Чёрное солнце

      – Мисс Дэнверс, – резкий голос неприятно резанул по ушам, вытаскивая из омута мыслей и переживаний. – Вынуждена напомнить, что мой предмет является профильным для вас. Или вы уже передумали становиться журналистом? – Нет, конечно нет, – Кара дёрнулась, тут же выпрямляясь, – извините, мисс Грант. Дэнверс была готова спорить на отсечение головы, что услышала едва уловимый смешок. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, из чьих уст он вырвался. Кара уже не могла на Лену хоть чуточку злиться. Нет, Кара, конечно, злилась, но не могла воспринимать это всерьёз. Она когда-то думала, что задохнётся от присутствия Лены, но, на самом деле, умирает от его нехватки. Пока Лена беззаботно где-то пропадала, Кара изнывала. Воспоминания о прикосновениях Лены, её губах, её ласках не давали ей спать. А больше всего прочего душили воспоминания о словах. Стоило воспроизвести в голове одну из фраз, брошенных вскользь, во время жадных поцелуев, как в животе тут же холодело и начинало шевелиться. Возможно, это не было похоже на бабочек, но там определенно трепыхалось какое-то существо, мешая Каре сосредоточиться хоть на чем-нибудь. Эти непонятные спазмы возникали и тогда, когда ее взгляд натыкался на Лену в толпе студентов. И даже когда она видела кого-нибудь, просто похожего на Лютор. И это все больше походило на паранойю: она начинала видеть её в каждой второй темноволосой студентке, независимо от того, какого она была роста и возраста. Во время короткого перерыва, когда Кара думала не о Лютор, она вспоминала о грядущей защите проекта. Если не кривить душой и положить руку на сердце, Кара готова была признать, что чертовски устала от него. Поэтому у неё не было ни малейшего желания ругать себя за то, что они закончили работу над ним за два дня до его показа.

***

Кара очередной раз врывается в комнату, демонстративно громко вздыхая и облокачиваясь на дверной косяк. – Мы так и опоздать можем. Или это часть твоего плана? Лена крутится перед зеркалом, критично рассматривая новенький светлый костюмчик. Пропустив мимо ушей колкости, повернулась к Каре. – Ну, – она выжидательно смотрит, – как? – У меня такое ощущение, – Кара смотрит не на Лену, а на свои ногти, – будто я тебя в ЗАГС веду. Иначе стоило столько времени тратить на разглядывание себя в зеркале? Кара сказала это, не подумав, не вкладывая в это тот смысл, который следовало бы вложить. Она совершенно не ожидала, что её соседка что-то ответит, но Лена хватает сумочку, останавливается рядом с Карой, наклоняется к ней, незатейливым движением поправляет светлую прядь и шепчет: – Ну, кто сказал, что это ты меня в ЗАГС поведешь? Сложно было сказать, что эти слова выбили Кару из колеи. Это нужно было исключительно кричать во всю мощь своих голосовых связок. Та растерянность, что поселилась в ней с недавнего вечера, не давала покоя, мешала дышать и наслаждаться той близостью, что готова была предложить ей Лена. Кара, терзаемая мыслями, противилась внутреннему противоречию, дававшему о себе знать, будто она делает что-то не так. Всю её не такую уж и долгую жизнь ей доводилось видеть, как к ней проявляют симпатию мальчишки, но, опять же, ввиду незрелого возраста и отсутствия личного опыта, все ограничивалось беглыми скользкими поцелуями. Но - !!! – тогда это происходило с парнями, а не с… Леной Лютор. Кара никогда не жила стереотипами, наподобие «Женщина создана для мужчины и наоборот», но события последних дней выбили её из привычного равновесия. Дэнверс всячески старалась делать вид, будто всё в норме, и её ничего, мать его, не волнует, кроме предстоящей защиты. Лена будто пыталась ей подыграть и поэтому намеренно не поднимала тему, притаившуюся среди девушек третьим незримым собеседником. Однако, Кара прекрасно помнила, как дрожали её сухожилия и вспотели ладошки, когда она впервые увидела Лену в душевой комнате, устраняющей последствия её отца-идиота. Как сейчас чувствовала то трепещущее волнение, когда у них стали складываться ненатянутые разговоры, захватывающие всё сильнее и сильнее. Она сама не заметила, как заносчивая брюнетка стала неотъемлемой частью её жизни. И готова ли Кара пойти на уступки своим неизвестно откуда взявшимся предрассудкам и лишиться… всего?

