Чёрное солнце

      Кара что-то искала в своем рюкзаке, сидя на скамейке в сквере, когда к ней подсел Джеймс. – Эй, спорим, – Олсен качнул головой, подсаживаясь на скамейку, – что твой проект будет самым лучшим на курсе? – Ну-у-у, – Кара смущенно замялась, – проект готовлю не только я, это совместная работа. – Пф, – он демонстративно махнул ладонью, – Лютор там чисто для галочки. Джеймс сидел, плотно придвинувшись к Каре. Она не могла сказать, что была против, ведь он был явно симпатичен ей, но в такой же степени, как и Уинн – её с недавнего времени хороший компанейский приятель. Но столь тесная, можно даже сказать интимная, близость определенно заставляла чувствовать Кару неловко. С тех пор, как Джеймс расстался с Люси Лейн, он всячески старается выразить Каре своё признание. Правда, вопрос «в чём состоит это признание?» до сих пор остаётся открытым. – Это не так, Джеймс, – мягко возразила Кара, невзначай отодвинувшись, – она многое сделала для этой работы. – Например, – он обнял её за плечо, от чего у Кары задрожали пальцы рук, – не мешала тебе выполнять её самой? Догадываясь, что беседа грозит обернуться чем-то нехорошим, Кара резко встала, поворачиваясь к парню. – Слушай, я вообще хотела найти Уинна, ты ведь нам составил бы компанию во время ланча? За обедом ни Джеймс, ни Кара не возвращались к злополучной теме. Кара действительно считала, что Лена ничуть не уступает младшей Дэнверс в подготовке к проекту. Она не понимала, что случилось с Лютор, раз та проявляла такую дикую работоспособность, либо Кара попросту плохо её знала, но факт остаётся неоспоримым фактом: Лена Лютор разбиралась в теме наравне с Карой. Каре нравилось с её мальчишками проводить время, Уинн рассказывал Джеймсу о выходе нового выпуска комикса про Supergirl, в котором та пыталась уничтожить проект Кадмус, и тот проявлял удивительную заинтересованность. После обеда у Кары должна быть лекция по журналистике, поэтому она решила подготовиться в менее шумном месте, нежели кафе. Попрощавшись с друзьями, Кара направилась в учебный корпус, с надеждой, что для неё найдётся свободная аудитория. Когда она поднималась по лестнице, её перехватила смуглая брюнетка с мягкими чертами лица. Кара не видела её раньше, хотя и допускала, что могла её просто не замечать в стенах университета, но знакомы они явно не были. – Ты, должно быть, младшая Дэнверс? – кривая ухмылка вырвалась наружу. – Да уж, Алекс примерно так тебя и описывала. Меня зовут Мэгги Сойер. – С ней что-то случилось? – спросила Кара, ступая в коридор. – Нет, с твоей сестрой всё в порядке, я хотела поговорить с тобой о другом. Кара не думала, что дело касается чего-то серьезного. Едва ли их разговор будет о чём-то, кроме учёбы и смежных тем. – Ты близко знакома с Леной Лютор? Кара удивлённо посмотрела на неё, недоумевая, как их обеих может касаться её соседка. – Ну, – она замолчала, не зная, как правильнее ответить, – не то чтобы... – Но вы ведь живете вместе? – Мэгги настойчиво настаивала на своём, заталкивая Кару в пустую аудиторию. – И что? – Откуда она вообще знает об этом? Ей сказала Алекс? Но зачем? Они так близки, что ли? – В комнате мы общаемся не больше, чем за её пределами. Я просто староста, а она – мой заместитель, да и работаем мы по одиночке. – Что, – Мэгги проковырнула лежащий на столе чей-то ластик, – и совместный проект вас никак не сблизил? – Эй, – Кара обернулась на резкий тон, в дверном проёме стояла Лена, держа в руках бумажный пакет из студенческой кофейни. – Сойер, отвали от неё. – А то что? – девушка хитро прищурилась. – Сделаешь со мной то же самое, что и твой отец со своими компаньонами? – Она подошла к Лене вплотную, процедив: – я узнаю до конца, в чём замешана твоя семейка, и будь уверена, это произойдёт быстрее, чем ты думаешь. – Думаю, не стоит говорить, куда тебе следует пойти с твоими идиотскими советами. А, хотя нет, – Лена демонстративно задумалась, приложив пальцы к подбородку, – туда ты ходить не любишь, иначе твой папаша гомофоб не отказался бы от тебя. – Да что ты себе позволяешь, – Каре показалось, что