Attraversiamo

Узумаки с самого начала знал, что легко не будет. Саске слишком долго беспокоился о том, что скажут и подумают о нем окружающие. Сначала Наруто думал, что это несколько глупо, учитывая его неформальный внешний вид: чёрный лак на ногтях, подводка вокруг глаз, темная одежда с крупными принтами змей или орлов, цепи и татуировки. Но потом Узумаки понял, что такой кричащий вид — это способ Саске скрыть от посторонних свои внутренние переживания. А их немало и они очень сильно давят на него, и каждый раз Наруто сильнее убеждается в этом. Так что он даёт себе слово, что поможет Саске преодолеть свои внутренние страхи и подняться с колен. Но постепенно и ненавязчиво, иначе гордая натура Саске никогда не простит Узумаки за его самодеятельность. Так что Наруто разумно не торопится с поцелуями, объятиями и не нарушает условные границы до тех пор, пока Саске не будет готов сделать следующий шаг. Они продолжают быть друзьями, но подсознательно стараются проводить друг с другом больше времени. Наруто больше не ездит в школу на машине, вместо этого он встречает Саске у переезда, и они вместе идут в школу. И Саске вовсе необязательно знать, что ради этого Наруто встаёт на час раньше, хотя до этого Кушина буквально клешнями вытаскивала сына из постели, и он успевал умыться и надеть школьную форму, пока Минато пил кофе, и уже, сидя в машине, Наруто уплетал бутерброды, которые Кушина давала ему с собой. Родители, конечно, удивились резкой перемене в сыне, но комментировать не стали. Кроме этого, Наруто иногда ходил с Саске в салон, смеялся над его забавно заколотыми волосами и с восхищением наблюдал за сосредоточенным Саске, когда он выводил узоры на коже клиентов. А Учиха, в свою очередь, сидел рядом с Наруто на крыше, пока тот разучивал новую роль, или охотно топтался с ним у железнодорожного переезда, слушая бесконечные истории Узумаки о том и о сём. Поцелуев больше не было. Больше вообще ничего не было. Они не делали ничего из того, чем обычно занимаются люди после признания друг другу в симпатии. Они просто были друг с другом, и пока им этого было достаточно. Саске стал постепенно впускать Наруто в свой мир. Он давал ему слушать свои песни, иногда вполголоса исполнял что-то, пока они шли домой, и Наруто всегда поражался тому, какой талант Саске скрывает от остального мира. Он пытался убедить Учиху присоединиться к театральному кружку, но Саске отказался, потому что, будучи на сцене, не сможет смотреть потрясающую игру Наруто в спектаклях. В один из вечеров Саске впервые рассказывает Узумаки о летнем музыкальном фестивале, и Наруто обрушивает на него целый поток возмущений из-за долгого молчания и неуместной конспирации. Компенсируя свою «долбанную таинственность», как выразился Узумаки, Саске приводит Наруто в гараж, чтобы поближе познакомить его с группой и творчеством. До этого Саске вообще ни с кем не говорил о группе. Гаара не в счет, он тоже участник. А Итачи лишь знал, что у Саске есть какие-то приятели, с которыми они вместе поют каверы, потому что большего Саске ему не показывал. По пути Саске вкратце рассказывает о своенравных близнецах и предупреждает Наруто, чтобы тот не взболтнул лишнего. — Такое ощущение, как будто на смотрины иду, — сказал Наруто и засмеялся, когда Саске чересчур преувеличенно закатил глаза. — Да ладно, чего ты так боишься? — Узумаки шутливо толкает Саске в плечо, когда тот открывает перед ним дверь гаража. — Думаешь, когда они придут, я скажу что-то вроде «Йоу, собаки, я Наруто Узумаки»? Саске ничего не ответил, лишь прикрыл глаза и шумно выдохнул. А потом из гаража донеслось: — Очень приятно, а мы Сакон и Укон. Наруто обернулся и ойкнул, Гаара же засмеялся и сквозь смех передразнивал Узумаки: — Эпично представился, Наруто, прям ни дать, ни взять. — Вот и познакомились, — буркнул Саске, подошел к близнецам и пожал им руки. Напрасно Саске переживал, что Сакон и Укон будут недовольны чужому присутствию. Наруто легко вписался и в эту компанию, как когда-то так же легко сдружился с Саске и Гаарой. Умел Наруто расположить к себе любого, если не с первого раза, то со второго точно. Так что буквально через пару минут близнецы расслабленно смеялись вместе с Наруто и охотно рассказывали о себе и внимательно слушали о Наруто. Учиха едва заметно улыбнулся, наблюдая за этим, и поймал на себе взгляд Гаары, который явно хотел что-то сказать, но потом передумал. — Ну, что начнем? — вместо этого Гаара обратился к близнецам. — Покажем Наруто на что мы способны. Близнецы кивнули и заняли свои позиции. Саске тоже взял гитару и встал у микрофона. Наруто почувствовал трепетное предвкушение, потому что записи этих ребят, которыми с ним делился Саске, были потрясающими, Наруто и представить не мог, что когда-нибудь услышит их вживую. — Наруто, — обратил на себя внимание Гаара, странно сверкнув глазами. — Охренеешь. Узумаки сначала не понял, но потом вспомнил, что то же самое он сказал Саске с Гаарой перед своим первым спектаклем, и ухмыльнулся. Парни сыграли пару известных песен, и Наруто слегка двигался в такт