Принц Полнощных гор

— Это было здорово, Каччан! Я словно заново родился! — Да хорош уж называть так, кусок! Изуку задорно рассмеялся на этот недовольный ответ Кацуки, неспешно снимая с себя мокрую от снега рубашку. Он, счастливо улыбаясь всему миру, сел на приготовленную постель, глядя на быстро раздевающегося Кацуки со всей своей открытой радостью, ибо душа Мидории пела нежностью. Король же сегодня исполнил одно из самых заветных его желаний, и Изуку не устанет всю жизнь благодарить короля… Не перестанет, такое нельзя забыть! — Сегодня был незабываемый день, Каччан! — Мидория лёг на правый бок на постели и нежно обнял подушку, продолжая глядеть на то, как Кацуки старательно снимает накидку. — Я никогда не думал, что может быть так хорошо… Сначала полёт, ужин, снежки… Это был один из самых лучших дней в моей жизни, Каччан! — Рад, — коротко ответил Кацуки и, облачась в спальную рубашку, взглянул на довольного жизнью паренька, кажется, только недавно гнившего в его тюрьме. Король довольно нехотя прошёл к постели и лёг на неё блаженно и лениво, тут же дёрнув одеяло на себя, ибо Изуку совершенно позабыл, что Тодороки не выделил им отдельное спальное бельё. Мидория обхватил подушку покрепче, глядя в усталые очи с мягкой улыбкой. Мир в душе усыплял его совершенно… — Оказалось… — Изуку слегка опустил взгляд, тут же мирно прикрыв глаза. — Мы всё-таки схожи… Увлечениями, страстью… Вот… Потому я так рад… — Не знаю, — смешно фыркнул Кацуки и перевернулся на спину, глядя в потолок. — Дрыхни уж. Иль опять что-то захотелося? Коли захотелося… — Нет, просто… Ещё вчера мы… — Мидория чуть-чуть замялся, неловко сжав пальцы на подушке. — Ещё вчера мы повздорили, а сегодня… Спим вместе в мире и… Я счастлив, а ты?.. — Ещё слово — полетишь с кровати, дурак, — устало прервал поток ненужных мыслей Кацуки, зевая в лицо Изуку. — У меня нет сил на тебя орать. Так что не обольщайся… Король уж хотел заснуть, ибо порядочно устал за этот тяжёлый день, однако, услышал через минуту приятный голос над ухом: — Спасибо ещё раз… — тихо поблагодарил Мидория чуть слышно. Уткнувшись в подушку с мягкими перьями, он слегка улыбнулся. — Я знал, что ты добрейшей души человек… — Ой, да завались уж, — буркнул король устало, но раздражённо, кажется, отвернувшись от лица Изуку. Его ухо непременно уловило в грубом голосе лютое смущение и отблеск неловкости… Это вправду был замечательный день, когда два человека стали немного ближе друг к другу…

~•°•~

Пробуждение настигло Изуку с мягкими лучами солнца, проскользнувшими меж плотных штор робко, тут же по-детски играясь с его умиротворённым лицом и ласково щекоча его по красноватым щекам тёплыми руками. От нежного света Мидория очаровательно сморщил нос, чуть приоткрывая глаза и зевая. Он тихо чихнул, укутываясь в мягкое одеяло. И только через секунду ясно стал понимать, что на постели не один: Кацуки тоже лежал рядом, мирно посапывая и морщась от противно назойливых лучей. — Ушёл с дурака сон пораньше… — фыркнул Кацуки, кладя ладонь на спутанные волосы. Король лениво потёр ладонью лицо, попутно зевая и слушая шаги в коридоре. — Чёрт, новый день — новые проблемы… И тут же дверь открылась. В ней показался встревоженный Шото в забавной ночной, оттого и мешковатой рубашке и колпачке с пушистым помпончиком. Потянувшись, он кивнул в приветствии. — Вижу, сегодня вы боле ладите… Здравствуйте, кстати, — Тодороки слегка усмехнулся, видя, что «злейшие» враги лежат рядом. Однако после его слов, когда Мидория хотел что-то счастливо пролепетать, его толкнули в сторону, так что он чуть не упал. Кацуки ругнулся и сел на постели. — Чего енто ты с утра пораньше припёрся? — грубо спросил король, потянувшись к своему халату, который подарил ему Тодороки. — Каччан, ну, вдруг Тодороки просто так… — тихо, но до жути мило и спокойно сказал Изуку, теперь особо не обижаясь на его грубость. — Не называй меня так при ком-то! — вскричал дерзко Кацуки, бросив подушку в лицо хихикающего Изуку. Шото покачал головой. — Забавное уменьшительно-ласкательное имя, — слегка насмешливо произнёс Шото, но почти тут же стал серьёзным. — У меня к вам вопрос. Вчера вечером Эйджиро не пришёл ко мне… Кхм, то есть… Он не пришёл в замок по своему обычаю ночевать. Я весьма обеспокоен. Кацуки надел халат и обвязал ремешок вокруг своей сильной талии, после чего дерзковато усмехнулся, подходя к Шото. — Ну, может, он всё ж послушал меня и остался в «стойле»? Почём мне знать! — король всплеснул руками. — Я иду завтракать, а после — на переговоры. Без понятия, где он. С такими словами Кацуки покинул комнату, ни разу не взглянув на Изуку, который тоже слегка смущённо одевался в свой лёгкий халат. Мидория понял, что его муж попросту смутился того, что его застали в таком странном положении, но… — Эйджиро вечером чувствовал себя неважно, Тодороки, — тихонько сказал Изуку, вставая с постели и потягиваясь. — Я думаю, он вправду остался в стойле… Не беспокойся. — Я не беспокоюсь, — поспешно сказал Шото, отворачиваясь. Сложив руки на груди, он немного нахмурился. — Я веду учёт… Что ж! Пожалуй, пора отведать завтрак… Но Мидория видел, что Тодороки сам не свой…

