривычному телу, касаюсь тугой резинки боксеров, тяну её вниз, слыша вздох.        — Это сон, — на полувыдохе, сомневаясь, отговаривает Стив сам себя. О, да, я тоже сомневаюсь, что это всё реально. — Ке… Кейт.        Проведя рукой по животу, смотрю ниже, не могу не заметить, слишком явные различия. Буквально всё его тело изменилось. Усаживаясь сверху и приставляя головку, медленно опускаюсь, зная как хочется сорваться и сделать всё куда быстрее. Роджерс тянет меня к себе, слегка оцарапывая спину, уже куда нежнее касаясь лопаток. Я сквозь зубы выдыхаю, опустившись полностью, а его ладони почти выдавливают из ребёр внутренности. Всё проходит слишком медленно, трепетно, настолько щемяще нежно, что действительно кажется — не реально это. Даже не хочется стонать, лишь глухо выдыхать горячий воздух и слышать точно такие же вздохи в ответ.        Щемит сердце от того, как на негнущихся ногах Стив укутывает меня, сидящей на краю ванны, в полотенце, случайно намочив уголок, и быстро вытирается сам. Аккуратно коснувшись предплечья, останавливаю его, медленно вытирая капли с шеи, широких плеч, стараясь не навернуться на скользком кафеле, еле дотягиваясь. Высокий.        Я впервые за долгие годы засыпаю с другим человеком. Чувствую пальцы на животе и сбивчивое дыхание в макушку. Умиротворяюще и прекрасно. Хорошо.        — Эй, стой.        Сквозь сон я хватаю Роджерса за руку, возвращая в постель. Такая приятная тяжесть чужого тела. Поцелуй в щеку. Пауза и тихий шепот:        — Я очень по тебе скучал.        — Я тоже, Стив. До смерти.        Стив ложится рядом, по-собственнически закидывая ногу, смотря своими голубыми глазами. Разглядывая, запоминая моё лицо. Идеальный момент, чтобы убить всю романтику, который я не упускаю:        — Что вы решили с договором?        — Тони всё-таки решил развернуть дело против, — он морщится. — Обзвонил со мной всех юристов. Выиграть дело будет ужасно сложно, если не расшифровать некоторые файлы Гидры. А там даже Тони придётся поднапрячь свой великий ум.        — Поднапряжёт, — махнув рукой, я целую его. — В целом, всё окей. А Баки нам придётся прятать ото всех и буквально быть готовыми к спецназу в любое время. К тому же договор с Россом был заключён на словах, без всяких бумаг и прочего. Память его бойцам подтереть не проблема… Не докажет, в общем, что я ему должна. И сомневаюсь, что он бы выполнил свою часть сделки.        — И правильно сомневаешься, — он кладёт ладонь на шею, пальцами зарываясь в волосы и проводя до кончиков, перебирает пряди.        — То есть, ты ему тоже не доверяешь? — приподнявшись на локтях, с прищуром смотрю на Стива. Голова все ещё не варит, особенно когда чувствуется сладкая нега.        — Определённо нет, — он убирает руку и утыкается в подушку. — Эй, что же получается, тебя я совсем не знаю?        — Знаешь больше других, — он снова смотрит на меня, ища подтверждения, опоры для себя. Я же, проводя большим пальцем по губам, легко целую. Рука скользит дальше, касаясь затылка. Губами провожу по щеке, скуле, спускаюсь на шею и слегка прикусываю кожу. Стив снова сильно стискивает в объятиях, что от счастья и переизбытка силы спирает дыхание. Хлопая по рукам, стараюсь немного отдалиться и вдохнуть. Получается с трудом. — Задушишь и не заметишь, бестолковый!        — Не рассчитал, — горько усмехается он, отпуская. — Надо идти.        — Вот откуда в тебе силы вставать и идти, — лениво завернувшись в одеяло, потягиваюсь и снова сворачиваюсь в клубок. — Что!..        Меня выдёргивают за щиколотку, отчего моментально появляется броня. И сразу же становится повседневной одеждой.        — Ополоумел?!        Даже наигранно, умудряюсь хлопнуть дверью, смотря за тем, как улепётывают в разных направлениях, спотыкаясь друг о друга, «бравые Мстители». Одна Ведьма стоит и смотрит на всё происходящее, попивая кофе из кружки.        — Ну, и давно они тут торчали?        Она пожимает плечами.        — Только пришла. Как дела?        — Нормально. У тебя?        — Замёрзла немного. Вот, какао.        Значит какао, не кофе.        — Понятно. Прогуляться хочешь?        — Не стоит. У меня… нет гражданства.        — Пойдём, — махнув рукой, разворачиваюсь. Выйдя за пределы базы, протягиваю ей руку. — Меня Каяла зовут, на всякий случай.        — Ванда, — она улыбается.