музыке, получая истинное удовольствие, но он неподвижно замер, когда парни начали играть свои песни, и не мог оторваться. Тем более, он заметил, как Саске изменился, исполняя их песни. Голос его стал глубже, осмысленнее, взгляд — пристальнее. А ближе к припеву Учиха и вовсе как будто улетел куда-то далеко и безвозвратно растворился в этом далеке, в музыке, в словах, в атмосфере, и Наруто сидел потрясенный происходящим и не мог придумать правильных слов, чтобы в полной мере описать те чувства, которые он испытывал. Ему казалось, будто он тоже больше не здесь, не в этом гараже, не в этом городе и не в этом мире. Как будто он постепенно растворяется и становится одним целым с музыкой. Пронизанный насквозь нотами и словами, Наруто словно бы перестал существовать отдельно от песни. Так что он слегка опешил, когда парни прекратили играть, начали что-то объяснять и ждали его реакцию и не понимали, почему Нарто молчит. Тишину нарушил легкий, ненавязчивый смех Гаары. — Господи, не могу поверить, — улыбался он, попеременно глядя то на Саске, то на Наруто. Те, в свою очередь, переглянулись между собой и вопросительно уставились на друга. — Наруто, ты сейчас выглядишь точно так же, как Саске в день премьеры школьного спектакля, — объяснил Гаара, и усмехнулся, когда Саске с Наруто резко посмотрели друг на друга. Наруто посмотрел на Саске, чтобы вспомнить, как именно тогда выглядел Учиха. А Саске — чтобы понять, что имеет в виду Гаара. И оба пришли к выводу, что Гаара преувеличивает. Саске был уверен, что он не выглядел вот так: растерянно и пораженно. А Наруто не верил, что он сейчас выглядит растерянно и пораженно, как Саске после спектакля, когда он не мог даже и двух слов связать. «Проклятье», — подумал Наруто, ведь только что именно он не смог придумать внятный ответ на вопрос, понравилось ли ему. Так что Узумаки прикрыл глаза и улыбнулся, коротко кивнув, тем самым, признавая правоту Гаары. — Спой тоже, — внезапно предложил Учиха, безжалостно швырнув Узумаки из немого восхищения в глубочайший шок, и он снова не нашелся с ответом. Зато активировались Гаара и близнецы. Гаара активно поддерживал идею Саске, а Сакон и Укон удивленно лепетали и без остановки восклицали: «Так ты, что, поешь, что ли?». И бедный, всё ещё дезориентированный Наруто растерялся на секунду, а затем расслабленно рассмеялся, разгадав розыгрыш Саске. Но Учиха продолжал смотреть на него с серьезным выражением лица, и Наруто понял, что тот не шутит, и затих. Саске смотрел не с вызовом, а с предложением, ненавязчиво, давал Наруто выбор — если хочешь, то вперед, если нет, то я отстану. И Наруто поднялся и подошел к микрофону. — Что будем петь? — с готовностью спросил Узумаки, настраивая микрофон под себя. Близнецы одобрительно загудели, мол «наш человек». — Как насчет It’s My Life? — предложил Гаара, который искренне верил, что с голосом Наруто и бэк-вокалом Сакона кавер получится великолепный. Саске перехватил взгляд Гаары и, поняв того без слов, согласно кивнул. — Давай, — легко согласился Узумаки, и через минуту в гараже стало жарко. В конечном итоге, парни завелись и исполнили другие песни из репертуара Bon Jovi. Они сыграли «Livin’ On The Prayer», «You Give Love A Bad Name», «Have A Nice Day», а потом кто-то предложил сыграть песни группы Nirvana, и никто возражать не стал, так что остаток вечера они исполняли каверы на хиты Курта Кобейна до потери голоса. В итоге они все остались без голоса, устали, но были счастливы так сильно, что не могли перестать улыбаться и смеяться, когда с аппетитом уплетали пиццу с колой, которую они заказали на последние карманные деньги. Последний раз такой драйв и такое счастье Саске испытывал на летнем фестивале и сейчас был несказанно рад, что в этот раз они делят особенные моменты с Наруто. Он незаметно для себя улыбался, когда смотрел на Наруто, раскрасневшегося, пышущего жаром и энергией, с лохматыми волосами, смеющегося с набитым ртом. Удивительно, но глядя именно на такого Наруто, который роняет крошки и слизывает соус с губ, Учиха понял, что ему еще никто так сильно не нравился, как этот придурок. Гаара остывал, потягивая холодную колу из банки, и незаметно наблюдал за Саске, который в последнее время начал меняться. В лучшую сторону. Учиха, словно растерял все свои колючки, и теперь готов был открываться миру. Гаара видел, как постепенно таял многолетний лёд, и спрятанный до этого живой огонь разгорался с новой силой и притягивал к себе людей. Гаара смотрел на Узумаки и думал, неужели Наруто, действительно, обладает такой огромной силой: делать других счастливыми? И он понял, что да, обладает, когда Наруто посмотрел на него своими огромными голубыми глазами и улыбнулся по-доброму и даже по-детски наивно, стирая все сомнения Гаары. Последний улыбнулся в ответ и поднял банку с колой вверх, выражая таким образом немую благодарность Узумаки за спасение Саске, как бы преувеличенно и пафосно это ни звучало. Компания разошлась, поклявшись непременно повторить этот «отвал башки», как выразился в пылу и в жару Укон, ещё не один раз.