***

– Не волнуйся, это не решает твою судьбу. – Тихо проговорила Лена, наклоняясь к Каре и хлопая одновременно закончившим выступление студентам. Она посмотрела на дёргающуюся, как хлипкий лист под знойным ветром, подругу, и, не раздумывая, взяла её на руку. Кара тихо всхлипнула, вцепившись в ладонь пальцами. – Этот проект сильно мог помочь нам обеим с учебой в дальнейшем. К тому же, было бы просто жаль потраченного времени впустую. – Ну, я хотя бы научилась находиться с тобой в одном помещении дольше пяти минут. – На мгновение брошенная вскользь фраза неприятно кольнула стенки души, но после перед глазами пронеслись фрагменты влажных поцелуев, оглушающих вздохов и плотно прижимающихся тел. Кара знала, что это не предел. Но вновь и вновь, вспоминая это, Кара с наслаждением смаковала каждую секунду той ночи. Она знала, что это – результат открывшихся друг другу людей. Дэнверс почему-то была уверена, что не считай её Лена близким человеком, подобного бы не было. Не было того пламени в глазах, парализовавшего все тело. И не держала бы её сейчас за руку. Лена поддерживает не свою одногруппницу и не свою соседку по комнате, нет, она беспокоится о ком-то ставшем внезапно дорогим сердцу. Она почти не помнила, как на еле держащих её ногах прошагала до сцены, с которой предстояло им обеим рассказывать об актуальности своей темы. Позже, многократно прокручивая этот момент в голове, она будет помнить только, как страх куда-то исчез, оставив вместо себя желание выложиться на максимум. Всю жизнь Дэнверс шла с ним рука об руку, и сейчас верный спутник пришёл ей на помощь. Она почти не слышала, что говорит Лена, всё происходило на автомате, множество репетиций явно пошли на пользу. Не представляя, как ей это удаётся: представлять свою тему и думать о совсем другом, Кара тревожно представляла, если бы что-то пошло по-другому. Не спасла бы Лену из лап проверяющей дежурной, или не попроси её мистер Рут о налаживании контактов со своей соседкой, а отсюда и назначение старосты и его заместителя – и всё! Боже, они никогда бы не нашли друг друга! Им нужно срочно поговорить. Еле дождавшись пока все выступят, до Кары дошло, что ещё предстояло ожидать вынесения результатов. Без промедления схватив молчавшую Лену за руку, протискиваясь сквозь толпу, Дэнверс искала путь наружу. Оказавшись на улице Лена глубоко и радостно вздохнула. – Мысли мои прочитала. Там совершенно невозможно находиться. Кара повернулась к ней, собираясь начать важный для неё разговор. Так вышло, что все «важные разговоры» в прошлом кончались для неё чем-то плохим. Но сейчас на кону стояло слишком многое, и было бы непростительно затоптать цветок, не дав бутону распуститься. – Нам надо поговорить? – перебила её Лена, засовывая руки в карманы. – Ты для этого меня вытянула, видимо. – Её настроение вмиг поменялось, на лице осела маска тоскливого безразличия. Решимость Кары поугасла, по большей части, из-за того, что она сама не до конца понимала, чего хотела. Лена посмотрела на наручные часы, потом куда-то в сторону, словно раздумывая над тем, как лучше поступить. Потом решилась. – Сейчас мне нужно встретиться с Джеком, перед тем, как попрощаемся с ним почти на две недели. Я тебя найду. – Кара на жалкое мгновение почувствовала шелест губ, мягко коснувшихся замёрзшей щеки, и в следующую секунду Лена быстрым шагом направлялась в кофейню. Она как зачарованная прикоснулась к горячей щеке. Если это не безумие, то что тогда? К вечеру обещали приехать старшие Дэнверсы. Следовало найти Алекс и успеть отнести книги в библиотеку, прежде чем она со спокойной совестью отправится на каникулы. Несмотря на то, что вся территория университета, включая общежитие и студенческий город, была украшена к приближающему Рождеству, это всё было словно поверхностным и представляло из себя лишь красивую праздничную обёртку. Кара поднялась на четвертый этаж, протискиваясь сквозь толпу снующих туда-сюда студентов, готовых вот-вот уехать домой. Комната, в которой жила Алекс, была не заперта, поэтому Кара смело постучала, зная, что за дверью находится её сестра. Подождав для убедительности около пяти секунд, Кара решила, что может зайти. Не понимая, что происходит, Кара подумала, что всё-таки ошиблась дверью. От растерянности не нашла ничего лучше, кроме как повернуться к выходу, собираясь уходить и тут же развернулась обратно, стараясь убедиться в правдивости увиденного. Алекс невозмутимо застёгивала университетскую рубашку, попутно стираясь следы помады с шеи и лица, в то время как Мегги Сойер – !!! – едва сдерживала смех, сидя рядом. Алекс встала, обращаясь к Каре. – Тут нечего объяснять, наверное, мне будет приятно, если об этом никто не узнает. – Сдержанности Алекс оставалось только позавидовать, если бы кто-то застал в таком положении с Леной, она бы провалилась сквозь землю. Но не от стыда. Просто… Чёрт, да какая разница, кто что подумает? – Не переживай, я не болтунья. – Кара подошла к старшей Денверс. Она облегченно выдохнула, обнимая сестру. – Вы, вероятно, уже знакомы, – Алекс отодвинулась, и взор Кары снова коснулся Мегги. Теперь непонятные фразы, которые бросала Лена во время их перепалки, соединились в единую целостную картину. – Да, это так, – Мэгги хмыкнула, вставая с кровати. Она протянула руку Каре, которая робко пожала ладонь в ответ. – Извини за прошлый раз. Больше всего Кару смущал тот момент, что Мегги что-то было нужно от Лены. Алекс отвечала ей слишком размыто, чтобы что-то прояснилось. Ясно было одно: Люторы были подонками не только по отношению к своей дочери. Почему-то Кара чувствовала, что Мегги по-прежнему что-то ищет, что может негативно сказаться на репутации Лены. Кара не стала долго задерживаться и поспешила ретироваться при первой возможности, видя голодный взгляд девушек, адресованный друг другу. Договорившись встретиться у входа в общежитие, когда приедут родители, Кара выскочила за дверь. Надо отдать должное последней недели: она щедра на неожиданности. Спускаясь по лестнице, Кара натолкнулась на Джеймса, перегородившего ей дорогу. Услышав, что Кара собирается отнести книги в библиотеку, он тут же вызвался помочь, ослепляя её широкой улыбкой. – Почему ты ушла, не дождавшись результатов? – спросил парень, держа в руках верёвки, которыми Кара предварительно обвязала две стопки книг. – Там было так душно, а я, честно говоря, так устала от этого проекта, что уже было всё равно на результаты, это ведь