Малахит и Бирюза

       — Каяла, не выводи меня. Можно просто оставить эту ситуацию как есть.        — Тот факт, что они ворвались к нам на операцию и разрушили всю нашу схему! Просто! Бесит! Две недели раздумывала над этим, потому что ты не дал пойти и решить всё куда быстрее! А план был идеальным, просто прекрасным и всё бы сработало, если бы эти ублюдки…        — Так, мать драконов, затуши фитиль.        — Тони, — тихо порыкивая, вдыхаю этот сладкий запах гари.        — Я просто уже чувствую, как горит твоя задница.        — Это сраный пирог горит, а не моя задница! — выдёргиваю формочку из печи и кидаю на деревянную подставку, а силиконовая варежка летит в Старка. — Это уже третий раз, когда они мешают нам. В прошлый раз были подкинуты глушилки, что даже у Барнса рука отключилась. Что говорить о том, что ты стал статуей. А до этого, напомню, нам отрубили в центре электричество. Якобы случайно!        — Так, успокаивайся, — Стив пытается прижать к себе, поцеловать в макушку. Я вырываюсь.        — А что тогда, Роджерс? Что, если не успокоюсь?! Меня просто выводит из себя мысль от того, что они перейдут рамки простых гадостей. А если они снова объявят нас вне закона? Что, если по их вине погибнут люди?! А пострадает кто из вас, то и отвечать будет некому!        — Так, миссис Кэтрин, — Стив нагинается и смотрит мне в глаза, крепко держа за плечи. — Вдох и выдох.        — С нами ничего не случится, — Тони падает в кресло напротив, крутя в руках варежку. — Росс и его друзья дальше такого шантажа не уйдут.        — В каком, погоди, смысле, миссис?        — Случится, просто… Что?        Виснет неприятная тишина. А повисший в воздухе вопрос Баки действительно наводит на определенные мысли.        — Идиот!        Сбрасываю руки Стива и ударяю его в плечо, скорее для вида, чем для эффекта.        — И когда вы успели? За этот-то год?        Похоже, только до Баки и дошёл смысл. Он уже хохочет на всю комнату, пока остальные соображают, что к чему.        — Ещё до… До всего этого.        Стив действительно смущён. Он сам предложил это скрывать ещё в далёком сорок втором. Когда сказал, что такая красотка не станет выходить замуж за него. Что этот роман далеко не уйдёт. А потом стоял вечером в церкви и не мог посмотреть мне в глаза.        — То есть, погодите, вы двое… Понятно.        Наташа хочет ещё что-то добавить, но молчит. Ванда лишь улыбается от уха до уха. Хохочет Барнс:        — Ладно, кто ещё не понял, объясню. Эти двое успели обручиться до того, как вы родились. Боже, я просто поражён, Стиви.        — А мы-то думали, когда вы пригласите на свадьбу.        Я давлюсь воздухом, кашляя так громко в образовавшейся тишине. Вот такого я точно не ожидала, от Сэма особенно.        — Мистер Старк, вы знаете, новые магниты для щита мистера Роджерса…        Мешкаюсь, смотря на такого невероятно неуклюжего Питера, который вечно появляется в самые интересные моменты, и пропускаю поцелуй в макушку. Стив попросту пользуется моментом, обнимая меня. Даже среди других сверхлюдей, в этой своеобразной семье, он старается не выносить отношения за пределы нашей комнаты и посиделок с Барнсом. А вот теперь так тепло и непривычно нежно прижимает к себе на публике.        — Хватит подлизываться, — вовремя соображаю и выворачиваюсь из объятий, пока Стив довольно улыбается, прищуриваясь. — Договорились же, никаких намёков, никаких слов и подковырок и, смотри-ка, не прошло и века!        — Ужасная и беспощадная богиня времени заключила союз с простым человеком! Позор в пандеме богов!        — Роджерс, какой же ты непутёвый!        Я только вздыхаю, устало падая в кресло:        — Ещё и пирог сгорел.        — Ну, пирог мы как-нибудь сделаем, — он клюет в щеку, обнимая за плечи. — Давай, я попрошу прощения, а ты меня простишь?        — Нет.        — А что происходит, мистер Старк?        — Семейные разборки, — Тони едва улыбается. Словно рад этому спектаклю. — Что, говоришь, с магнитами? — он вовремя понимает, что Питеру тут не место, вскакивает и уводит того обратно, в лабораторию. Магниты это вещь, да.        — Пойдём, — шепчет Стив.        Вместо того, чтобы пойти с ним, скидываю с себя его руки и ухожу в комнату весьма быстро, запираясь в ванной. Ещё и демонстративно хлопнув дверью.        — Ты же понимаешь, что, если не откроешь, — слышится с той стороны родной голос, и ничего хорошего в интонациях нет, — я выбью эту дверь к чертям.        И он действительно срывает замок, хотя завтра сам будет чинить. Он взбешён, и дышит тяжело.        — Устраиваешь такой цирк на пустом месте, Ка. Зачем?        — Я не хотела, чтобы кто-то знал.        — Хочешь сказать, что тебе стыдно? Стыдно за это? За меня?        