Мэгги сейчас ударит Лену, судя по тому, как та нависла над ней. В следующую секунду она подорвалась с места и втиснулась между ними, заслоняя противную Лютор собой. Кара не до конца поняла, что произошло, и почему Мэгги так взъелась на неё, но сейчас было не до этого. Она выставила ладони вперёд, склоняясь к перемирию. – Эй, Мэгги, успокойся! Уверена, Лена совсем не хотела тебя задеть. Сзади неё раздался смешок, Лена обхватила холодными пальцами локоть Кары, отодвигая в сторону: – Не лезь, Кара, она того не стоит. Мэгги вздернула плечом, проходя мимо. Выйдя из кабинета, Сойер обернулась: – Не лезь к Дэнверс, это может для тебя плохо кончиться. Сама понимаешь. Теперь её есть, кому защищать. Когда однокурсница Алекс ушла, Лена села за последнюю парту и всячески делала вид, будто за последние несколько минут ничего не произошло. Но Кару это не устраивало, и её любопытство требовало объяснения. Она подскочила к стулу, стоящему перед партой, за которой сидела Лена, и, сложив руки, уставилась на неё. – Ну? – Кара не выдерживала. Всё это напоминало игру в кошки-мышки, и Кара явно не чувствовала себя первой. Рядом с ней происходило что-то такое, что явно может угрожать Лене. Кара в очередной раз отложила беседу с собой о беспричинной заботе по отношению к своей соседке в дальний ящик. Её это уже почти не беспокоило. – Ну-у-у? – Кара выжидающе поддалась вперёд, пытаясь поймать взгляд тёмных бегающих глаз. Лена волновалась? – Я тебе вот принесла кое-что, – мимоходом сказала Лена, доставая тот бумажный пакет из кофейни. Кара заглянула внутрь, в котором не спеша остывали пончики, которыми не так давно Лена её угощала. – Наверняка, ты хотела подготовиться к журналистике, а из-за своих неугомонных друзей-зазнаек не смогла нормально перекусить. – Ты не обязана была, – Кара опустила голову к пакету, стараясь скрыть откуда-то взявшееся волнение и стремительно краснеющие щёки. Чёрт, ей же не 10 лет! – И вообще я не так голодна. – Кара, можешь, пожалуйста, кушать молча? – Лена вздёрнула плечами, – твоё отнекивание действует немного на нервы. – Спасибо, – Кара полезла в пакет, доставая сладости, обёрнутые под цвет эмблемы – тёмно-синий, – кофейни в салфетки, – ешь. – Безапелляционно заявила Дэнверс. – Вообще-то это я тебя угощаю. – Мне всё равно, прекрасно помню, сколько ты ешь, поэтому вот, – передвинула к ней пончик с салфеткой. – Тебе спасибо, – голос тихо донесся до ушей. – Если ты о Мэгги, то это мелочи, но даже не надейся, что я отстану с этим разговором. Каре, наверное, даже понравился этот незапланированный перекус. И хотя за время перерыва она так и не приступила к повторению темы, это показалось ей чем-то стоящим, будто ещё раз сделала маленький шажок по закрытой дороге, и каждый раз, когда Дэнверс проходит дальше, невидимая стена всё больше тускнеет, давая возможность двигаться дальше. Их работа над проектом становилась плодотворнее и всё более походила на командно-сотрудническую. До него оставались считанные дни, чуть меньше недели. Как рассказывали старшекурсники, обычно защиту ставили в последний день перед зимними каникулами. Это было большим плюсом: освобождение от такого груза было хорошим подарком на Рождество, и Кара с особенным упоением принималась каждый раз за работу. Приятным бонусом во всей этой истории было то, что с Леной всё больше и больше становилось приятнее работать. Дэнверс не раз думала о том, что начни они знакомство с другого настроя, и всё пошло бы по-другому. Как? Неизвестно, но уж точно без вспышек гнева и порой необоснованного желания оставить Лютор без волос на голове. Лютор… Как давно она перестала называть свою соседку по фамилии? С каких пор эта ненависть исчезла? Её больше нет, это точно, сейчас они обе стараются поддерживать нейтральное общение. Всё дошло до того, что однажды даже Уинн на ланче отметил, как изменилось общение девушек. – Это что-то да значит, будь уверена, – проговорил приятель с набитым ртом, – я слышал, Лютор редко меняет свое отношение в адрес кого-то. Вы либо оказались тайными сестрами, либо тебе выпал какой-то джек-пот. – Да