***

— Самые лютые выходные в моей жизни, — парировал Наруто, когда они с Саске шли в сторону железнодорожного переезда. — Ну, да-да, — скептично фыркнул Учиха. — Это говорит человек, который провел летние каникулы на другом континенте. — На том континенте не было вас, — честно выпалил Узумаки, и Саске от неожиданности споткнулся о собственную пятку. — Подожди-ка, — резко остановился Наруто и, подозрительно сощурившись, заглянул в лицо Саске. Буквально. Между ними осталось такое ничтожное расстояние, что Учиха губами чувствовал каждый выдох Наруто. — Выходит, вы так каждую субботу собираетесь? Саске поёжился из-за оравы мурашек, прокатившихся по спине, и отступил на шаг. — Не каждую, — выдавил он, и Наруто снова приблизился и с недоверием протянул «Х-м-м». — Ну, ладно, — также с подозрением продолжил Наруто. — Если бы ты сказал, что каждую, то я бы, то я бы… — перебирал он, нахмурив брови, пытаясь придумать что-нибудь эдакое, — то я бы... — То ты бы что? — не выдержал Саске. — То я бы укусил тебя, — победно выдал Узумаки и ехидно улыбнулся, как будто с самого начала планировал заманить Саске в ловушку. Учиха удивленно моргнул и даже остановился, огорошенный подобным заявлением, но быстро сообразил, что стал жертвой провокации. — Только рискни, и тогда я обрушу на тебя свою месть, — вступил Саске в игру. Наруто хмыкнул. — И что? Закусаешь до смерти? — вздернул подбородок Узумаки, обнажив шею, и Саске не нашелся с ответом, потому что на полном серьезе захотел укусить Наруто в шею. — Тебе хватит, — в конце концов, буркнул он, отвернувшись, и облегченно вздохнул, когда понял, что они дошли до переезда, и Наруто со своей шеей пойдет в противоположную сторону. Наруто тихо усмехнулся и неожиданно сник. Неужели из-за того, что сейчас им придётся разойтись? Он крутанулся на пятках и посмотрел прямо на Саске. Лицо его теперь было другим — нет, по-прежнему счастливым, но как будто он жалел о чем-то. — До понедельника? — произнес он, глядя в упор на Саске своими детскими голубыми глазами. Саске смягчился, почувствовал, как тепло из груди растекается по венам. — До понедельника, — ответил он. Наруто улыбнулся напоследок и, медленно развернувшись, зашагал домой. Саске улыбнулся и хмыкнул себе под нос и счастливый и умиротворенный поплелся в противоположную сторону.

