Принц Полнощных гор

Некоторое время Мидория терпеливо ожидал мужа и друга у входа в драконье стойло, опираясь о холодный камень и разглядывая даль. Казалось, что он погружен в глубокое размышление, судя по его напряжённому взгляду, обращённого в пустоту. А думал он до сих пор о Кацуки. «Всё это очень и очень странно… Быть может, он вправду лучше, чем я думаю?.. Первое впечатление зачастую ошибочно», — рассуждал про себя Изуку, глядя на полнощные горы, нежно расплывающиеся в светлой долине. Под ярким северным солнцем блистал россыпью бисера снег, обращающийся то в высокие сугробы, то дуновения холодного ветра с мелкими пучками снежинок. Мидория слегка задрожал от морозного воздуха, выдыхая клубочек пара, что неспешно поднимался ввысь, как будто танцуя свой особенный танец. Укутавшись крепче в плащ, Изуку на картине суровой зимы уткнулся в свой воротник, стараясь согреться и скрыться от жестокого холода. Вновь ветер, снег пеплом кидается на лицо, вынуждая Изуку зажмуриться. Он слышит в драконьем стойле голоса, но не различает говор, хотя и пытается, хочет поскорее всё записать в свою чуть промокшую тетрадочку, чтоб оставить след в истории… За все минуты, что он находился здесь, замёрз он знатно, однако, жаловаться боялся. — Ух, как же холодно! — прошептал он на свои голые, совсем покрасневшие от укусов мороза руки, пытаясь согреть их своим горячим дыханием. Была мысль вернуться в замок, но, оглядев обратный путь, Изуку смог понять, что скорее всего потеряется или его попросту ограбят по пути. Вздохнув, Мидория прикрыл глаза, думая о жилище, где осталась мать, жар печи, счастливый покой… Пришлось ждать довольно долго, пока огромная дверь стойла не раскрылась, чуть было не задев Изуку. От резкого движения поднялся свежий снег, вновь бросающийся в подслеповатые от лучей солнца глаза. Мидория прикрылся руками, зажмурившись, но слыша чьё-то тяжёлое дыхание извне, разрывая от любопытства существо Мидории, ведь он подозревал, кто стоял пред ним… Когда же снег опустился, Изуку медленно раскрыл глаза и восторженно ахнул, видя огромного красного дракона с чёрными рогами и ужасающей мордой, которая с оскалом, уступающим лишь оскалу Кацуки, изничтожала Изуку одним только взглядом янтарных очей. — Эй-Эйджиро?! — с неверием воскликнул Изуку, подняв взгляд на большую острозубую морду, заставившую его выпрямиться в спине, словно аршин проглотив! Парень отступил на шаг, когда гигантская тень дракона, что вызвал в нём трепет и даже подсознательный страх, прикрыла ему голову. Он же… Он же видел перед собой настоящего дракона! Теперь не страх, а ужасающий восторг заполнил сердце Изуку, и он, двигаемый шестым чувством, кинулся к стоящему перед ним дракону, лихорадочно шепча несуразный бред о теориях, силах, предположениях! Вы только представьте! Изуку только что исполнил своё желание — увидел настоящего дракона из группы «Огромные и Ужасные», которого можно потрогать, спросить, узнать, был ли ты прав, строя теории… — Боже! Какие крылья! А чешуя! Боже, я умру здесь, не жалея, боже, боже, рога, к-как у дракона Вс-Всем-могущего! — с такими воплями Изуку стал дрожаще рассматривать дракона, проводя голыми пальцами по рубиновой, но грубо огранённой чешуе, любуясь огромными крыльями и бегая вокруг него с самым детским восторгом. О! Это казалось невероятным счастливым сном! — Д-дра-а! Эт-ро-о я! — прорычал нечеловеческим голосом дракон, пытаясь улыбнуться своей страшной зубастой пастью. Гигантского размера ящер глядел на как будто муравьишку, который готов был закричать (и кричал) от восторга и счастья, переполняющее маленькую тушку. — Нр-рави-тра-ся тр-тебе? — Ещё бы! Ты ж красивый! Какие… Боже! Какие большие зубы! Похожи на копья! Столько познавательного материала… — Изуку пытался разглядеть и ощупать всё, однако… — Руки прочь от моего дракона! — закричал