ну, – встрял Джеймс, – не заморачивайся, Кара. Ты посвящаешь ей слишком много своего времени. – Он потянулся на стуле, демонстрируя мускулистые руки. Единственное, что во всей это ситуации не давало покоя, – инцидент с Мэгги. О чём Лена вообще говорила? Куда Сойер суёт свой нос, и зачем она это делает? От неё отказался родной отец? Это, по меньшей мере, ужасно и возмутительно! Не найдя иного решения своей проблемы, она обратилась к Алекс. Конечно, Кара рисковала и пыталась найти иголку в стоге сена, ведь навряд ли её сестра была во всем этом осведомлена. Но она – Дэнверс, значит, должна идти до конца. – Алекс, слушай, – спросила Кара, когда они вдвоём шли по коридору, – ты ведь хорошо общаешься с Мэгги? От неё не укрылось то, как, услышав имя своей однокурсницы, та сразу же отвела глаза в сторону. Странно, может они поссорились, или Алекс в чём-то провинилась перед ней? Кара пересказала ей весь ход событий того и уставилась в ожидании на сестру. – Кара, – мягко начала Алекс, – Мэгги хочет работать детективом, и сейчас подрабатывает в одном отделении рядовым полицейским. Скорее всего, у неё какое-то дело, связанное с семьей Лютор. Ты ведь знаешь, что у них масса скелетов в шкафу. – Да, но причём тут Лена? – Клеймо «прокаженных» падает на всех членов семьи. Согласись, Лена Лютор весьма необычный человек. Я не уверена, но, возможно, родители посвящают своих детей в какие-то свои дела, Лекса уж точно. – А почему Мэгги сказала ей держаться от меня подальше? – Она правда так сказала? – Алекс тепло улыбнулась, – я же говорю, боюсь, на нас всех невольно влияет их общая репутация. Или она просто боится, что все, с кем Лена ведет знакомство, находятся в непонятной зоне риска. – Лена не похожа на своих родителей, – Кара твёрдо была уверена в этом, хоть и не общалась со старшими Лютерами. Это было явно опрометчиво, и подобное не было ей свойственно, но сердце упрямо не желало уступать и соглашаться с тем, что Лена Лютор способна на какую-то там подлянку.

***

Так, еще одна строчка и всё, вот до конца этого абзаца, а потом завершаю работу. Почти закончила страницу. – Слушай, дорогая, – устало протянула Лена, – может будем заканчивать? – Мм… да-да, – пробормотала Кара, не отрываясь от конспектирования, – тут немного осталось. – Так, всё, – категорично заявила Лена, вставая и забирая из рук Дэнверс бумаги, – мы уходим. – Да тут немного, – начала Кара, протягивая руки к записям, – осталось. – Это был не вопрос. Мы закончили на сегодня. Декабрьский вечер, кроме промозглой стужи, пробирающей до кончиков пальцев, принёс испещрённое белёсыми звёздами небо и лёгкий аромат хвойных деревьев, посаженных недалеко от общежития для студентов. Кара посильнее укуталась в широкий мохеровый шарф, сунула руки в карманы пуховика и поспешила к другому зданию. Не слыша рядом хрустящих об снежные комья шагов, она остановилась. Лена стояла возле крыльца здания и вдыхала наполненный свежестью морозный воздух. Для полноты картины не хватало только раскинуть по сторонам руки, поддаваясь навстречу леденящему ветру грудью. – Ргггх, – Кара поспешила взять свою соседку за руку, потянув её за собой, – меня, значит, оторвала от работы, а сама тут прохлаждается. Стоп, – она остановилась перед на редкость умиротворённой и расслабленной Леной. Руки автоматически потянулись застёгивать мелкие пуговицы пепельного цвета пальто. – Даже не надейся, что не будешь со мной готовить проект, если заболеешь. – Ну, что ты, – Кара заметила, что когда Лена улыбается, мышцы глаз создают лёгкий прищур, из-за которого она кажется ещё безобиднее. – Даже в предсмертном состоянии я помчусь доделывать нашу работу. Кстати, – Лена подтянула рукав пальто, глядя на чёрные наручные часы, – ввиду скорого завершения нашего маленького дурдома, у меня есть маленькое предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – Какое? – с интересом спросила Кара, которой только остаётся догадываться, в какую авантюру ей предлагают влезть. – Не бойся, – Лена открывает дверь общежития, пропуская Кару. – Оно сулит нам массу всего интересного.

