Liese

Если верить многочисленным мыльным операм, которые крутят по телевидению по сто раз на дню, я должна была упасть прямо на пороге, прижаться спиной к двери и выть аки раненный зверь. Нифига подобного. Сижу на кухне, мну и заново разглаживаю салфетку, даже слез нет. Итак, что мы имеем? Тилль просек, что с моим животом явно что-то не так, и наверняка давно уже догадался, что именно. Значит, сейчас он считает меня, культурно говоря, девушкой легкого поведения. И это значит, что, в лучшем случае, он позвонит, скажет несколько ободряющих слов и улетит в Германию. А потом, через пару-тройку месяцев я прочитаю в заголовке любой газеты о его всемирно известном романе с какой-нибудь немецкой певицей или актрисой. Ужасно конечно, но сама виновата. Не надо было лезть. Перевод сделала и все, гуляй Вася. Но нет же, кумиры, надо обязательно пообщаться поближе с кумирами. Дура. Телефон тихо загудел. О Боже мой, я даже знаю кто это. - Да. - По мелодичности голоса со мной разве что алкашам соревноваться. Ну да ладно. Сейчас не важно уже. - Liese... Ты так быстро убежала, я даже не успел ничего сказать. Впусти меня пожалуйста. Я же, как никак, имею право знать, разве нет? Собственно говоря, он прав. Мало того, что беременна невесть от кого, так еще и убегает, ничего не объяснив.Черт, как же мне стыдно. - Номер квартиры 69. Только я положила трубку, как зазвонил домофон. Даже не прикладывая трубку к уху, сразу нажимаю кнопку. Затем открываю входную дверь и замираю на пороге. Вслушиваюсь. Лязг задвигающихся дверей на 1-ом этаже. Шум подъема лифта. Второй, третий, четвертый... Девятый. Снова лязг дверей. Практически бесшумно выходит Тилль. Резко опускаю взгляд в пол и захожу в квартиру. Он идет за мной. - Проходи на кухню. - Он заходит и садится. Я прохожу следом и чисто механически начинаю заваривать чай. - Как это случилось? - В мае... В мае этого года нас с братом позвал на что-то вроде пикника в лесу наш хороший друг. Мы, естественно, не отказались. Во время пикника кончилась выпивка, и надо было ехать в город. - Тихо ставлю на стол перед Тиллем две чашки с чаем и сажусь напротив него, все еще упорно не глядя ему в глаза. - Все согласились, кроме меня, мне просто страшно не хотелось ехать в раскаленной машине. И тот самый друг, Андрей, решил остаться со мной. А потом... он меня изнасиловал. Вот и все. Я никому раньше этого не рассказывала. - Почему? - Странно. Ни капли отвращения, презрения в голосе. Такое чувство, что я в полиции, на допросе. - Не хочу. Понимаешь, то что Андрея посадят, это, в принципе, даже хорошо, но ребенок очень пострадает из-за этого. А я не позволю относиться к моему ребенку как к сыну или дочери насильника. Это мой ребенок, и гены у него мои, и плевать, что я его не планировала и что не люблю его биологического отца. - Хм, может быть, ты по-своему и права. Можно вопрос? Я невольно поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня без ненависти, отвращения, с теплотой. И эта теплота его взгляда словно передается мне: я чувствую, как она движется от лица по шее, медленно окутывает грудь и искрится на кончиках пальцев. - Конечно, спрашивай. - Могу ли я стать отцом этого ребенка? Где-то с минуту молчу, переваривая информацию. Тилль. Хочет. Стать. Отцом. Моего. Ребенка. То есть, когда дитя появится на свет, Тилль будет любить его и заботиться о нем, как о родном? Получается, и меня он будет любить? - Ты предлагаешь мне жить вместе? - Более того, я предлагаю тебе в недалеком будущем стать моей женой, - Тилль улыбается. Меня словно прорывает. Слезы начинают течь с бешенной силой. Тилль, не