ничего бы не изменило. – А я ведь был прав, – Кара на мгновение подумала, что сейчас захлебнется в этой улыбке. Для него каждое мгновение – счастье? Интересно, что сказала бы Лена? Наверняка, бросила бы слишком колкую фразочку аля «слишком много улыбаться вредно – зубы могут окислиться». Улыбнувшись своим мыслям, Кара вспомнила, что забыла спросить, в чем был прав Джеймс. – О чём ты? – Я ведь говорил, что твой проект будет лучшим на потоке. Кара остановилась посреди полупустой улицы, не веря своим ушам. – Ты шутишь? – Нет, – Джеймс сиял, ликуя, что это именно он принес ей хорошую новость, а не Уинн или Лютор. – Ты получила первое место. – Подожди, - Кара нахмурилась, светлые брови склонились к переносице, – а Лена? – Формально вы обе, но все-то знают, кто главный виновник этой награды. – Олсен подмигнул. – И вообще, я думаю, что… – Кара уже не слушала, идя в библиотеку. Сдав книги, она захотела поскорее вернуться в комнату, надеясь, что Лена уже вернулась. Джеймс вызвался её проводить, оправдывая это тем, что они теперь не скоро увидятся. Кара рассмеялась скорее по инерции, нежели от приступа искренности или умиления. На их этаже уже никого не было, некоторые студенты либо уже уехали, либо застряли в кафешках, спеша насладиться последними часами общения. Неожиданно Кара почувствовала, как крепкие руки прислоняют её лицом к стене, а следом крепкое мужское тело прижимается к ней. Не зная, что это Олсен, Кара бы уже прощалась с жизнью, но какого чёрта творил её друг? – Джеймс, – Кара пискнула, стараясь повернуться к нему лицом, – что происходит? Она почувствовала обжигающе-горячее дыхание на затылке, на шее и, наконец, прикосновение влажных губ к напряжённым мышцам шеи. – Кара, - за каждым словом следовало касание губ, – мы же не дети уже. Это нормально. Он окружил её руками, опираясь на стену и не давая шансов на побег. – Я вижу, что не безразличен тебе, – одной рукой он коснулся её живота, поднимая пальцы выше, к груди. – Да, но как друг, – Кара услышала свой голос будто со стороны и сначала не поверила, что он принадлежал именно ей. Её будто парализовало страхом и непониманием того, что делать дальше. Однокурсник медленно и настойчиво направлял её к своей комнате, и Кара понимала, что если сейчас что-то не сделает, то всё может закончится для неё весьма печально. Перебив, Джеймс наклонился к шее, шепча: – Не бойся, я не сделаю тебе больно. Кара почувствовала, как завибрировал её телефон, и, потянувшись на автомате к нему, почувствовала перехватившую её руку горячие пальцы Джеймса. Его вспотевшая ладонь прижимала к себе, не разрешая дотянуться к телефону. – Не позволяй кому-то всё разрушить. Кара громко сглотнула, когда дверь её комнаты распахнулась, и в проёме показалась Лена, державшая телефон около уха. Увидев прижатую вплотную к Олсену Кару, её глаза моментально потемнели, будто из них моментально вытянули красочную бирюзу. Она в мгновение схватилась за Кару, отрывая от похотливых лап одногруппника. Джеймс мигом нахмурился, сжимая кулаки. Как же сильно он сейчас ненавидел презираемую Лютор. Он потянулся к замершей Каре, но её мигом загородила Лена. – Иди в комнату, – каменным тоном бросила Лена, не глядя на Кару. Как только она зашла, Лена тут же закрыла дверь, обхватив ладонью ручку. – Только подойди к ней ещё раз, ублюдок, и я тебя лично придушу. – Тебе повезло, что я девушек не бью, – бросил наотмашь Джеймс, готовый взреветь от досады, – хотя к тебе это, пожалуй, не относится. – Он уже взмахнул крепкой ладонью, но краем глаза заметил открывающуюся соседнюю дверь. Во избежание слухов и сплетен Олсен тут же опустил руку и ушёл, не сказав ни слова. Кара стояла рядом с дверью, слыша каждое слово. Лену охватил испуг, увидев опустошение и застывшие слезы в глазах Дэнверс. Она подняла её голову, мягко обхватив подбородок, стараясь поймать взгляд. В следующую секунду Лена осторожно обняла Кару, боясь испугать её резкими телодвижениями. Медленно сняла с неё пуховик, отбрасывая в сторону, гладила её по спине, пока обнимала второй рукой за поясницу и едва уловимо целуя в стык шеи и плеча. На неё волной накатило облегчение, когда почувствовала на своей спине сцепленные руки Кары. – Он сделал тебе больно? – Н-нет.. он… нет, – Кара как-то обрывисто выдохнула, – я просто испугалась. Я была так шокирована, что всё тело будто парализовало. – Лена прикоснулась к её шее, до сих пор ощущая пальцами пульсацию на вене. – Мне кажется, я теперь не смогу без тебя. – Кара крепче вцепилась в черный свитер Лены, – не из-за того, что ты спасла меня. Никогда в жизни я не думала о ком-то так, как думаю о тебе. Постоянно. Я не помню, чтобы моё тело отзывалось так чутко на чьи-то прикосновения, кроме твоих. Особенно сейчас, – она всхлипнула, пропуская ладонь сквозь шоколадные волосы и медленно касаясь чутких губ, – я бы больше всего на свете хотела, чтобы там была ты. – Веки больше не могли сдерживать напор слёз, и каждый раз отзываясь на короткий поцелуй Кары, Лена чувствовала влагу на щеках. – Я думала все эти дни, что мне делать дальше, и сейчас я не понимаю, как буду существовать, если тебя не будет рядом. Я хочу слушать только тебя, даже если не буду понимать, о чем ты говоришь. Хочу всё время делить с тобой, хочу снова во что-нибудь вляпаться и навязаться на совместную работу. Не хочу жить без тебя. – Кара, ты не хочешь отдохнуть где-нибудь вместе на каникулах? Вот так просто. Взять и привязаться к человеку. Зная, чем грозит это «нежелание жить без тебя», рискуя вновь остаться одной с растерянным по пути багажом, треснувшими напополам мечтами и желаниями, забыться, захлебнуться, утонуть, погрязнуть – наплевать. Сейчас важно защитить её, уберечь от неприятностей, показывать ей, пусть даже неумело и неопытно, как она важна для неё. Лена была уверена, что некоторое время ей будет снова и снова сниться эта неприятная сцена, когда безвольную Кару притягивал к себе Олсен. Касался её. Наверняка целовал и распускал свои ручища. При первой возможности Лена вдоль и поперёк осмотрит её тело, и Джеймсу несдобровать, если отыщется хоть малейший синяк. Лютор впервые ощутила, как ею овладевает это звериное чувство, ей потребовалась львиная доля своего самообладания, чтобы там же не растоптать его. Пережив снова эти переживания, Лена вцепилась пальцами в рубашку Кары, жадно целуя шею. Да, вот, пусть все видят, что она никому из них не принадлежит. Кара только её, отныне и навсегда.