***

– Алкоголь? Ты на полном серьёзе это предлагаешь? – Кара сидела на своей кровати, когда Лена подошла к ней, держа стеклянную бутылку за длинное горлышко и слегка взбалтывая. – Предлагаю сесть на пол, – ответила Лена, уже переодевшись в короткую бежевую пижаму. – Сейчас тепло, поэтому нам не стоит бояться простудиться и лишиться возможности работать над нашим проектом. Если когда-нибудь Лена Лютор перестанет язвить, то Земля остановится, подумала Кара. – Это плохая идея, – пробурчала она, беря предложенный небольшой бокал с вишнёвого цвета напитком. Она понимала, что ей стоит расслабиться, окончание вечера и правда могло сложиться вполне удачно: с потоком лёгких беззаботных мыслей они вполне могли поговорить пару-тройку часов на будничные темы. К тому же, завтра, в среду, расписание забито лишь во второй половине дня, что позволяло им обеим хорошенько выспаться. – Как тебе удалось достать алкоголь и фужеры? – А, – махнула рукой Лена, опираясь спиной о кровать. – Джек помог. Ну, ты его знаешь, мы обедали как-то вместе. И всё. Внутри что-то перемкнуло, от чего связь с внешним миром на мгновение исчезла. Кара сделала какое-то спонтанное движение в противоположную сторону, слегка дёрнув руками. Лена в удивлении приподняла одну и без того красиво изогнутую бровь, отставляя бокалы в сторону. – Что-то не так? – Я...мм... нет, – Кара резко встала, начала подходить к каждому предмету интерьера в комнате, усердно делая вид, будто она что-то ищет или делает, ей некогда прохлаждаться. – Всё в порядке, – бросила она вскользь, повернув голову к Лене. – Просто вспомнила, что у меня остались незаконченные дела. – Какие? – Лена подошла вплотную к ней, легко и почти бесшумно переступая по мягкому ковролину. Кара чувствовала затылком её мерное дыхание, и как незатейливым движением ладонь легла на натянутую, как струна, спину Кары. Приятные ощущение лёгкой насыпью легли на её могилу волевых решений. Перед глазами расплывчатым пятном стоял рабочий стол с множеством учебной литературы. Это состояние, больше похожее на коматозное, почему-то было знакомым. Узнаваемым было не что-то определенное – не ситуация, происходившая сейчас, не похожая обстановка, не мягкое прикосновение, просачивающееся сквозь хлопковую футболку и подающее сигналы нервным окончанием спины, – нет, просто какое-то умиротворение на душе, ощущение давно забытого счастья. Оно надвигалось со всех сторон, сладостное, удивительное, полное нежданных предчувствий. Неясное, никак не связанное с реальностью, не более, чем предвкушение будущего, не настоящее – это мгновение, – но как раз поэтому обладающее могучей силой. – Кара, – мягко повторила Лена, плавно проводя ладонью по руке – с плеча до самого предплечья, перехватывая подрагивающие пальцы, – у тебя ведь нет неоконченных дел. Лена тянет её за собой, на свою кровать, сама садится, опираясь спиной о стену, и притягивает к себе окаменевшую Кару. Она почти мгновенно кладёт голову ей на колени, перехватив одну из ладоней. Сейчас очень важно держаться за неё. Удивительно, почему этого не было раньше? Лютор из полу-распахнутых пушистых ресниц созидательно посмотрела на неё, уголки её губ на мгновение дёрнулись вверх, после чего Лена провела свободной ладонью по волосам Кары, пропуская пальцы сквозь них. – Правда всегда уродлива, Кара Дэнверс. – О чём ты? Лена не ответила, медленно перебирая волосы, после чего прикрыла глаза. – Я догадываюсь, что президент Рут попросил тебя набиться ко мне в подруги, – она положила указательный палец на приоткрытые губы Кары, не давая той заговорить, – но семья Дэнверсов славится отсутствием всякого лицемерия и «хамелеонства», иначе ты не стала бы слушать эту Сойер, хотя она могла наговорить обо мне множество нелицеприятной дряни. Да и ты помогла мне ещё до того, как тебя навязали ко мне. Я давно запомнила, что полагаться стоит только на