прекращая улыбаться, садится передо мной на корточки и берет меня за руки. - Эй, ну ты чего? Ну все же, вроде хорошо, да? - Я киваю и улыбаюсь сквозь слезы. Блин, гребаная истеричка, все же хорошо, действительно хорошо! А я тут сопли кулаком по лицу размазываю. Стыдобища! - Все-все, прости, сейчас успокоюсь. - Да ладно тебе, плачь на здоровье, должно стать легче. Кстати, еще один вопрос. Шнайдер овсведомлен о развитии наших отношений и... Он поймет, что ребенок не мой. Чтобы у него не возникло ошибочного мнения на твой счет, можно я расскажу ему? Он мой друг, я знаю его не первый год и могу точно сказать, что он не проговорится. В мозгу словно прокручиваются кадры из киноленты: тихое, спокойное поведение Шани во время интервью, его извечная робкая улыбка, тихий голос и ясные голубые глаза. Тилль прав. - Да. - Вот и отлично, милая. Можешь больше ни о чем не волноваться. А теперь пора бы тебе начать собирать чемодан, - Тилль игриво подмигивает мне. - Что? Какой чемодан? - Твой. Нет, а ты думала, я тебя беременную в России оставлю? Поехать с Тиллем? В Германию? О большем я и мечтать не могла. Чемодан собрался на удивление быстро. И вот му уже несемся в машине к отелю Тилля. Еще пара-тройка минут, и мы у двери шаниного номера. - Тилль, 11 вечера, поздно уже, разбудим же их! Давай завтра... - Не волнуйся, во время "каникул" Шнайдер с Региной чуть ли не до утра тусуются. - Тилль стучится в дверь. Мое сердце пропускает удар. - Здравствуй, Тилль... Здравствуй, Liese! Рад вас видеть, заходите. - Привет! - Из комнаты выходит миловидная девушка примерно моего возраста. - Регина, познакомься, это девушка Тилля, Liese, Liesе, это моя жена Регина, она тоже русская. - Приятно познакомиться, Лиза, - Регина протягивает мне руку и улыбается так же тепло, как ее муж. Тилль вопросительно смотрит на меня, мол, рассказывать ей тоже или нет, и я киваю. Нет, ну а как он себе это представляет? "Регина, выйди, пожалуйста, из комнаты и заткни уши, мы должны кое-что рассказать Шане"? - Вы проходите, садитесь. Судя по одежде Шнайдеров и по состоянию номера, спать они пока даже не думали. Мы с Тиллем уселись в кресла, Кристоф и Регина сели напротив. - Вы хотели о чем-то поговорить? - Да. Во-первых, Liese поедет со мной в Германию, - Тилль выдержал паузу, следя за реакцией Шнайдеров. Их улыбки стали еще шире. - Во-вторых, у нее есть одна тайна, которую я бы очень попросил никому, совершенно никому не разглашать. Она беременна. В результате насилия. На этот раз я взгляд не опускала.Я прямо смотрела на них обоих. Их улыбки исчезли. Во взгляде появилась жалость. Но теплота не исчезла. Кресло было просто огромным, я занимала в нем меньше половины, и Регина подсела ко мне и обняла за плечи. - Все будет хорошо, - она как-то смущенно улыбнулась, - пока ребята будут записывать альбом, мы с тобой погуляем по Берлину, посмотрим на достопримечательности. Если что, можно будет и в студию к ребятам заявиться, но побывав в этом аду один раз, ты поймешь, почему я не хожу туда. - Тилль со Шнайдером засмеялись. Мне стало гораздо легче. Я благодарно посмотрела на Регину. Она продолжила. - Ты чемодан собрала? - Я кивнула. - Молодец, а то нам завтра уже лететь. - Спасибо вам большое, вы действительно очень помогли, но нам с Тиллем уже действительно пора. Увидимся завтра. Распрощавшись, мы ушли в номер Тилля. Там он сел за ноутбук бронировать билет для меня, а я, разрываемая кучей самых разных эмоций на свете, сжалась комочком на кровати. Через несколько минут ко мне присоединился и Тилль. Он обнял меня, согрел, и я наконец спокойно уснула.