Принц Полнощных гор

— Тодороки!.. — это был истошный клич перед тем мгновением, когда на пол упал очередной старый сосуд с молоком. Эйджиро изо всех сил старался успокоить бедного своего наставника, однако, тот слишком разошёлся. Дело всё в том, что их король окончательно одобрил план, желая, наконец, отойти от вечных упрёков служащих и вечных вопросов «друзей», которые были не прочь похвастаться лишний раз. А теперь нетерпеливо ждал исполнения, что вовсе не нравилось бедному нашему Тодороки. Его задание было таковым: сделать из Изуку даму сердца и северянку за пару дней, чтоб натуральнее выдать её за Кацуки, который сегодня на смотринах посмел прилюдно объявить о том, что нашёл себе достойную девушку и готов связать себя узами брака лишь с нею. Шото ещё раз оглядел эту самую «достойную» — перемазанного в саже Мидорию с больными глазами, исхудалым и грязным телом, в отвратных лохмотьях, усталого и измученного, наверное, не до конца осознающего своё ужасное положение… Да как такое «чудо» может сойти за достойную невесту?! — Боже мой… — шок всё овладевал и овладевал бедным Шото. Помимо этого глупого (на его взгляд) задания, его звали и другие обязанности, которые дорогой король не делал ни разу в жизни. Не то чтобы он был глуп (а он не был глуп, напротив, обладал исключительным широким обзором мыслей и умом), но… Тодороки попросту не доверял ему бумажную и организаторскую работу. Он никому её не мог доверять. Он считал это невероятно ответственным моментом, который кому попало поручать нельзя. Поэтому сейчас, особенно, в свете сих событий, когда одному ему нужно было как-то организовать приведение в порядок незваную невесту и традиционную свадьбу со всеми смешанными нюансами, позвать всю знать светского мира и этих ужасно похабных родственников варваров, когда попросту нужно продолжать раздавать приказы и управлять королевством… Он не знал, за что теперь хвататься. — Шото, да не волнуйся ты так, ну, — всё успокаивал его полукровка, держа перед лицом Тодороки стакан с холодной водой. Он давно не видел таким растерянным своего учителя и очень близкого друга. — Выкрутимся! Впервой, что ль? Таки и нет! — Ты не понимаешь, глупец! — горячо возражал ему человек, указывая на Изуку, кой тяжело сидел на скамье и, кажется, так же тяжело дышал. — Не понимаю, почему нельзя было то же самое провернуть с любой из тех прелестных девиц?! Почему нужно всё усложнять?! Я ничего не понимаю… — Шото, надо ж что-то уж решать… Ты глядь на него, он ж еле дышит. Вот что, для начала… Эй-эй-эй! Шото! — Эйджиро неожиданно воодушевился и, поставив стакан на бюро, взял руки Тодороки в свои, чтобы продолжить более возбуждённо: — Вот что! Ты занимайся всей этой ересью, а я его на ноги поставлю и сам сделаю более или менее приличною дамою… Я даже знаю, кто нам поможет! — Ты не понимаешь! Это огромная ответственность, с таким шутить нельзя ни в коем… — но Тодороки договорить не успел. Полукровка прервал его: — Я не могу уж глядеть на то, как ты мучаешь себя, а мы мучаем его. Мы сможем обмануть варваров, я знаю, что делать, я много раз с хозяином на дому оставался в варварских хижинах и домиках, разговаривал с их бабами, кому не знать лучше? Я уж-таки хочу помочь! Али мне не доверяешь? — прищурившись, Эйджиро стал ждать. Он знал, куда бить. И ответом послужил измученный вздох… Дело одобрили.