***

– Ты не передумала? – 9:58 а. м. – Дорогая, я уже подъезжаю. Через 20 минут буду у тебя. – 10:02 а. м. Кара вскочила с кровати, бросила мимолетный взгляд на собранный чемодан, сиротливо стоявший возле шкафа и терпеливо дожидавшийся своего часа. Перепрыгивая через ступеньку, Кара слетела вниз по лестнице, устремляясь на кухню, где Элайза готовила мужу любимую творожную запеканку, собирающемуся на работу. Было видно, что она оборвала их разговор, но сейчас Кара была озабочена скорым приездом любимого человека. – Она едет, едет! – Не забудь пригласить свою подругу к нам на чай, – Элайза мягко улыбнулась, вытирая руки о кухонное полотенце. – И правда, – Джеремайя со смешком перевернул страницу утренней газеты, – нам очень интересно, с кем наша дочь пропадёт на пару дней. Кара бросилась к ним, обнимая обеих за шею. Если это не настоящее счастье, то она даже не могла представить, что оно из себя представляет. – Поверьте, она очень хороший человек, – Кара затараторила, попутно проверяя телефон на наличие новых сообщений. – К счастью, мне повезло её узнать лучше, чем другим. Когда на улице послышался звук останавливающейся машины, Кара пулей полетела к двери, схватила зимнюю куртку, в три шага преодолевая расстояние от порога до обочины. Лена, закрывавшая в это время дверь машины, неторопливо развернулась, когда на неё накинулась счастливая девушка, обхватывая шею руками. – Кара, я тоже безумно рада тебя видеть. – Мне хочется, чтобы ты познакомилась с моими приемными родителями. – Сразу промолвила Кара, цепляясь пальцами за тонкую курточку, надетую на Лену. – Стоп, почему ты так легко одета? - В машине работает обогреватель, тебе тоже не стоит кутаться в пуховик, если не хочешь сгореть до приезда. – Кара цокнула, взяв за руку Лену, повела её к дому, но, почувствовав лёгкое сопротивление, развернулась и наткнулась на осуждающий взгляд. – Я думала, ты меня хотя бы поцелуешь для приличия. – Каре до безумия нравился подобный настрой Лены, она с наслаждением и тихим вздохом прикоснулась к чарующим манящим губам. Кара открыла дверь, пропуская замёрзшую на морозе девушку. Пока она снимала верхние вещи, Лена замолкла, младшую Дэнверс напрягла эта тишина, потому что даже Элайза с Джереймайей не подали голоса, хотя обычно были рады принимать гостей. Кара повернулась к Лене, сжимая за локоть, уже хотела спросить, почему она не идет на кухню, но заметила, что в прихожей, помимо приемных родителей, стояли еще Алекс и Мегги. Интересно, это тот самый момент, когда лучше всего провалиться сквозь землю? По застывшему лицу Лены сложно было что-то определить, Кара взглянула на замерших родственников. Она посмотрела на Мэгги, потом на Алекс, и на Элайзу, у которой дрогнули жилки, и заблестели глаза. В голове младшей Дэнверс с диким скрипом и скрежетом задвигались винтики и шестерёнки, пока, наконец, её не осенило: они знакомы! Иначе как ещё объяснить их удивление? Если бы Кара обмолвилась о том, как зовут её подругу, их реакция была бы совершенно другой, и её приемная мать не стояла бы с утра у плиты. Надо что-то делать. – Мм, – замялась Кара, становясь между Леной и своими родственниками. – Познакомьтесь, это моя… – Они знакомы, Кара, – процедила Мэгги, сложив руки перед собой. Она оттолкнулась от стены, на которую опиралась, подошла к Лене, загораживая Кару. Та хотела что-то сказать, но в голове вертелся непонятный запутанный ворох мыслей. Ладно, у Мэгги какие-то непонятное, возможно даже предвзятое, отношение к Лене, но почему такая реакция у её родителей и даже Алекс? Казалось, что ей меньше всего хотелось здесь находится, и она была бы рада куда-то исчезнуть. – Какого чёрта ты здесь делаешь? - напрямую спросила Сойер. – Тебя разве не ввели в курс дела? Я приехала забрать Кару. – Лена и бровью не повела на всё происходящее. Несмотря на то, что держалась Лютор стойко, Кара понимала, что её тревожит эта обстановка. – Мне наплевать, что ты об этом думаешь. – Молодая леди, – голос Джеремайи прозвучал необычайно грубо, не знай Кара повседневного шутника-юмориста, она бы испугалась, - я сожалею, но Кара никуда с вами не поедет. Прошу покинуть наш дом. – Что? – Кара повернулась к родителям. Дэнверсы втроём стояли нерушимой стеной, которая грозила обрушится все своей мощью на Лену. Кара чувствовала, как злость закипает внутри, прожигая каждую клеточку тела. Они не отпускают её с Леной только потому, что она Лютор? Кара беспомощно посмотрела на Алекс, в глазах которой плескалось сожаление с «Кара, на ней клеймо». – Ты остаёшься дома. – Отрешённо сказал Джеремайя. – Нам правда жаль, – промолвила со всхлипом Элайза. – Что за идиотизм?! Она же не убьёт меня! Элайза бросилась к плечу мужа, который угрюмо сверлил Лену. Она, казалось, сама не понимала, что происходит, но предпочитала сохранять молчание. – Кара, – начал Джеремайя. Он вздохнул, протёр глаза и выдохнул. – Нет. Ты остаёшься дома. С ней ты никуда не поедешь. Кара беспомощно посмотрела на Алекс, буквально умоляя помочь ей, вмешаться в этот цирковой абсурд. Но она продолжала смотреть тем же жалостливым взглядом, принося лишь только раздражение. Да к чёрту! Кара опрометью несётся к пуховику, цепляет рюкзак, хватает Лену за руку и со всей силой, вложенную в неё злостью, хлопает входной дверью. Усаживается на переднее сидение, бросая вещи назад, и прячет лицо в ладонях. Она будет жалеть об этом так скоро, что не успеет и моргнуть, но сейчас – в момент, когда все ведутся на предрассудки, и вышвыривают пренебрежением дорогого ей человека, – Кара будет сражаться за него, даже такими глупыми способами. Но ей не привыкать сражаться с несправедливостями. Лена молча повернула ключ зажигания, выруливая на дорогу. Отъехав от квартала на несколько миль, она останавливает автомобиль на заправке. Кара молча открывает дверь машины. Её всё ещё гложет эта вселенская несправедливость. Дэнверс не составило труда накрутить себя о том, как всю жизнь с Леной обращались, как с потомком Лютеров: пренебрегали ею, сторонились, кто-то, возможно, трусливо преклонялся, боясь возмездия старших Лютеров. Она поворачивается к протягивающей ей пуховик подруге и тянется всем телом, ей хочется прижать Лену к себе, почувствовать как сквозь её пальцы просачивается мягкий шелест тёмных волос, как оставляют невидимые ожоговые рубцы губы, способные покалечить и тут же излечить. Кара позволяет Лене одеть себя, опускает руки в рукава, смотрит, как Лена застёгивает куртку, поправляет капюшон. И по-детски с полным счастьем улыбается, когда Лена, хмуря брови, сердито говорит, чтобы она больше не смела выбегать на мороз, предварительно не надев верхнюю одежду. И получает, наконец, долгожданный поцелуй, гарантирующий ей, Каре, свой оберег и защиту от всего мира.

