Liese

Я проснулась. Оглядев мутным взглядом комнату, я резко села, за что и поплатилась. Голову пронзила острая боль, я глухо застонала и свалилась обратно на кровать. Боже, сколько я выпила вчера? И что вообще происходило? Я напрягла память. Так, съемки, потом в бар, Шане позвонила Регина... Стоп! Шане? Ах да, он сам попросил так его называть... Что там дальше? Музыка, Тилль предлагает потанцевать. Я села снова, на этот раз уже не так резко. Голова основательно гудела, но меня это сейчас волновало в последнюю очередь. В памяти всплывали яркие моменты прошлого вечера: Тилль говорит, что у меня красивые глаза, притом с таким ничего не выражающим лицом, словно сообщает мне погоду на завтра! Потом он заказывает нам такси, мы сначала едем к моему дому, он по-дружески жмет мне руку, затем уезжает к себе в отель. Дальше ничего не помню, но, судя по тому, что я в платье и в туфлях, я ввалилась в квартиру и сразу же упала на кровать. Ужас. Ужас, ужас, ужас. Встаю и шаткой походкой шлепаю на кухню. Там, пошебуршавшись в ящиках, наконец нахожу таблетку от головы. Запив ее ледяной водой, иду к зеркалу, так сказать, оценить ущерб. Выглядела я, конечно, не айс, но ожидания были похуже. Кинула взгляд на часы. 12.10. Превосходно. Сказка кончилась, пора возвращаться в реальность, детка. Покопавшись в сумке, достала перевод. Что там? Немецкая статья про новую форму двигателей внутреннего сгорания? Отлично. Заодно отвлекусь от мыслей о Тилле. Идея оказалась фиговой. Каждое немецкое слово в голове произносилось ЕГО голосом, даже схема двигателя напоминала эмблему Rammstein. Черт. Ну, и что теперь делать? Самым умным я нашла позавтракать, так как желудок уже начал выводить трели похлеще погибающего кита. Готовить категорически не хотелось, поэтому решила перебиться парой батончиков и кофе. Перекусив, я решила провести день в компании телевизора. И что же вы думаете? Даже избегая (по известной причине) канала МузТВ, я постоянно натыкалась на напоминания о Тилле: в новостях говорили об их со Шнайдером прилете в Москву, по следующему каналу шла передача об многолетней индустрии рока, далее был фильм о русско-НЕМЕЦКОЙ войне. Шикарно. Ну спасибо, телевидение, услужило, нечего сказать. Вырубив ящик, я решила пойти по обратной - снова залезла в кровать и попыталась мыслить здраво. Итак, что мы имеем? Помимо фанатизма к герру Линдеманну как к звезде, теперь еще влюбленность к нему как к человеку. С его же стороны - полнейший пофигизм и отсутствие малейшего интереса к моей персоне. Черт, а ведь все казалось таким прекрасным позавчера, когда я узнала, что стану ЕГО переводчицей. Но опять же, сама виновата, не следует забывать, что таким, как ты в жизни мало что светит, кроме хреново оплачиваемой работы да мужа-алкоголика. Но мне повезло больше, чем остальным. У меня появилось воспоминание, которое будет греть душу даже в самые тяжелые моменты моей жизни. И может, вспоминая то, что произошло со мной в обычный летний день, буду лелеять в себе надежду на чудо. Что-то пробило на философию меня сегодня. Пора прекращать халтурить и взяться наконец за перевод. Что за?... Моя однокомнатная квартирка огласилась настойчивой трелью мобильника. Я встала и вышла в коридор. Схватила телефон, посмотрела на дисплей. И обомлела.