Малахит и Бирюза

       Всё-таки нехорошо нарушать слово, тем более подкреплённое договором с юридической силой. Государство не побоялось пойти на сделку и опустить некоторые факты из биографии Барнса и убрать пару нежелательных пунктов из Заковианского договора.        Прежде чем я успеваю открыть рот, меня хватает за руку Тони и сминает запястье:        — Внимательно выслушай то, что они предложат. Сверх договора ничего не делай. Личность свою не раскрывай. Без понятия, что будет дальше. Удачи.        Старк хлопает по плечу пару раз и идёт успокаивать, удерживать Роджерса. Эти двое вообще говорили за последний месяц семь раз, поругавшись из них четыре. Надеюсь, что это не будет пятой ссорой.        — Старк так яростно пытается отвратить неизбежное, — комментирует мужчина уже в вертолёте.        — А вы яростно пытаетесь делать вид, что не боитесь, — запрыгнув в последний момент, шипит по-настоящему Равва. Тихий смешок не добавляет Россу настроения. — Человечишка.        — И не сказать бы, что ты не прав, — отвечаю беззвучно, чтобы лишний раз не давать повода, намекать о своей ментальной связи. Броня меняет форму с обычной одежды на изношенный костюм Опустошителей. — Такие, как он, знаешь, — отворачиваюсь и смотрю в иллюминатор, на то, как отдаляется база Мстителей; как Старк что-то втолковывает Стиву, сверлящего меня взглядом, — боятся больше всех. Страх и паранойя вместо лестницы дают лифт в карьере.        Я смотрю на Росса, желая выжечь в нём дыру.        — Старк не пытается отвратить неизбежное. Он минимизирует потери. Вам ли не знать.        Говорю осуждающе, нагоняю страх на него вновь. Пусть и в большей степени я — избалованная девка, но меня считали божеством, нет? Почему это не использовать сейчас?        — Что за задание?        — Сбежавший из специальной тюрьмы мутант. Он неизвестно где. Сдернул маячок. Наши не могут его найти, абсолютно чисто в округе, где его последний раз видели.        — Значит, мы на место заключения. Есть фотография тюрьмы?        Сначала Росс не понимает, но потом перед глазами возникает телефон с картинкой заснеженных макушек гор. Равва цапает Росса за штанину и касается меня хвостом. Я ухмыляюсь, кажется, доводя Росса до крайней степени паранойи.        Его испуганное лицо, жаль, камерой не запечатлеть.        Мы оказываемся именно там, словно на картинке, у подножия. Только теперь щеки неприятно щиплет холодный ветер. Броня становится белой, как окружающий снег.        — Мне нужно внутрь.        — Это засекреченное место, что вы себе позволяете! — вскакивает из сугроба Росс. Первые десять спонтанных перемещений весьма неудачны у всех, у меня было также.        — Вы просто переместились в сугроб, а уже вопите как девочка, перед чьим носом захлопнули дверь в школе, — встав напротив Росса, говорю так убедительно, как только можно. Выжимаю уверенность из ниоткуда. — Так вам нужно поймать беглеца-мутанта? И когда он пропал тоже имеет значение.        — Два дня. Ни следа! — рычит он, тыча в меня пальцем. Глянув зло, я сжимаю его ладонь и выкручиваю.        — Лишний сантиметр движения, и я сломаю тебе палец, мальчишка. Помощь нужна вам. Я помогаю, — толкнув снова в сугроб, сдерживаюсь от дополнительного пинка. Смотрю на напарника: — Сможешь?        Равва кивает, а я останавливаю время. Лёгкое покалывание в шее от перемещения. За стенами тюрьмы царит гробовая тишина, только поскребывают по полу когти напарника.        — Интересно, кто этот сбежавший.        Чтобы это узнать, переворачиваем всю базу. В реальном времени это заняло бы часов семь. Но, когда ты вхож в любое место и при этом никто не заметит твоего появления… Время и не нужно.        — Нашла, — выдохнув, зову напарника. — Некая Джером. Шутка какая-то. Ещё и Кейтлин.        Таких совпадений не бывает. Таких.        