себя, а привязывание к кому-то равносильно пистолету в висок. Потому что раз за разом тебе будут находить замену, да и вообще незаменимых людей нет. Мне проще не общаться с человеком совсем, если я не доверяю ему хотя бы самую малость. Быть глупой собачонкой, которая вылизывает кирзовый сапог, что пинает её по морде, мне не хочется совершенно. Ты не подумай, – Лена посмотрела на неё сверху вниз, а губы исказила кривая усмешка, – я сейчас не строю перед тобой всю такую недотрогу-социопата. И, прошу, не обижайся, что я сказала в твой адрес. Потому что я дорожу тобой, – её голос дрогнул, а у Кары дрогнуло сердце, когда заметила накатывающиеся слёзы. Младшая Дэнверс вроде и выпить не успела, а голова не соображает совершенно, – и, чёрт возьми, я никому никогда не носила пончики. – Это можно приравнять к тому, что ты записала меня в лучшие подруги? – Скажем так, – она положила палец и отвела глаза в сторону, размышляя, – я отвечу на любой твой вопрос в качестве подтверждения того, что я тебе доверяю целиком. – Разве это оправданно? – Это твой вопрос? – Лена улыбнулась, тут же возвращая палец к губам Кары, – я думаю, что да, но за эти несколько месяцев ты ни разу не подвела меня, даже когда я специально нарывалась, ты сама вечно лезла грудью на амбразуру. Не думаю, что Рут просил тебя и об этом. Так, теперь давай спрашивай. В голове Кары моментально пронесся ворох вопросов, начиная от неизвестного происхождения синяков и ссадин и заканчивая тайной её отношений с этим Джеком Сфиром. Странно, сейчас, когда она лежит на её коленях, одна рука переплетена с рукой Кары, а вторая вызывает приятную дрожь лишь перебором пальцев, у Кары и в мыслях нет подбирать ему неприятные эпитеты. Интересно, лежал ли он у неё так же на коленях? Нет, а как же её регулярные багровые ранки? – У меня есть предложение, – начала Кара, не особо надеясь на положительный результат, – ты дашь мне право задать еще один вопрос в обмен на свой. – Я могу спросить у тебя всё, что угодно? – задумалась Лена. Да уж, подумала Кара, и что ей у меня спрашивать? Как написать эссе по парапсихологии? Невиданное проявление идиотизма с твоей стороны, Кара Дэнверс. – Ну, – Лена улыбнулась, выводя лёгким движением ногтя на лбу незамысловатые узоры. – Ты спрашивай, а я подумаю. Никогда не думала, что буду торговаться за вопросы. Кара поднялась с колен, подсаживаясь вплотную. Почему-то сейчас она особенно нуждалась в прикосновениях к подруге. Она переплела их пальцы, наклоняя голову к шее. От Лены почему-то пахло мужским парфюмом, и Кару гложет, что не её. – У меня только один вопрос: кому мне надрать зад за твои побои? – спросила она тихим голосом, утыкаясь лицом в основание шеи. Несмотря на то, что внешне Кара казалась беззаботной, которой «горы по колено», внутри ей приходилось бороться с гаммой эмоций, что тут же сплошным пластом накатили на неё, стоило ей произнести это вслух. Она противилась тому, чтобы не заплакать, не прижать Лену к себе, стараясь хоть как-то защитить её от внешних проблем или, на худой конец, приковать друг к другу наручниками, не позволяя шляться не пойми с кем. Лена всё не отвечала, нервно перебирая пальцы Кары. Каждую секунду она перебирала варианты, и один был хуже другого. Честное слово, кто бы это ни был – Кара самолично его уничтожит. – Я не виню его, – Кара не узнала голос Лены, потому что из её рта вырвалось что-то больше похожее на сиплый хрип. – Возможно, это связано с работой, и он... Отец? Её бил родной отец? – Стой, – Кара категорично прерывает и кладёт ладони на её побледневшие молочно-белые щёки, неотрывно смотря в тёмные глаза. – Когда это прекратится? – Когда я съеду. Но отец поставил условие, что позволит мне переехать только в дом своего жениха. Поэтому Джек согласился мне помочь с этим. – Она замялась, будто сама не до конца была уверена в своём