Принц Полнощных гор

— Каччан! Ты слышишь меня?! Ответ — насмешливое эхо. Мидория без сил опускается на колючую траву и обнимает себя за плечи. Страх в душе его неистово нарастает… Если полчаса назад он сказал себе строго-настрого не кричать, чтоб не призвать божью тварь, что только ждёт случая отведать нечто мясистое, то сейчас первобытное дикое отчаяние затмило разум. Изуку уткнулся в согнутые в коленях ноги и обнял их немного дрожащими пальцами. Нужно было взять себя в руки. — Каччан, верно, не слышит меня… — шепнул себе Мидория, совершенно сбитый с толку. — Проклятый хворост! Если бы не сорок три палки… Парень не выдержал и, резковато схватив несколько трофеев, которые он с такой страстью собирал для Кацуки, бросил их в сторону. Палочки, сухие, старые, некоторые прогнившие, звонко хрустнули. Изуку горько отвёл взгляд. Забавно, но именно сейчас он не по своей воле вспомнил, что когда-то только и ждал случая сбежать. Может, чуть ранее он бы взял себя в руки и бросился бы вглубь леса, куда только глаза глядят, чтоб найти ближайшее селение. И только чёрт видел бы его. Однако… Нет, разве что-то изменилось? Да, их отношения с королём чуть наладились. Но, если подумать, куда ему сейчас идти? Вокруг ни единой души. Он не знает, где он. Что это за место, чья страна, кого опасаться. Да, он просто заблудился. Однако легче от этого совершенно не становится. Но стоило собраться с мыслями. Изуку с этой целью глубоко вздохнул, вскочил на ноги и, быстро повернувшись вокруг своей оси со свистом, пошёл в том направлении, откуда, ему казалось, он пришёл. Пройдя мимо густых деревьев, облачённых изумрудной листвою, Мидория огляделся вновь с целью что-то вспомнить, задумчиво забормотал нечто бессвязное и решительно ступил на тропу, которая показалась более или менее приветливой. Так он шёл час или два. И его тело, возможно, совершенно отвыкшее от жары и влаги, которая царила в великом лесу, покрылось каплями пота и соком листвы, за которую Изуку хватался, желая забраться как можно выше. Но попытки оказались тщетны. Как он ни старался добраться до верхушки старого древа, оно упорно не хотело ему показывать свой родной край и просторы. Казалось, словно молчаливая зелёная живность обратилась против человека, ненароком рвавшего сочные листочки и не окрепшие ветви. Солнце в зените. Изуку опять падает на траву на опушке и закрывает глаза. Кричать он устал совершенно. И, как ни удивительно, за все время поисков лагеря, который он разбил с Кацуки, он не наткнулся ни на один водоем. Откуда лес питает свои силы? Он того не знал, потому пытался выпить воды из листьев, но те жестоко отвечали горьким соком. Человек не заметил, как уснул от жажды, усталости и, как ему казалось, отчаяния. Он проснулся позже от противного покалывания в боку. Первое, что Изуку понял при своём пробуждении, — это прохлада и мрак. Он с опаской открыл глаза. Их поразил оранжевый яркий свет. — Во имя закона о границах, повелеваю встать, — громогласно разнеслось над головой Мидории, кой от испуга спешно приподнялся на локте и, прикрыв глаза ладонью, хрипло заговорил; из-за жажды голос изменял хозяину. — Кто вы? — это звучало не так громко и, как ему хотелось, не так уверенно. — Важнее, думаю, кто вы, — отвечал ему человек величественным тоном. Мидория, усевшись на траве, протёр глаза пальцами и усиленно раскрыл их. Свет фонаря сразу не дал ему возможности оценить вид собеседника. — Вы должны предоставить необходимые документы. Вы являетесь частью княжества Кристо? Советую отвечать немедля. Изуку тут же перевёл слезящиеся глаза на неизвестного. Им оказался человек в закрытой одежде, тёмной и сливающейся со мраком окружения. Небольшой фонарь, заправленный несколько зловонным жиром, пускал свои лучи на лезвие старого меча и поводья. Средь черноты виднелся лишь пылко сверкающий взор. — Никогда не слыхал о таком княжестве… Понимаете… — Изуку сделал движение вперёд, но лезвие меча зловеще продемонстрировало свой угрожающий блеск. — В таком случае, — продолжал незнакомец, — вы должны пройти со мной. — Куда? — губы Мидории слегка побледнели. — На допрос. Прошу встать. Вы зашли слишком далеко. Мидория с минуту медлил, но то оказалось зря. Он понял, какое неприятное болевое ощущение заставило его проснуться — то был укол меча и голода. Это была долгая ночь. Неспокойная ночь. Но и она имела конец. Под утро, когда первые лучи солнца сменили свет фонаря, теперь оказавшегося тусклым подобием яркой звезды, Мидория достиг с неизвестным города. Город оказался довольно широк, но до того устроенный по-деревенски, что всё впечатление от его масштабов тонуло в старых домиках, колодцах, ветхих