***

      Ясное голубое небо с редкими, кристально-чистыми облаками простирается по всему небосводу. Высокие деревья с оголёнными прутьями ветвей усыпаны снежными хлопьями, смыкающимися над головой. Маленькая синичка пролетела высоко над головой, встречая вечер. Кара вспомнила, как далёким летом, в её детских воспоминаниях, Хэнк отвозил её и других детей на природу. Она сожмурила глаза, всеми силами стараясь вспомнить то ощущение, когда босые ноги ступают на покрытую росой траву, и тонкие пальчики медленными движениями раздвигают листву ближайших кустарников. Белый особняк Лютеров тонул в первых сумерках. В саду на газоне – купальня для птиц, в которой летом небось журчала вода. Возле замёрзших кустов сирени ютились нарциссы и тюльпаны, под березами белела мраморная девичья фигура. Кара спохватилась только когда Лена, надрываясь, доставала из багажника машины большие бумажно-картонные пакеты. – Я думала, ты осматриваешься, – Лена отдала ей один пакет, потирая руки. – Это не значит, что ты должна всё делать в одиночку. Ничего страшного не произошло, чтобы я позволила себе взвалить на тебя все обязанности. – По коридору и направо будет ванная комната. Уборная в соседней комнате. – Объясняла Лена. – Налево по коридору будет гостиная и спальня для гостей. Ещё, – она поставила пакет с продуктами на кухонную стойку, – ты можешь лечь наверху, там тоже есть пустующая комната. Лучше конечно спать внизу, потому что каминный огонь не успеет быстро прогреть весь дом. Ой, кстати, на втором этаже тоже есть уборная вместе с душевой. Но туда можно попасть через комнату. Лена что-то говорила и говорила, Кара понимала, что ей самой неловко от того конфликта, участницами которого они обе стали. Приходилось стойко терпеть её чрезмерную разговорчивость, потому что ещё больше она боялась, что Лютор будет молчать, погружаясь в себя. После ужина, приготовленного вдвоем, они уютно расположились на большом кожаном диване в компании бутылки вина и мягкого пледа. Огонь в камине приятно рассеивал свет в гостиной, создавая полумрак. Кару уже заметно клонило в сон, но ей не хотелось прощаться с хозяйкой дома, не хотелось отпускать её. Ей вообще изначально не понравилась идея спать в разных частях громадного особняка. Вдруг Кара боится темноты по ночам? Лучше бы у семьи Лютор была маленькая однокомнатная халупа с небольшим диванчиком, где они уютно расположились бы вдвоем. Вот там да, там не страшно. – Меня забавляет, как ты злишься, когда на холоде потеют стёкла твоих очков. – Сказала Лена, отпивая из бокала игриво переливающееся вино. – Ты умилительно щуришься. Лена сделала ещё один глоток, смакуя вино, и посмотрела на Кару: она была частью нынешнего вечера. И эта неожиданность подарила легкость и подъем, внезапно почувствовала она, подарила то, что выходило за пределы необходимого, ненужное, якобы излишнее, потому что принадлежало к другой стороне жизни – более яркой, изобильной, несерьезной и мечтательной. У неё никогда не было такого человека, что был готов следовать за ней, открещиваясь от всех. Даже Джек, напрасно сохнущий по ней, в глубине души боялся Лютеров. И страх этот питался слухами, подкованными увиденными Сфиром результатами побоев. Но Кара, с её младенческой наивностью и чистым пламенным сердцем, рвалась помочь ей. И это не могло не подкупить. – Ты завтра покажешь мне окрестности? – Кара кутается в махровый плед, ставя бокал на стеклянную овальную столешницу. – Всё, что захочешь. За окном слышались отдалённые раскаты грома, дождь вперемешку с градом стучал по окнам, отзываясь гулким трезвоном. Кара поддалась на уговоры Лены лечь внизу, где теплее. Она пожелала гостье приятной ночи и, взяв бокалы с пустой бутылкой, прикрыла за собой дверь. Коснувшись свежего невероятно воздушного постельного белья, Кара не сдержала вздох облегчения. Наконец-то она выспится, пряча в своём сне все переживания несущего дня. Но как бы Кара не старалась, сознание не стремилось её покидать. Переворачиваясь с бока на бок, Кара понимала, что желание спать окончательно её покинуло. Угольки тихо поскрипывали, сталкиваясь с ярким пламенем. Дэнверс подумала, что это будто про них. Стоило вспомнить, сколько раз Кара видела Лену в узко-обтягивающей кожаной юбке, обязательно чёрной. И она не оценивала это так, как стоило бы! Или те блузки с расстёгнутыми пуговицами. Кара легла на живот, чтобы притупить чувство, зарождающееся где-то в низу. Тело помнило, как отзывалось, когда сверху легла Лена. Как блуждали руки Кары, прорываясь под бордово-коричневую водолазку. Чего ей стоило тогда щёлкнуть крючком и снять лифчик? Слух будто улавливал плеск воды со второго этажа дома. Воображение тут же услужливо представило, как Лютор заправляет назад мокрые волосы, смахивая горячие капли. Они медленно окатывают воспалённое тело, пока рука тянется к мочалке. После неё наверняка останутся багровые полосы. Всхлип… Вздох? Послышалось? Кара вскочила, не замечая брошенное на пол одеяло. Если она ошиблась, то просто извинится и уйдёт, в крайнем случае, предложит выпить кофе. Перескакивает через ступеньки, придерживаясь за дубовые перила. За одной дверью из какой-то комнаты слышен отчетливый шум. Не раздумывая, хватается за дверную ручку, дергая на себя. Лена тут же поворачивается, не успевая убрать жалобное выражение с лица. Одной ногой она стоит на мокром полу, другой – на маленьком табурете. Замечая в руках тюбик с мазью, Каре становится всё ясно. – Пошли в комнату. Я помогу. Лена пошла к комнате напротив, а Кара только сейчас осознает, насколько короткое у неё махровое полотенце, едва прикрывавшее бёдра. Её ноги до сих пор испещрены ссадинами, и Кара сглатывает, думая, что перед отъездом ей наверняка хорошенько досталось. Сколько это ещё будет происходить? Дэнверс закрывает за собой дверь, оглядывая просторную комнату. Никаких излишков, обычная двуспальная кровать, бельевой шкаф и зеркало, обрамлённое рамой, в пол. Ну, конечно же! Даже перед смертью в него посмотрится. Если умирать, так обворожительно прекрасной. – Не смотри так. Это просто зеркало. – Лена усмехается, усаживаясь на кровать. Кара присаживается на пол, принимая из рук мазь. Ей удобнее стать на колени, Дэнверс выдавливает мазь на пальцы, поднося их к голени. Она понимает, что это слишком интимное занятие, поэтому