решении. Так, стоп. Она. Хочет. Выйти. Замуж. За. Этого. Упыря?! – Но это ведь, ну, – в горле резко пересохло, и приходилось сглатывать, чтобы слова вылезали наружу, – я имею в виду, ты согласна жить с ним всю жизнь? – С кем угодно, Кара, – она слабо улыбается, и это больше похоже на оскал боли. – Живи со мной. Даже больше, чем целую жизнь. – Это вырвалось быстрее, чем Дэнверс успела обдумать сказанное. Лена похоже не воспринимает это всерьез, потому что по-прежнему улыбается через силу. – Ты говоришь это на эмоциях, не будь такой безрассудной. Кроме злости на Лену, которая не может поверить в серьезность предложения Дэнверс, – хотя, бесспорно, её сложно в этом упрекнуть, – Кару ещё одолевает страх за неё: в прошлые разы Дэнверс не до конца осознавала всю мрачность и критичность того, что происходит с Лютор. Потому что это казалось таким диким, нереально-далёким, попросту невозможным. В конце концов, Кара подсознательно питала надежду, что у Лены были возможности избежать синяков, и их последующего смазывания мазью. – Я не хочу, чтобы тебе делали больно. – Кара чувствует, как обвиваются руки вокруг неё, переплетаясь пальцами где-то на спине, и Лена подаётся вперед, к ней. Где-то в отголосках сознания проскочила мысль, что в комнате очень душно, будто воздух вокруг них сгустился так, что его при желании можно разгрести руками. Кара сжимает её в объятиях сильнее и зарывается носом куда-то в шею, мирно обдувая её кожу теплым дыханием и впитывая человеческое тепло до последней капли. Хочется признать, что она какая ни какая, но родная. Лена чуть дёрнула головой так, что их глаза оказались на одном уровне, и Кара лихорадочно думала о том, как близки их губы. В отражении мутно-тёмных глаз она могла разглядеть своё осунувшееся усталое лицо, обрамлённое растрёпанными песочного цвета волосами. Кара в следующую секунду чуть-чуть наклонилась к Лене и коснулась её губ своими. Это нельзя было считать чем-то противозаконным, чем-то отталкивающим, нехорошим. Дэнверс понятия не имела, почему именно сейчас она всё-таки решилась это сделать. Лена поддалась вперёд, принуждая Кару лечь на кровать, и нависла над ней. Хаотично целовала мягкие податливые губы, обнимая Кару за шею, ероша волосы. Мурашки потекли от мест её прикосновений вниз, к животу, где уже плескалось едва сдерживаемое возбуждение. Лена оторвалась от губ Дэнверс, прошлась поцелуями по тонкой шее, замерла на ключице. В голове Кары еще плескались какие-то обрывки мыслей, тонущие в чувственных прикосновениях и мимолетных, пытающихся ухватить каждую клеточку тела, поцелуях. Каре казалось, что в тех местах, которых Лена касалась своими губами, будут, по меньшей мере, ожоги. Тело слабело с каждой секундой, отзываясь мурашками исключительно на касания и тёплое дыхание. Руки уверенным движением потянулись к рубашке и остановились у верхних пуговиц. Кара приоткрыла один глаз, наводя мутный взгляд на Лютор. – Мне кажется, нам не стоит торопиться. Вдруг завтра жалеть будешь. – Лена поднялась, садясь рядом. – Я не пойду на свою кровать, – заявила Кара, прикрывая глаз, – не дойду попросту. Эти слова вызвали безмятежную улыбку у Лены Лютор, которая сейчас казалась самым близким человеком. Это не было обусловлено физической близостью – хотя и она играет не последнюю роль, – а тем единением душ, о котором думать не представлялось возможным, и демонстрировалось оно, чаще всего, в кинолентах. Пора признать, что она привязалась к своей соседке, которая была чертовски вредной и не страдала отсутствием назойливости, но она была, сейчас Лена рядом – с ней, – и в этот час это играет самую важную роль в её жизни, полной лишения в образе близких людей. Кара резко почувствовала, что дико вымоталась за эти дни. Она очень устала. И усталость сидела глубоко, не просто в глазах и костях. Когда Лена легла рядом, прижимая к себе рукой, Кара поняла, что может в этот раз отдохнёт.