сооружениях и конюшнях. Это была самая обычная деревня, но городского размера, если можно так выразиться. Впереди виднелось здание, напоминающее амбар, казавшееся громоздким и величественным, конечно, по сравнению со своими жалкими соседями. Пленный невольно подумал, что именно здесь будет вестись допрос и выяснение обстоятельств. Однако, к удивлению Изуку, его повели мимо этого заведения. Далее они миновали пару домиков, кабак, откуда доносился ранний оркестр (конечно, его способности заставляли желать лучшего), пустой загон, ограждённый деревянным заборчиком, и небольшой колодец, выложенный белым камнем. Мидория остановился. — Можно воды? Листья в лесу не помогли. Напротив, кажется, это из-за них я и умираю от жажды, — сдавленно проговорил Изуку. Незнакомец, ещё скрывающийся под плащом, отрицательно покачал головой. — Скоро шатёр. Там вас допросят и решат, давать ли воды. Мидория сжал губы и отвернулся. Они возобновили путь. Действительно, незнакомец в плаще не лгал. Среди общего отчуждения и обреченности, — а именно этим пахло это место, — стояло несколько новых шатров в алую полоску. Около шатров и было то скопление людей, которое обычно можно увидеть ранним утром. Ленивый разговор, ведущийся между этими людьми, облачённых в открытые и чистые одежды, прервался. Изуку признал в них стражников более высокого ранга. — Что за мусор привёл? — со снисходительной улыбкой спросил один из блюстителей, с остервенением пытающийся открыть свою начищенную до блеска флягу. — Ошивался около границ, господин Монома! — чётко выговорил незнакомец на лошади. — Арестован согласно за… — Веди к остальным. Нет сейчас времени разбираться с кем попало, — выдохнул стражник, — да и князь приехал сегодня ночью. Нельзя прервать сон его святейшества. Они же достаточно далеко, чтоб крики князю не были слышны, Шинсо? — Верно. — Веди. Не хочу, чтоб князь отвлекался от своего дела на всякий сброд. — Точно так… — А кто этот князь? Все стражники, желавшие вернуться к ленивому разговору, одновременно обернулись на пленного. И всех пробил славный здоровый хохот. — Точно, уводи его, Шинсо! Сумасшедшие взору князя не нужны. Разберёмся, как тот уедет. Незнакомец почтенно кивнул, взялся за веревку, коя сдерживала узлом руки пленного, и повёл его в сторону от шатров. Тотчас завязался разговор между этим незнакомцем, которого, как услышал Мидория, звали Шинсо, и подбежавшим к нему парнем в белом костюме высшего ранга. — Шинсо, наконец! Слыхал новости?! — Что? Какие новости? — лениво отозвался незнакомец в плаще. — Ты в своём репертуаре, Шинсо. Князь приехал! — Какой из?.. — Разве их несколько? — Точно не знаю. Не интересуюсь политикой и светским домом. Для меня существует только мой король и заработная плата. Не та работа, о которой мечтал, однако… Кхм! Так… И что ж? — По указу короля приехал осматривать он приграничные точки. Будет сегодня днём всё оценивать. Привёз с собой красную тетрадь. — Что за тетрадь?.. — Для записей. Сегодня увидим. А не хочешь спросить, почему он так быстро достиг границы? — Он разве быстро передвигается?.. Я не знал. — Так ты хочешь узнать, почему? — и, не дожидаясь ответа, излишне возбуждённый парень выдал свою интригу. — Он с принцем прилетел. — То есть как это, «прилетел»? — Вот так. Принц за годы своего отсутствия… — Он отсутствовал? — Да. Ты не знал? Ух! Да ты в этой глуши сгниешь совсем… Так вот, за время своего отсутствия он обзавелся гордым… Догадаешься? — Гордым?.. Откуда мне знать? — Драконом! Я видал его сегодня… Я впервые видел так близко! Весь такой алый, с зубами и рогами! Принц, правда, здешний сюрприз. Потому тебе и сказали только про князя. Хочет он, понимаешь, мир повидать, так сказать. Да и, если не ошибаюсь, король ему поручил управлять несколькими княжествами… — Значит, нас ждёт трёпка похуже ревизорской? — Не знаю. Таких шишек я ещё не видел… — Мне кажется, ты разболтался. У меня с ночного дежурства болит голова… Ужасно хочу спать. Пожалуй, продолжим после. А пока, — незнакомец взглянул на идущего впереди Изуку, который не упускал ни одну из фраз, — отведу этого нарушителя в его временное пристанище. С этими словами страж привёл Изуку в его новую тюрьму. Но тюрьма — слишком громкое слово для глубоко вырытой ямы, в которую, к несчастью пленного, его сбросили. Не успел он опомниться — над ним пронеслась толстая ограда. Мидория, отплевываясь от грязи, с надеждой поднял глаза к небу, что располосила железная решетка. Он надеялся, что подозрение его было правильным. Иначе он не мог даже представить, что может с ним случиться из-за ничтожной ошибки. Ошибки — собрать сорок три палочки хвороста…