Кацуки, выдернув Изуку из своей неги. Мидория обернулся на вышедшего из стойла мужа и, даже не пытаясь сдержать своего порыва души, кинулся на шею, повиснув на нём, словно Кацуки только что исполнил самое дорогое и заветное желание. Впрочем, это и есть так! — Это потрясающе! Поверить не могу! Спасибо! Спасибо, Каччан! — Мидория в порыве обнял Кацуки, не помня себя от переполняющих его окрылённых ощущений. Его законный муж не понял в первую секунду то, что делает Изуку, удивлённо глядя на него. — Что за Матерь Божья?.. — выдавил Кацуки, будучи сдавленный неожиданно сильно парнем, которого, на минуту, считал слабаком… — Мы полетаем, Каччан?! — Изуку взглянул в глаза Кацуки с чересчур широкой улыбкой, немного трясясь от переизбытка радости, предвкушения и желания. — Пожалуйста! Я так хочу! О, где… Где моя тетрадь?! — Изуку оторвался от Кацуки и стал рыться в своей походной сумке, откуда вытащил тетрадь и уголёк. И принялся горячо писать, бурча себе под нос чересчур громко: — Так, дракон… Рост… Зубы… Крылья… Я думаю… Да… Насколько… Да-да… Умения… Обучался речи… Язык просторечный, скорее… — Хватит бурчать! Будто водяной какой! — вдруг резко вскричал Кацуки, скрываясь от Изуку за драконом тотчас поспешно… Мидория, будучи внимательным мальчиком, заметил всё. И улыбнулся. «Он порою бывает очень мил…» — подумалось Изуку, когда он подметил румянец. Мидория видел, как Кацуки прошёл по крылу Эйджиро и сел в широкое седло, чтобы устроиться покрепче. Он излучал сплошные порывы гнева и, возможно, смущения. — Так ты меня покатаешь, Каччан? — поняв, что Кацуки ничего не сказал на это обращение, Изуку осмелел и уже хотел наступить на крыло, забраться к мужу в седло, но Кацуки… — Не называй так! — раздался грозный голос над Мидорией, заставляя отступить.— Это прозвище глупо звучит-таки! — огрызнулся король, поправляя мех под собой с самым недовольным видом.— Извращение! — Но, Кач… Кацуки! — Мидория сжал в руках любимую тетрадь. — Прошу! Я так давно мечтал об этом! Пожалуйста! Дра… Драконы — моя страсть! — прокричал в надежде Изуку, прижимая к груди драгоценную его милому сердцу тетрадь. — Пожалуйста… — Драконы — это только моя страсть! — хмуро ответил Кацуки, уже собираясь взлететь: развернул Эйджиро в другую от стойла сторону и было решился бросить незваную жену на произвол, однако, оглянувшись в последний момент на Изуку, узер, что тот выронил тетрадь и низко опустил голову, еле сдерживая обиду. Он же хотел исполнить свою вот уж близкую мечту… «Он всё ещё… Он же лучше… Эйджиро сказал, что он лучше!» — и Мидория с такой мыслью взглянул на короля, который наблюдал за своей «женою добровольной» внимательным взором. Кацуки резко останавливает дракона. Цыкает. Злобно отворачивается. — Ладно. Один раз, — хмуро выдавливает из себя Кацуки и делает движение руками, чтобы его дракон припустил крыло. Король слышит, как, тяжело дыша, забирается в седло Мидория, как его руки обхватывают Кацуки за торс, как прижимается сзади довольный до жути Изуку, вновь приобретающий уверенность. Король хмуро цыкнул вновь, не желая смотреть в глаза этому плуту. — Спасибо, Каччан… — мягко благодарит счастливый парень, улыбаясь во все зубы. — Я знал, что ты добрый и замеча… — Ещё слово — полетишь с дракона, — фыркнул Кацуки и обхватил поводья, закрепленные на драконе. «Этот Мидория не так прост, как кажется! Хитрющий плут…» — Дер-р-ржитесь кр-репче! — с трудом выговаривает дракон, заставив Изуку в предвкушении сжаться… Сильный и громкий взмах крыльями, поднявшийся ветер, смешавшийся с хлопьями снега. Изуку чувствует колотящийся страх во всём теле, но вместе и с ним — невероятный восторг! Он зажмурился, сжимая мужа теснее и утыкаясь по неволе в белый мех накидки… — Ка-Кацу! — Изуку ощутил, как воздух становится холоднее вместе с порывом ветра, развевающий его зеленоватые волосы, как