не стоит больше донимать себя мысленными вопросами, доверяет ли ей Лена. Чувствует мерное дыхание, поднимает глаза, натыкаясь на вздымающуюся грудную клетку. Еще выше – на затуманенный взгляд, полуоткрытый рот и пересохшие губы. Кара отводит взгляд, растирая мазь на другой ноге. Медленно, плавно и с долей чуткости и трепета. Главное – не причинить ещё больше боли. – Они не фарфоровые, не рассыпятся, если ты надавишь чуть сильнее. – Лене кажется забавным, с каким Кара усердием втирает обезболивающее. Кара поднимает голову и замечает застывшие слёзы. Чёртова Лютор будет терпеть до последнего, но даже не пискнет о том, как ей больно. Кара ощущает, как злость накатывает с головы до согнутых в колени ног. –Ты можешь хоть раз делать то, что действительно хочется? Не сдерживать себя, если тебе больно, и не закрываться за тупыми подколами. – Кара смотрит исподлобья, хмурится, по-прежнему мягко втирая мазь. Лена смотрит на неё долю секунды, хватает за грудки ночной рубашки и притягивает к себе. Кара удивляется резкому порыву, рефлекторно собираясь противиться, но руки Лены силой прижимают к себе, затаскивая на кровать. Дэнверс впопыхах вытирает об шорты смазанные ладони, попутно стягивая полотенце. Как жаль, что сейчас Лена без лифчика, тем самым лишив Кару удовольствия снимать его. Лена не сопротивлялась, расслабилась, обхватила руками её плечи, двинула выше – к шее, волосам, порождая новые волны мурашек. В этом можно было утонуть, и Кара с превеликим удовольствием захлебывалась в ощущениях. Лена закидывает назад голову, оголяя шею, к которой припадает губами Кара. – Сними, – еле слышно произносит Лена, – сними чёртову рубашку, мне нужно чувствовать твоё тело. Под сопровождением возбужденного замутненного взгляда Кара расстёгивает пуговицы, в конце стягивает её через голову. Лена вздыхает, утопая взглядом в стройном теле со светлой кожей, ладони тут же тянутся к небольшой аккуратной груди, Кара тянется к губам, к ключицам, цепляет губами мочку уха, чувствуя как вздымается тело Лены. У Кары мурашки пошли по всему телу, когда она поняла, что Лена не может противится её ласкам. Она утопает в них. Руки тут же прошлись по бедру, пальцы скользили по талии, ребрам, очертили ложбинку. Шорты вместе с оставшимся нижнем бельем были откинуты в сторону. Кара понимала, что находится в преддверии чего-то важного, нового, что несёт в себе массу удовольствия. Это – акт сближения, словно теперь их тела говорят им, как они нуждаются друг в друге. Несмотря на полнейшее отсутствие опыта, руки знали, что делать. Кара чутко прислушивалась к тому, как реагирует Лена на то или иное прикосновение. Она испытала какой-то детский восторг вперемешку с завязыванием узла внизу живота, когда коснулась губами твёрдых сосков, и слух уловил страстное шипение. С трудом отстранившись, Кара на секунду замерла, нависла над трепещущим в её объятьях телом, пытаясь хоть немного расчистить рассудок. Это действительно происходит? Это и правда Лена, трущаяся об неё, сдавленно стонущая, подставляющая под её ласки обнажённую грудь? Дерзкая с нескончаемым потоком надменности соседка, к которой она по необъяснимым причинам воспылала страстью меньше, чем за полгода? Хотя нет, причины были на поверхности: в этом красивом лице, в этих руках, без стеснения гладящих и царапающих её, в этих искусанных красных губах, не расплесканном чувстве заботы и ласки. Лютор начала извиваться, то запуская руки в светлые волосы, то царапая длинными ногтями шею и спину. Хотелось, чтобы она царапала сильнее, глубже, содрала с неё кожу, пропитанную отчаянием и сомнением последних недель. – Ближе, – просипела Лена, – чувствовать тебя… нужно тебя ощущать… Кара нависла над ней, заглядывая в пылающие глаза. Не выдержав этой муки, этого сводящего с ума пронзительного взгляда, поддавшись импульсу, Лена положила ладони на хрупкие плечи и заскользила ими вверх к её затылку. Кара прислонилась ближе, ощущая, как изгибается ей навстречу Лена. Она ловит каждый её стон на выдохе, когда происходит соприкосновение тел, ближе и ближе. Лена глухо застонала ей в рот, уже не сдерживаясь провела ногтями по спине, оставляя саднящие борозды. Кара обхватывает её ладони, заводя их вверх, за голову, и сплетая пальцы. Неравномерные хаотичные движения, наполненные животной страстью, кипевшей в воздухе последнюю неделю, растущую с начала осени, и оседающую на них в эти мгновения. – Поцелуй меня… еще раз! – Лена прижимается бёдрами, чувствуя, как всё взрывается внутри, вокруг, до самых атомов. Разве можно было отказать этим зовущим влажным губам? Кара вновь с наслаждением погружает язык в жаркий рот, ощущая, как накаляется низ живота. В глазах темнеет, из поля видимости пропадает всё вокруг, будто они находятся в какой-то пустоте, сосредоточенной лишь на них. У Лены сбивается дыхание, выдыхает порывисто, будто воздух не попадает в лёгкие. Обхватывает худые плечи Кары, прижимая к себе, зарывается одной рукой в волосы, другой царапая и гладя кожу. – Мне кажется, – хрипит Лена, – я уже не могу жить без тебя. Ей изменяет голос, и вместо стонов вырывается всхлип. Глаза накрывает непроницаемая пелена, после которой приходит долгожданное расслабление, пускающее ток по всему телу. Кара ещё долго целовала Лену, наслаждаясь реакцией. Её ладонь снова легла на щеку Лены, прошлась по нежной шёлковой коже. Она ответила еще одним поцелуем. Нежным - нежнее, глубже, чем все предыдущие, проникающим в самое сердце. И это было громче слов, больше всех возможных слов, которые она могла бы сказать. У Лены перехватило дыхание от мысли: "Её девочка. Только её!" Лена зарылась в волосы Кары и шумно вдохнула их запах, пропуская через ее расслабленное тело легкие разряды. Ей больше не нужно было делать это украдкой. Никогда. Она могла делать это даже при толпе студентов. Этим сложно было не упиваться, и Лютор не особо противилась этому желанию. Кара почувствовала её в своих объятьях, и все вдруг растаяло: теперь она желала её, желала одну только её, крепко обнимала, и целовала, и не хотела отпускать. Отныне Кара никогда не будет засыпать одна. Их теперь двое. С покалеченными судьбами и полными нерастраченными чашами любви и сострадания друг к другу. Кара чувствовала, как её плечо обдувает мерное еле уловимое дыхание. Их теперь двое.