~•°•~

— Чай успокаивает, как я понимаю, но кофе, конечно, я люблю намного больше, — Шото слегка улыбнулся и приподнял кружку выше, демонстрируя свой любимый ароматный напиток. Тодороки откинулся на спинку мягкого кресла, позволяя себе немного отдохнуть после долгого заполнения бумаг и раздачи приказов. Изуку рядом очаровательно улыбнулся, прижав к губам горячую чашку; сейчас он тоже вернулся из своего кабинета, где он помогал своему новому другу с бумажной волокитой. — Сегодня тебя ждёт новая работа, Мидория, — довольно мягко сказал Тодороки. Он отпил немного из кружки, чтобы расслабленно улыбнуться, однако, как казалось Изуку, тот просто желал скрыть своё необычайное волнение. — Сегодня придут главные дамы со всего Королевства, они давно требовали приёма с новой королевой… — начал с важным видом Тодороки, отчего Мидория заметно напрягся, ибо вновь нужно было играть очаровательную девицу и притворяться, но здесь… — Тодороки! — вскричал радостный и знакомый Изуку посыльный: тот самый Денки, которого отчитывал Кацуки при первой их встрече. Он, раскрыв с грохотом двери, выглядел взволнованно и неимоверно шокировано, заломив руки. — Что ещё? Кьёка сегодня шьёт, так что нет. Я разговаривал с королевой… — с упрёком произнёс Шото, но его вновь прервал звонкий голос гонца, подошедшего ближе. — Там такое! Я почти разум потерял, как узнал! — Денки даже руками всплеснул от переполняющих его чувств. — Там вот что! — Да что ж, тысяча чертей, произошло?! — не вытерпел Шото, откладывая кружку с кофе подальше от себя. Изуку видел, насколько тот взволнован. И в этот момент вошёл тот, кого разыскивали почти всё утро. Мидория слегка дёрнулся в сторону виновника каламбура, изумлённо округляя глаза, ибо увидел в его руках нечто неожиданное… Тодороки привстал с места, глядя на Эйджиро в своих тёплых одеждах, но в его руках обнаружив… — Эйджиро, чёрта дери… — Шото даже сел обратно, кажется, считая, что опасность миновала, а переживания были напрасными. Он и положил ладонь на сердце. — Зачем ты опять притащил его из «стойла»?.. Я же сказал, что с детьми в замок нельзя… Действительно, Изуку тоже увидел в сильных руках дракона приютившееся яйцо, которое Эйджиро ласково поглаживал пальцами. Хотелось броситься и рассмотреть его, однако ж, Изуку понимал, что, судя по речам Шото, полукровка приносит чужие яйца в замок не в первый раз, так что под горячую руку попасть не хотелось бы. Мидория даже рот открыл, чтобы попросить рассмотреть «ребёнка», как вдруг вместе с Шото сначала встал с места, а после и вовсе плюхнулся с ним обратно. — Это не просто ребёнок, Шото, — начал Эйджиро, мягко проведя ладонью по гладкой скорлупе большого яйца. — Это наш ребёнок. Тодороки аж воздухом подавился, округлив глаза и невольно вылупившись на дракона, а король, только что вошедший на голос каламбурщика, некультурно выразился, оперившись рукой о дверной косяк. — Эйджиро, мать твою через мать матери, матери тебя… — положив ладонь на свою голову, Кацуки округлил глаза и замер вместе со всеми, словно на картине. — Так вот, чёрт, куда ты утром делся… — Разве он не милый, хозяин? — Эйджиро аккуратно подошёл к королю, поднося красивое большое яйцо, как будто нарочито окрашенное в агатово-рубиновую краску с белыми полосками… — Будет хороший и милый мальчик… — Мальчик… — Шото даже ладонью глаза закрыл. Видать, не ожидал он такого поворота! Всегда собранный и невозмутимый, Тодороки сидел сейчас в полном недоумении, совсем глупо. — Чего сидишь-то, папаша? — уже придя в себя, выдал Кацуки, приобнимая радостного Киришиму. — Радуйся! Мой личный дракон ощенился! — Он вправду красивый… — с великой любовью произнёс Изуку, невесомо проводя пальцами по тёплой скорлупе. — Надо срочно записать! Я целую статью напишу! — О, боги… — в то же время произнёс Шото, на ватных ногах вставая с кресла. — Мальчик…