Время восстанавливает ход. Но и через пять минут не звенят сирены. Ни через десять. Какая-то поддельная умиротворённость и тишина. Исчез и Равва.        Выходя из базы, весь мир мне кажется поддельным, военные не обращают даже внимания на меня. А Росс, где он?        Фигура впереди, среди снегов заставляет поёжиться. Кто-то высокий, но определённо человек. Подходя ближе, понимаю, что это мужчина. И вокруг него ореолом развевается ткань. И слышится его бархатистый голос:        — Странно.        Что именно странно ему, не могу понять. Но мне — да, не по себе. И в центре, перед тем как вой ветра начнёт затихать, сверкает Камень Времени. Перед глазами всё меркнет.        — Эй, эй! — чей-то голос, тревожный, еле слышен. И чувствуется, как как это кто-то бьёт по щекам. Знакомый голос… — Китти, ты как?        — Бак? — вздох облегчения, и вправду он. — Что происходит?        — Тебя не было три года, — с ужасом выдаёт он, но в голосе проскакивает одна интересная интонация. Вот он, Барнс. Шутник.        — Ты прикалываешься, — пихнув его, присаживаюсь.        — Ты улетела с Россом часов шесть назад, а потом тебя притащил твой друг, — Баки указывает на дракона, косящегося из угла комнаты. — Почему, только, он притащил тебя ко мне…        — Ни малейшего понятия, друг мой, — я наклоняюсь вперёд, ударясь лбом о металлическое плечо Барнса, чувствую ладонь, чуть тяжелее обычной, на спине. — Но, кажется, я схожу с ума.        Тихий смешок Барнса вызывает лишь недоумение. Что смешного?        — Адекватной ты не была ни разу. И, как выясняется, успела поработать в Стратегическом, ещё и до Стива.        — Успела, не успела… Какая разница, что вы к нему привязались? Целый месяц: Китти, Кейт, Китти, ну, расскажи, — ворчу, отдёрнувшись и отвернувшись. И вправду: в последний месяц эти двое меня доканали.        — То есть Стиви до тебя тоже домогался? — он усмехается. — Не-е в том смысле!        Бак не краснеет, а возмущается. Конечно, за последний месяц я успела отпустить столько пошлых шуточек, что Стив позавчера отвесил подзатыльник. Хоть и шутка безобидной была, но рядом сидел Паркер, которого вовремя отвлёк Тони. Тони вообще наловчился следить за всеми и перетягивать внимание Питера в самый нужный момент.        — Ну, да, конечно, — хихикнув, смотрю на Барнса исподлобья. На лбу написано, насколько сильно он раздражён. — А ещё я балерина!        Всё заканчивается тем, что Баки закидывает меня в нашу со Стивом комнату:        — Ты, извращенка, будешь сидеть здесь!        — Да что ты ты говоришь! — елейно, всё ещё вкладывая подтекст. — Наказываешь меня?        Он собирается с мыслями и захлопывает дверь, оставляя меня в одиночестве. Завалившись на кровать, жду Стива. Но, буквально через минуту после ухода, вламывается Баки и смотрит на меня с ужасом, непониманием и растерянностью, прижимаясь к двери спиной.        — Ты чего? — лениво перевернувшись на бок и подставив руку под голову, пытаюсь осмыслить, с чего вдруг Барнс, бравый воин и хладнокровный убийца так напуган. — Тебя внезапно все Мстители полюбили?        — Дракон.        — Что?        — Разговаривает.        — Ну, да, разговаривает.        Не понимая, собственно, в чём подвох, лениво наблюдаю за тем, как Барнс пытается выровнять дыхание.        — И чего он сбегает так, как ненормальный?        Рядом возникает Равва, кладя голову мне на талию и так же лениво следя за Баки. А тот начинает вести себя крайне непонятно, выходя за дверь. Правда, смысл происходящего доходит до меня не сразу.        — Похоже, что Барнс слышит тебя.        — Слышит? С чего вдруг? — дракон переползает через меня и смотрит своими бусинками-глазками. — Ты же его не учила.        — Быть может, просто совпало? Помнишь, что там говорили про ментальное. Вроде так было: «…когда твоё сердце открыто, ты откроешь для себя и весь мир». Так и не поняла, при чём тут открытое сердце, но то, что ты открываешь порталы и перемещаешь в пространстве… Это да, весь мир прогибается под тобой.        — Открытое сердце — больное и при этом полное сострадания, — поучающе заявляет ящерица. Выпендрёжник. — На момент нашего знакомства ты была в схожем состоянии. Для первого контакта это важно.        — Ну, а дальше как?        — Словно находишь нужную частоту на радио.        — Даже не помню, как это произошло.        — Естественным образом. И с ним тоже. Хотя это весьма удивительно, что человек смог это сделать.        — Его бы, это, найти надо, — поднимаюсь, прикидывая, куда бы мог деться Барнс. В своей комнате он бы прятаться не стал. На кухне много кто его может увидеть. А вот библиотека, в которую он ни разу не заходил — самое оно. Замираю, схватив дверную ручку. — Слушай, а что произошло перед тем, как ты вернул меня сюда?        — Ты упала в обморок, когда вернула пропащую девчонку. Что-то пробурчала и плюхнулась на бок.        — Это очень странно. Ничего не помню из этого, — закусываю губы и постукиваю по колену пальцами. Мужчина из видения — определённо местный. Он здесь, в Нью-Йорке. Рядом с Камнем.        — У тебя… Опять эти боли?        — В плане?        Я знаю, о чём ты, Равва. Но, нет, это нечто иное. Это… Оно. Оно берёт контроль надо мной. То, ради чего я жила — грядёт моя смерть.       «В конце концов, тогда наступит идеальный баланс».        — Я слышу твои мысли, — шепчет мне Равва, начиная шипеть следом. Он не просто слышит то, о чём я думаю. Он видит то, что со мной было. Ещё до того, как мы познакомились. До того, как он был рождён. — Перестань!        Я прерываю зрительный контакт.        Что я делаю?..        — Словно что-то жрёт изнутри, — сжимаю ручку и тяну на себя, — словно есть кто-то кроме меня!..        Баки действительно сидит в библиотеке, спрятавшись в дальнем уголке, за огромным альбомом из архива Резерва. Но меня ни на одном фото точно нет.        — Джеймс.        — Этот разговор ничего хорошего не предвещает, — он заправляет выпавшую прядь и перелистывает страницу.        — Я и не несу тебе благих вестей.        — С каких пор ты так высокопарно говоришь, котик?        — Эй, — присев на край его кресла, обнимаю, целуя в макушку, — ты же не сильный независимый мужчина, да?        — Вот ты сейчас смеёшься?        Он говорит тихо и бесцветно, не двигается, намекая, что вокруг посторонние. Единственный минус базы Мстителей — всегда и везде есть посторонние, кроме отдельного корпуса самих сверхлюдей. Тут, конечно, не совсем посторонние — кто-то перешёл из Щита под крыло Старка, — но и «своими» назвать их нельзя.        — Как тебя идея дома поговорить?        Он выдыхает. Значит, подуспокоился.        Как только мы входим на свою территорию, видно, как меняется поза. Барнс дрожит от того, что готов в любой момент рвануть и сбежать на край света.        — Итак, — когда закрывается дверь в его комнату, хлопаю в ладоши, — ты счастливый обладатель раздвоения личности. Добро пожаловать в клуб.        — Кейт, это ненормально!        — Через пару месяцев будет нормально. Но хочу предупредить — об этом мы никому не скажем. Даже Стиву. Эта связь, мягко говоря, на пустом месте не возникает. Опасно для своей жизни такое, слишком… Интимно, что ли?        — Невероятнейше, — дракон запрыгивает из ниоткуда на моё плечо и расслабляется, повиснув на шее. — Равва, приятно познакомиться, — он машет хвостом.        — Не вмешивайся, пока я не ошибусь. Бак, в этом нет ничего дурного и минусов от этого взаимодействия меньше, чем плюсов. Если вы подружитесь, то это будет огромным облегчением для всех.        — Кейт, это ненормально, что я слышу его голос в своей голове, словно кто-то в тебе копается.        — Я уверена, что он этим и занят — роется в твоей памяти, — плюхаюсь на кровать, похлопывая по одеялу справа от себя. Барнс садится, а ящер скатывается ему на колени и свёртывается клубок. — Ты паникуешь.        — Определённо, — побледнев, выдавливает Барнс.        — Чем больше сопротивляешь, тем хуже. Попробуй вспомнить что-то противное или пугающее, что очень ярко врезалось в память. Обычно это работает отлично.        Ящер тут же падает на пол и шипит на нас обоих, исчезая. Я осторожно касаюсь спины, видя как стиснуты пальцы и сжаты челюсти.        — Когда твоя рука… Её заменяли?        Механически кивает, продолжая смотреть перед собой. В этот момент я теряюсь, от того объятие получается ненастоящим, но Барнс прижимает к себе в ответ. Как же нас всех искалечили эти годы.        — На самом деле, это было обнуление. Когда стирали память. Электрический ток прошивал всё тело.        — Не вспоминай о физической боли, это будет травмировать и тебя, и моего напарника. Это тяжело — фильтровать свои воспоминания.        — Зачем мне вообще это нужно?        — Затем, что я буду спокойна за тебя в тот момент, когда мне придётся расплачиваться за свои грехи. Хотя бы за тебя.        — А сопляк?        — А за него буду переживать, — хохотнув, отстраняюсь. — Стоять на смертном одре и думать, не забыл ли Стив позавтракать. И не нарвался ли на какого амбала по дороге. Иногда, знаешь, я скучаю по Бруклину и вечным убеганиям от местного хулиганья.        — Иногда?        — А потом я вспоминаю, что мне пришлось пережить после и — нет — снова это пережить я точно не хочу. Как и живу сейчас, в ожидании расправы.        — Ты всё угрожаешь Таносом, но угрозы смерти нет.        — Пока что.        Пожимаю плечами, выходя из комнаты и натыкаясь на Стива, крутящего щит в руках.        — Когда ты вернулась?        — Эм, не уверена, но около часа. Решила с Баком потрепаться, — передёргиваю плечами. — А ты куда или откуда?        — У нас задание, — отмахивается он, подходя к двери. — Хотел спросить кое-что, — он кивает на дверь, подходя к ней.        — Впервые за последний месяц Мстители где-то нужны… Его лучше не трогать сейчас. Стив, не стоит.        — Что случилось?        — Плохой разговор. Затронули, знаешь, крайне неприятную тему.        Его рука так и замирает над ручкой. Роджерс разворачивается:        — С нами?        — Я не против. А в чём соль?        — Внезапно объявилась новая база Гидры, — он явно недоволен: шагает грузно, механически. Легко касаюсь его руки, прижимаясь к плечу головой. Стив замедляется и вздыхает: такой невинный жест его часто успокаивал, сработал и сейчас. — Это странно, спустя два года ещё существуют лаборатории, склады, действующие штабы… С ней невозможно, кажется, покончить. Не получилось в моё время, не получилось и теперь, когда был уничтожен даже Щит. Просто… Бесконечное повторение одного и того же.        — Остались крысы и падаль, не думаешь?        — Но это странно, что вдруг, ни с того ни с сего, как раз, когда улеглась основная шумиха вокруг Зимнего Солдата, — он заходит в комнату, стягивая футболку возле шкафа, и поворачивается, смотрит, ищет поддержки. — Не даёт мне покоя это совпадение, Ка. Что если нагрянут сюда?        — Так и есть — западня. Может, я не с тобой, а вместо тебя туда отправлюсь? Останешься здесь, с Баки. И Равва вам в довесок, если что-то и вправду пойдёт наперекосяк. А если нет — посмотрите фильмы, поговорите по душам, посекретничаете о своём, мужском.        — Ты уже просто смеёшься надо мной, милая.        Он подходит вплотную, подталкивает меня назад, к кровати, и падает на неё, поймав меня в объятия. В свои просто огромные лапищи, прижимая крепко.        — А кто ещё летит?        — Наташа, Сэм, Ванда и Тони с Питером.        — Тогда, Ваше Обнимательство, прошу меня выпустить.