Эйджиро поднимается всё выше и выше, унося всадников в небо!.. — Ты мужик, а? Открой глаза, дурень! Зырь! — засмеялся звонким и хриплым смехом Кацуки, чувствуя то же, что и Изуку… — Раз уж у нас страсть-то одна! Мидория постепенно раскрыл глаза. Сначала он видел лишь белый мех и светлые волосы Кацуки, а после, глядя по сторонам, он заметил гордые кроны полнощных гор вдалеке, которые становились всё ближе и ближе, как и белоснежные сказочные облака, закрывающие синее небо над ним! — Каччан! Каччан! Это невероятно, Каччан! — вскричал Изуку и громко засмеялся, видя, как полотно природы движется под ними: бегут снежные леса, совсем рядом плывут белые горы, а к голубой глади небес можно прикоснуться рукою! Мидория трепетно трогает ладонями облака, совсем не ощущая их, но смеясь, словно вновь стал ребёнком. Это… было удивительно! И Кацуки впереди тоже улыбается, глядит на Изуку теперь не с открытой ненавистью, а с… С чем?.. — Эйджиро, а ну-ка! — закричал звонко король, прерывая мысль на полуслове, отчего дракон вдохнул воздуху боле и издал громкий звериный рык, как будто присылая всем жителям Королевства свой пламенный привет! — О! Это замок! — Изуку указал пальцами на неприступный и мрачный чёрный замок, оказавшийся совсем рядом с ними: прямые и высокие башни, усыпанные белесым снегом, чередовались под драконом, так что можно было свободно к ним прикоснуться. Мидория восхищённо взирал на чёрные пики башен, на ледяную природу вокруг, уж не зная, можно ли ещё что-либо в жизни так удивить… И вдруг, пролетая мимо одной из особо высоких башен, в окне Изуку заметил знакомую тень, а Эйджиро, рыкнув довольно, остановился в воздухе, широко взмахивая крыльями. Он чуть приподнялся так, чтоб всадники могли ясно увидеть того, кто спрятался между светлыми шторами. Вскоре и тюль метнулся в сторону, и серо-голубые глаза Тодороки с недовольством оглядывали незваных гостей. Шото даже открыл окно, чтобы высказать своё особое мнение насчёт таких прогулок… — Сто раз было сказано, чтоб вы не летали около замка! Эйджиро, ты особо обещал… — уставшим голосом взвыл Тодороки, прикладывая к лицу ладонь. — Собьёте ж что-нибудь! И откуда мне потом средства брать прикажете? — Не дрейфь, Тодороки! — засмеялся Кацуки, излучая невиданный доселе Шото восторг, в первую секунду поразивший последнего. Тодороки слегка прищурился, один раз оглянувшись на Эйджиро, словно спрашивая его, что же произошло с их вечно мрачным и злым королём?.. — Сломаем — починим! — вновь выдал Кацуки, сжимая поводья крепче. — Не впервой же! — Ох, был бы здесь Мидория, — Тодороки накрыл лицо ладонью, отводя взгляд. — Он не допустил бы этого риска… — Тодороки! Смотри! Я летаю! — послышалось тут же из-за силуэта короля. Приглядевшись, Шото осознал, что в этом балагане Изуку чуть ли не зачинщик! — Что ж… — тихо пролепетал Тодороки, прикрывая окно шторами. Он едва улыбнулся сам себе, когда заметил, что Эйджиро полетел прочь от башни по прихоти Кацуки. — Может, в нём ещё есть сердце… — Мир такой большой! — радостно кричал Изуку, ибо из-за порывов ветра плохо был слышен его глас. — Вот бы облететь его! Это вправду было невозможно непередаваемое чувство, которое познает только тот, кто сам попробует. Это фееричное чувство исполнения желаний. Мидория подставлялся под порывы ветра, крепко прижимаясь к тому, кто смог исполнить его мечту, благодаря его, благословляя его, улыбаясь ему… — Мир — мал, вот мой сказ! — а король заставлял своего дракона лететь дальше и выше, чрез снежные поля и полнощные горы, где снежок бился о багровую чешую, светлые и тёмно-изумрудные волосы. Земли Севера знает лишь только северянин… — Облететь бы его, чтоб проверить! — Изуку прикрыл глаза, тычась лицом в мягкий мех и светлые волосы. — Спасибо тебе, Каччан! Спасибо тебе! Теперь я знаю… Теперь я знаю, что у нас есть общая страсть…