В действительности я просто поступаюсь своими принципами. В действительности я боюсь того, что это может повлечь за собой. Брак это семья. А в семьях, обычно, есть дети. А мне… Нет. Просто нельзя.        — Ответь мне, Каяла. Почему ты не хотела? Я могу понять раньше, когда я был совсем другим. Когда было чего стыдиться…        — Дело не… Нет, Стив. Совсем не в этом!        — Тогда в чём? — он подходит ближе, касаясь щеки тыльной стороной ладони, перебирая пальцами пряди волос. Пытаясь заглянуть в глаза. — Я всё пытаюсь понять, почему ты о многом молчишь.        — Так надо.        Я хочу поделиться.        — Потому что не всё, что мне известно, должно стать общедоступным. А ты та ещё болтушка, — я пытаюсь свернуть диалог, коснувшись кончика его носа. Стив смотрит потерянно. — Ладно, Стиви. Ты всё ещё сердишься?        — Скорее раздражён твоим поведением, — он отстраняется ровно в тот момент, когда я протягиваю к нему руки. Он смотрит свысока настолько недовольно, насколько вообще может.        — Ты же в курсе, что на меня твоё хмурое лицо не действует. Потому что ты за всем этим вот Капитанским…        Стив выходит из ванной, приставив по пути вышибленную дверь к стене.        -…самый добрый и мягкий человек на свете.        И я чувствую всю его усталость. От моих постоянных выходок и вечного недоговаривания. От постоянного упоминания в прессе, которое начинается не со слов: «А теперь о хорошем…»; совсем нет. И знаю, о чём думает он, подмяв под себя подушку и тяжело дыша.        — Тебе кажется, будто я тебе не доверяю, — садясь у кровати, касаюсь его спины, которая резко поднимается и опускается. — Стив, мне очень сложно говорить о прошлом. Это не те сороковые или лет двадцать жизни до них. Это осмысленные, пережитые тысячи и тысячи лет, милый. Вековые потери человечества, которые я видела. Это куча моих ошибок, без которых я бы тоже не была тем, кем есть. И не встретила тебя.        Роджерс продолжает молчать, но фыркает в какой-то момент.        — Возможно, скоро такого шанса может и не быть.        Я легко целую его в висок, на секунду приобнимаю. И выхожу из комнаты. Похоже, самое время заглянуть к фокусникам Земли.        Пару месяцев назад явственно чувствовались манипуляции со временем, отчего меня колотило неплохо. Но всё никак не было возможности проверить, в чём дело: то на шею сядет Паркер, а точнее Тони сплавит его, то какие-то проблемы в других точках планеты, то в штабе проводятся какие-то мероприятия, а организовывать Тони почему-то никому не хотел доверять, кроме меня и Пеппер. Оставшееся время я уделяла Стиву, и совсем кроху — на тренировки с Баки. Или собственные.        А теперь, когда отношения подрываются, и надо бы остыть… Да, это тот самый момент.        Я перемещаюсь к переулку у входа в храм на Бликер-Стрит. Проезжающий автомобиль почти окатывает меня с ног до головы, когда я прячусь за припаркованный пикап. Удивительно, что они ещё не вышли из обихода в городах.        Самое смешное, что у входа явно чувствуется усиленная защита, на меня, правда, не действующая. Пара ударов дверным молотком. Тишина. Нажав на ручку, отталкиваю от себя дверь и вхожу внутрь. Первое, что происходит, — в мою сторону летит магический жгут. Приходится шагнуть в сторону.        В зале находится несколько магов, один из которых — точное воплощение видения. На шее у него — Око Агамотто. Я невольно кривлюсь, заметив артефакт.        — Это ты — странный! — кивнув в сторону мужчины, я присвистываю.        — Простите?        Его магические щиты на руках несколько теряют яркость, и снова загораются, работая в полную силу.        — Как к вам не придёшь, так вы сразу драться лезете, — я веду носом, осматривая магов. И ни одного знакомого лица. — На чай бы хоть раз позвали. Где Старейшина?        — Вы дверью, часом, не ошиблись? — говорит мне мужчина, понимая, что разнести тут всё я не собираюсь, плащ Левитации опускает его на ступеньки. Мужчина сбрасывает щиты.        — А вы, часом, тоном не ошиблись? — передразниваю. Ему не нравится мой тон, не нравлюсь я. — Где Верховный Маг Земли?        — Перед вами.        Вот сейчас я конкретно не догоняю, уставившись на него. Что за шуточки такие тут?        — Вы, для начала, не женщина. Во-вторых, что-то я вас раньше тут не видела, а сюда я давненько наведываюсь.        — Кто вы, для начала, чтобы заявляться сюда? — он делает неопределённый жест, и остальные маги расходятся. Я лишь фыркаю и устремляю взгляд на Око, которое открывается, а в середине, в ритм моего сердца, поблёскивает Камень.        — Каяла. Многое вам это говорит?        — Совсем ничего, — смотря на изменения в Оке, нервно отвечает он. Артефакт закрывается, пряча Камень.        — Именно. Потому что в моем теле и духе растворена часть Камня Времени. А вы, — я указываю на него пальцем, — молодой человек, каким-то образом важны. Раз уж Камень Бесконечности решил предупредить меня.        — Доктор Стрендж.        А, так это было знакомство, и Камень решил подшутить. Неприятно, однако. Я облокачиваюсь об угол маленького коридорчика у выхода.        — И что же в вас такого, доктор, что вы стали Верховным? Старейшина… Как давно она умерла?        — Пару месяцев назад, — он спускается пешком по лестнице, вставая напротив. И опасливо интересуется: — Вы давно знали друг друга?        — Как Старейшина перед ней покинул свой пост. Уж не припомню, сколько ей лет, — я вздыхаю отрываясь от косяка. — Слушайте, не стоит от меня так шорохаться. Я вроде как тоже, весьма своеобразно, Землю защищаю. Мы на одной стороне баррикад.        — От кого это вы её защищаете?        — Долгая история, — неопределённо махнув рукой, отвожу взгляд. Никогда ещё стены храма не были интересными настолько.        Рассказывать о том, что может произойти дальше, Стренджу не хотелось. Мне хватало того, что и свои-то ребята, Мстители, напряженно ждали этого. И тренировались в полную силу, и даже больше.        — Сам факт вроде как должен успокаивать. В последнее время я околачиваюсь рядом со Мстителями, так сказать, борюсь против зла вместе с ними. Но моя история, связанная с магами, длится не первую тысячу лет. А некоторые атакующие заклинания и вовсе были придуманы мной на самой заре истории человечества.        — В самом же деле? — он усмехается. Ну, да, пришла какая-то девка, лет двадцать на вид — и права качает перед солидным мужчиной, заодно и Верховным Магом.        — Уж поверьте, Старейшины до вас успели все припрятать, чтобы вы об угол не ударились. Вот, Плащ меня наверняка знает, да, дружище? — Плащ развевается, от чего на ткани появляются волны. — Вам повезло, что этот артефакт вас выбрал. Привередливый, скажу по-честному.        — Так зачем вы сюда пришли?        Неловкий вопрос.        — Познакомиться и понять, кто так ход Времени внаглую искривлял. У меня, по этому поводу, знаете, жуткие головные боли. А ещё…        В голове что-то щёлкнуло, отчего я переместилась в библиотеку, ища среди корешков нужную. Её тут не оказалось, а значит, что надо было наведаться в закрытую библиотеку.        — А где местный библиотекарь? — обращаюсь в пустоту, но кто-то же должен услышать. А пока никого нет, я иду к особо охраняемой секции. Может, всё-таки есть информация и мне не придётся лезть в пыльный подвал. За спиной слышатся шаги и потрескивание. Потрясающе. Время останавливается, в тот момент, когда режущее заклинание почти касается спины. Этот маг хорош.        — Зачем вам вдруг понадобилась библиотека? — обходит своего коллегу, что так метко прицелился мне в спину.        Интересуется Стрендж весьма вежливо, близко не подходит. Я слышу, как он шуршит плащом позади.        — Когда-то, о-очень, ну, о-очень давно, я всё записывала. У меня было несколько дневников, куда я записывала всё, что помнила. Примерно представляла, что потом не вспомню подробностей, а там иногда и диалоги дословно заносила.        — И зачем они вдруг вам понадобились?        — Для конца света, доктор Стрендж, — высоким голосом я почти пропела, если бы умела. Он снова обходит, вздохнув. — Дайте сосредоточиться!        Он хмыкает и присаживается, сосредоточенно наблюдая за мной. Точнее, за тем, как я не могу дотянуться до верхней книги. Мне помогает Стрендж, левитируя книгу в мои руки. Там нет ценной информации.        Топнув ногой, я смотрю в сторону красиво оформленного камина. Жаль, что не прихватила респиратор. Но откладывать этот момент нельзя.        Протерев слой пыли на раме, нахожу мизерную кнопочку и вдавливаю её до щелчка, от чего весь механизм приходит в действие, а вокруг так и чувствуется излияние чёрной магии. Ухмыляюсь, вспоминая, сколько я трудилась над проклятиями, выдумывала козни, если кто найдёт и активирует вход помимо меня.        В открытом дверном проёме ничего не видно, но слой пыли просто окатывает меня с ног до головы. Одинокая включившаяся лампочка помигивает, открывая вид на разрушенный тайник. Бумаги — раскиданы, рисунки слетели на пол, а по стене, где они висели идёт одна фиолетовая полоса. Кажется, я вижу ухмылку одного из генералов.        Перед глазами всё сужается до серого помигивающего кружочка, а звуки — не слышны. Каждый мой вздох отдаётся эхом и гудит, а броня, за секунды расползаясь по коже, активирует и копьё.        Меткий бросок, лишь задевший, и генерал скалится, хватаясь за плечо:        — Ты за это заплатишь!        Он исчезает благодаря магии, с неприятным хлопком и очень знакомым запахом. Спину резко обдаёт жаром, и также моментально обжигает холодом.        — Хранитель?..