~•°•~

Мидория очнулся от полуобморока тогда, когда в его рту оказалась ложка горячего супа. Прежний голод, который на время притупился острой головной болью, возродился: Изуку жадно принялся есть. Этот суп оказался настолько по душе, что, чудилось, Мидория не сможет никогда остановиться. Хлеб сейчас — чашка отличного сладкого мёда, а кружка хорошего вина — освежающее всё тело зелье. Он чувствовал, что снова живёт. И за этим действом с каким-то материнским умилением наблюдал Эйджиро, подперевший острую скулу ладонью и сидящий за столом вместе с недавним пленным. Тот так оживился, что душа у полукровки запела в облегчении. Не хотелось отвлекать бедного мальчика от еды, однако, Эйджиро не смог удержать своего дружелюбия. — Вкусно тебе, Изуку? — спросил он, улыбаясь ласково, хотя такую острозубую улыбку сложно было назвать ласковой. — Угу! — закивал в ответ Мидория, отпив ещё вкусного вина. Насыщение сладко успокаивало его и приводило в порядок мысли. — Сейчас мы о тебе позаботимся, приведём в порядок, ты поймёшь всю соль, — продолжал Эйджиро, глядя ещё более нежно. Мидория вновь зачем-то кивнул и откусил кусок хлеба, обретая мысли. — Но всё-таки ты огромный молодец! — через какое-то время опять сказал полукровка. — Это ж мужественный поступок! Взять на себя груз, не побоясь угрозы смерти! Потрясающе! Я восхищён! Я б всему свету рассказал, да нельзя! Мидория, в очередной раз отпив напитка, здорово смутился такой похвалы. Его пока что грязное и неуклюжее лицо осветилось улыбкой и лёгким пьяным румянцем. — Я не мог поступить иначе, — сказал он и слабо пожал плечами. Казалось, Эйджиро находился в крайнем восторге. Но Изуку лишь отвёл взгляд от него и продолжил есть, немного виновато опустив плечи. «Плохо дело… — подумал Мидория, уже медленнее попивая остатки вина. — Я хоть и спас этих девушек, но, чует сердце, сие бремя не вечно… Я не могу отказаться от мечты… И всё ещё хочу сбежать!..» — со стыдом осознал Изуку. Однако поток ужасных мыслей прервался, когда в столовую вошёл новый объект. И тот объект был весьма специфичен. — Где самоубийца? — хмуро спросил объект, проходя к накрытому столу, за которым сидели Эйджиро и Изуку. — Таки вот, пред вами. Давеча точно и ясно потребовал руки короля. Точно так-с! Прошу любить и жаловать, Изуку Мидория! — на одном дыхании сказал полукровка, улыбнувшись объекту. Мидория же сначала испугался загадочного человека, а после поёжился от его вида. А объект был таков, мой дорогой читатель. Чёрные и совсем уж лохматые волосы, такая же чёрная, точно смоль, небрежная бородка и редкие усы, хмурый, но уставший взор тёмных очей, под которыми висели внушительные мешки, лишь схожие с веками Вия, но сильное телосложение, хотя и ленивая походка какого-нибудь сытого кота. Одежда тоже небрежна; в первую секунду этот объект показался бездомным бродягой, но никак не служащим замка. Объект безразлично взглянул на Мидорию и вздохнул, стиснув пояс своего бархатного синего халата. — Серьёзно ль? Вот «это» и обладает, как ты выразился, "стальными яйцами"? — совсем уж скептично поинтересовался объект грубоватым голосом. — Ему хоть больше пятнадцати? Эйджиро с улыбкой кивнул. — Так и есть. Да, по нему не скажешь, он гораздо старше… Король распорядился из этого сделать конфету. Вот так вот-с! — почему-то радостно сказал полукровка. — А конфетку способны сделать только вы! Так… Айзава, вы покамест возьмётесь?.. С меня будет всяка прихоть! Человек вновь устало оглядел с ног до головы Мидорию и коротко кивнул, чуть хмурясь. — Я и не из таких делал конфеты, Киришима, — отмахнулся Айзава. — Будет красива, как настоящая Брунгильда. Правда, доска ещё та, но, ничего, слепим, чтоб Кацуки от восхищения подавился. И уста Айзавы посетила ужасающе широкая улыбка. Мидория снова сглотнул и уткнулся в тарелку, с трудом думая, как же такой сомнительный объект сможет из него (всего за пару дней!) сделать невесту, которую не будет стыдно показать нашему дорогому варвару другим очень очаровательным варварам, да так, чтоб те слюну пустили. Он только сейчас понял, что попросился в жёны тому, кого так хотел покорить с самого детства. Изуку опять сглотнул. Он предвкушал сущий ад. И не ошибся…