***

Чуткое обоняние уловило смрад гари и дыма, заполоняющего дыхательные пути. Кашель просачивается в лёгкие, раздирая горло. Глаза щиплет от едкого запаха. Кара моментально шарит левой рукой вторую половину кровати, нащупывая спящее тело. Дэнверс щурится, смахивая слёзы, и дёргая Лену. – Проснись, пожалуйста, просыпайся! Лена начинает кашлять, оглядываясь вокруг. В комнате отчётливо витал дым, шедшей из-под двери. Кара вскочила, натягивая на ходу футболку, открыла шкаф, вытаскивая две куртки. Обувь, джинсы… не дать ей замерзнуть. Она слышит, как Лена оседает обратно на кровать, не состоянии удержатся на ногах. – Нет, нет, нет! Только не сейчас! На ватных ногах Кара открывает дверь, закрывая нос рукавом рубашки. В ванной нашаривает полотенце для лица, вода рьяным потоком выхлестывается из крана. Все звуки смешались, в ушах стоит сплошной шум, перед глазами – в неподвижном бессознательном состоянии Лена. Прикладывает ко рту и носу тряпку, заправляя спутанные пряди волос. Через главный вход им не выбраться, огонь идёт с первого этажа, они даже по лестнице не спустятся. Прыгать со второго? Но как? Она чисто физически не удержит Лену. Кара дрожащей рукой прижимает полотенце. На ум, как назло, ничего не приходило. Она бы легко спустилась в этого окна, но её одну ни за что не оставит. Лена медленно открывает глаза, кашляя с хрипом. – Там… в кабинете отца есть запасной выход. Кара помогает Лене подняться, придерживая её. Кое-как, стараясь погасить накатившую истерику, одевает Лену в пуховик. В коридоре ничего не было видно, слёзы застилают глаза, и Каре приходится идти на ощупь. Кара дёргает ручку, но замок не поддаётся. Лена опирается на косяк, полотенце выпадает из рук, и она оседает на пол. – Ключи, должно быть, внизу. Понимая, что таким темпом они долго не протянут, Кару охватывает страх. Она со всей массой тела ударяет боком дверь. Снова и снова, и каждый раз безуспешно. Только бы выбраться, только бы не потерять её. – Есть! Пойдём! – Кара смотрит туда, где должна сидеть Лена, но в ответ не раздаётся ни звука. Страх удушающей хваткой хватает на глотку. Кара тянет любимую на себя, безвольно повисшей на ней. Она заползает внутрь, окидывает взглядом комнату, кроме дыма тут мало что видно. Нужно искать в углу. Возле большого книжного шкафа обнаруживается едва заметная дверь, оказавшаяся не запертой. – Господи, спасибо! – на эмоциях восклицает Кара. Они вышли на железную лестницу. Кара сильнее обхватила Лену, осторожно спускаясь по металлическим ступеням. Где-то слышался звук сирен… Кара чувствовала, как ослабевают руки с каждой последующей секундой. Не видя иного выхода, Дэнверс спустилась на ступень ниже, чтобы Лена, в случае чего, упала на неё. Так спускание стало ещё медленнее, однако выбирать не приходилось. Безвольная тёмная голова упала пластом на плечо. Только сейчас стало доходить, что они обе почти голые, не считая курток до середины бедра. Но это казалось такой мелочью, только бы убраться подальше от этого огня. Только бы с Леной всё было хорошо. Кара слышит, как сзади захрустел снег. Чьи-то руки перехватывают её, помогая опуститься. – Кара, дорогая, всё хорошо. Она будто в прострации поворачивает голову, видя Алекс и Мэгги. – Лена… Она надышалась дыма. – Сипит Кара. Озирается вокруг: кругом полицейские машины, бегают пожарники, видны врачи, ей помогут. Лютор укладывают на носилки, Алекс подталкивает Кару к другой машине, не сейчас, нет, нельзя, нужно вырваться. Сестра разворачивает её, прикрикивая. – Кара, у тебя шок. Успокойся! Она поправится. Я тебе обещаю. – Она обнимает её, гладя по волосам. – Тебе нужно в тепло. Её ведут к какому-то служебному минивену, возле дверей стоит встревоженная заплаканная Элайза. Увидев дочерей, мать кидается к ним. Кара на ватных ногах, плетётся к ней. Перед глазами мертвенно-бледное лицо, губы за несколько часов потеряли алую краску. – Кара! Милая! Как хорошо, что с тобой всё хорошо. Младшая Дэнверс присела на мягкое сидение автомобиля, проваливаясь в пустоту. Она слышала шум вокруг, холод окутывал ноги, слышен был шум мотора. Нежные прикосновения. Только бы с ней всё было хорошо.

***

Глаза ярко слепил сквозь маленькую не задернутую щелочку солнечный свет. Кара пощурилась, попыталась спрятаться, но тот назойливо задевал глаза. Не стоило вчера столько пить, сейчас не раскалывалась бы голова. События минувших часов разом оккупировали Кару. Она вскакивает, морщась от головной боли. Кто-то заботливо одел её в домашнюю пижаму, поэтому незачем было тратить время на поиск одежды. Она отчётливо узнавала больничную палату. Значит, Лена где-то рядом. Дверь поддаётся, и Кара вырывается наружу, сразу же натыкаясь на сидящих Элайзу и Джеремайю. Родители были в больничных халатах. Кара заметила признаки усталости и поняла, что те ночью не сомкнули глаз. – Я в порядке, – прервала Кара поднявшуюся с больничной скамьи Элайзу, – где она? Медсестра провела её по коридору, слабо пытаясь вставить своё «вам не рекомендуется лишнее волнение, мисс Дэнверс». Не обратив внимания, подойдя к двери, Кара отталкивает медицинскую работницу, наклоняясь над кроватью. Уловив спокойное ровное дыхание, она позволила себе успокоиться. С Леной всё хорошо, она жива. Жива! Кара переплела их пальцы, чувствуя тепло ладони. Спустя два дня их выписали. Под строжайший контроль и присмотр. До Кары запоздало стало доходить, почему родители Лены не приехали за ней, и она осталась в семье Дэнверсов. Но так даже лучше. Кара вместе с Леной последними пошли к входу. Одна остановила другую, разворачивая к себе. – Я же говорила, что не смогу без тебя жить. Кара почувствовала, как Лена с какой-то немощностью бросается к ней, прижимая всем телом, цепляясь одной рукой за затылок, другой – за поясницу. Этот жест отозвался безликой жалостью и щемящей сердце нежностью. – Тебе и не придётся. Кара одухотворённо заходит в дом, снимает обувь и наталкивается на… - Хэнк? Она не верит своим глазам, и это было бы вполне оправданно. Какого чёрта он тут забыл? Родители же не отказываются от неё… Она замечает, что вся её семья стоит рядом, даже Мэгги здесь. – Кара, нам нужно тебе кое-что рассказать. Это касается твоих родителей. – Может нам стоило отвезти Кару в полицейский участок? – спросила Мегги, обращаясь к Хэнку. – Не за чем, она ещё успеет туда наездиться. – Хэнк встал, сейчас в нём не доставало его былой уверенности, было видно, что он не знал, куда деть руки. Он повернулся к старшим Дэнверсам, разводя ладонями. – Слушайте, я не мастер таких разговоров, вы у неё самые близкие, давайте сами. Элайза встрепенулась. Сейчас она почти не плакала, но было видно, что она на грани. Что творится вокруг? – Кара, присядь. – Уверенно сказал Джеремайя. Кара тянет Лену присесть рядом на какую-то табуретку, она сжимает руку Лютор, крепко обхватив пальцы. – Всё началось много лет назад. – Начал отец. Было видно, что ему неприятен этот разговор, но выбора у него не было. – В стране творилась неразбериха на фоне мирового кризиса, успешные бизнесмены оказывались на улице буквально каждый день. Твои родители были из числа тех немногих, кому удавалось балансировать на финансовом рынке. Потом появилась ещё одна семья предпринимателей. Они славились своей нечистой совестью и злостными махинациями. – Он остановился, потирая осунувшееся лицо. – И я, и Дэнверсы были знакомы с твоими родителями. – Вклинился Хэнк, складывая руки. – Они представляли серьезную угрозу для тех двоих, потому что у них оказалось весьма много доказательств, чтобы навсегда упечь их за решётку. Неясно было только, куда девать их детей. Но им явно было лучше без этих ублюдков. – Хэнк! – воскликнула Элайза. – Их убили эти двое? – проговорила Кара, не показывая эмоций. Она почувствовала, как на её ладонь легла другая, медленно поглаживающая. – Кто они? Все переглянулись между собой. Алекс прижалась к Мэгги, утыкаясь ей в плечо. Возникшая тишина раздражала, заставляя сердце обухом ударяться о грудную клетку. - Их зовут Лилиан и Лайонел Лютор. – Прошептала на одном дыхании Лена. Кара никогда не любила громогласность за её пронзительность и раскатистость, но она не знала, что и шёпот способен дать трещину. Она чувствует появившийся надлом, который будет расползаться всё сильнее. – Это, – она говорит шёпотом, надеясь, что никто не услышит вопрос, и отчаянно надеясь услышать ответ. Даже опутанная руками Лены, согреваемая её дыханием, Кара не могла стоять ровно. — это неправда? – Кара вскочила, щетинясь на окружающий мир. – Родители погибли в автокатастрофе! – Она поворачивается к сидящей Лене, впиваясь мокрыми глазами. – Ты знала это? Знала и молчала?! – Она ничего не знала, Кара, – остановила её Мэгги, – Лена Лютор могла лишь догадываться о том, в чём замешаны её родители. – Кара, – процедил Хэнк, – пожар особняка – их дело. Ты – единственная наследница своей семьи и их прямая угроза, они должны были уничтожить тебя. – Там была их дочь, они ведь знали об этом! – Кара невольно загородила собой сидящую Лену, будто это могло уберечь её от тех слов, что приходится слышать. – Им нет до неё никакого дела. Кара медленно смахивает слёзы с глаз. Всё оказалось спланированным с самого начала. Будто вся её судьба была предрешена. Сначала, жизнь к Хэнком, подготовка ко взрослой жизни. Он знал её родителей. Потом – усыновление теми, кто тоже знал её родную маму и отца. И, наконец, Кара полюбила дочь тех, кого будет презирать и ненавидеть до конца жизни. – В субботу, – спросила Кара, окидывая взглядом приёмных родителей, – вы уже знали, что Люторы убийцы? – Кара, – мягко и отчётливо произнес Дэнверс, – мы 19 лет знаем, кто они такие. Мы боялись, что если вы будете вместе, то вам обеим грозит опасность. – Извините нас за те слова, что мы наговорили. – Вымолвила Элайза. Кара понимала, что вынуждена пройти сложный путь принятия, вынуждена вернуться к повседневной рутине, полной мрачности и какой-то нелепой скверности, окунуться в безнадежность происходящего и размышлений о будущем. Краем глаза уловила встающую Лену, переплетающую их ладони. Ясно лишь одно: теперь она не одна.

***

Прошло пять лет.

Девушка чуть выше среднего роста, со светлыми волосами и белоснежной улыбкой, шла по коридору корпорации, теребя обручальное кольцо на безымянном пальце. Её встретил у входа ассистент владельца компании, сопровождающий до главного кабинета. – У вас не больше 10 минут. – Напоследок произнесла помощница. – Я в курсе, спасибо. Она потянула на себя дверь, заходя внутрь. Глава корпорации сидела за своим столом, повернувшись на своём чёрном кожаном кресле спиной к репортёру. – Вы заставили меня ждать, миссис Дэнверс. – Всё ещё обижаетесь на меня за то, что я не взяла вашу фамилию, миссис Лютор? – спросила Кара, присаживаясь напротив. Возглавляющая L-Corp развернулась, складывая руки на столе. – Думаю, мы сможем найти компромисс в этой ситуации. – Лена улыбнулась, играя бровью. – Мы находим данный компромисс уже на протяжении двух лет. К тому же, – заверила Кара, – так лучше для Вас, миссис Лютор. – Правда? – Лена постучала длинным ноготками по столу, что было их знаком. Кара встала, подходя к креслу. – Почему же? – Лена притянула девушку к себе, проводя руками по спине. – Репортеру с фамилией Лютор будет сложнее брать интервью у главы корпорации L-Corp. И тогда станет невозможным делать так. Кара тянет брюнетку наверх, поднимая с кресла и подталкивая к столу. Лена усаживается на него, притягивая к себе Кару. Тянется за поцелуем, тает в нежных прикосновениях, млеет от любимого ласкового взгляда. – Я скучала. – Я тоже. – Поздравляю тебя, – Лена подставляет шею под мягкие прикосновения шёлковых губ. – Ты быстро растёшь, если тебе уже доверяют интервью с.. – она вздрагивает, тихо и рвано выдыхая, когда Кара касается ключиц. – Надеюсь, – Кара оторвалась от алой кожи, улыбаясь, – Вы, Миссис Лютор, не заставите свою жену проводить одной весь вечер в горьком одиночестве. Иначе, она будет приходить к Вам ежедневно. – Никудышный из Вас дипломат, если честно, – Лена засмеялась, перехватывая руки. – Но я обещаю сегодня закончить раньше положенного.