***

А когда Саске в приподнятом настроении дошел до дома, он обнаружил, что при нём нет ключей. И как в обратной перемотке на большой скорости перед глазами промелькнул весь день, и вот тот самый кадр, когда Саске вытаскивает ключи из кармана джинс, потому что они мешают, и кладет на полку, заваленную всяким хламом. — Проклятье, — ругается Саске. Итачи в очередной командировке и его не будет в городе еще три дня, а возвращаться в гараж тоже не вариант, потому что ключи от него у близнецов. Саске раздраженно вздыхает, ругая себя всеми возможными словами, которые только приходят на ум. Что теперь ему делать? Ехать ночевать к Гааре? Но до него надо ехать на такси, а денег у Саске нет — все карманные деньги, которые были у него с собой, он потратил на пиццу. Попроситься на ночлег к Наруто? Саске долго колеблется и сомневается, но всё-таки отправляет смс на номер Узумаки. До его дома хотя бы можно дойти пешком. «Я забыл ключи от дома в гараже». Наруто отвечает мгновенно и без лишних вопросов. «Приходи, заночуешь у нас». Саске вздыхает, ёжится от порыва ветра и шагает в сторону дома Узумаки.

***

Когда Саске приходит к Наруто, то Кушина уже согрела чайник, накрыла стол, достала полотенце на случай, если Учиха захочет принять душ, и приготовила постель. Саске был, мягко говоря, удивлен. Ему даже не дали времени толком извиниться за вторжение — Кушина просто обняла его, задала миллион вопросов и усадила за стол, пить чай с печеньем, так что Саске в знак благодарности безропотно принимал всё, что предлагали ему в доме Узумаки. Он выпил чаю и съел печений, хотя был до невозможного сыт пиццей, сходил в душ — не зря же Кушина-сан беспокоилась и готовила для него полотенце и даже заставила Наруто поделиться с Учихой одеждой — и лег спать в приготовленную для него постель в комнате Наруто. Технически это был футон, такой широкий, каких, Саске думал, вообще не существует. На этом футоне при желании могли уместиться три среднестатистических человека. Внезапно Кушина спохватилась и предположила, что, вероятнее, Саске было бы удобно спать в гостиной на диване, Саске хотел было заверить женщину, что всё в порядке, но не успел. В разговор встрял Наруто. — Мам, — протянул он, закатив глаза. — Ты перегибаешь палку, ещё чуть-чуть, и Саске разуверится в твоих искренних намерениях. Одному Богу известно, что Наруто имел в виду, так что Саске и Кушина замолчали и вопросительно посмотрели на него. — Ладно, мы пошли спать, — сказал Наруто будничным тоном. — Спокойной ночи, мама, — с нажимом добавил он, потому что знал, что Кушина потихоньку будет подкрадываться к комнате Наруто и прислушиваться, спят они или нет, не мешает ли её сын Саске и так далее. И дело отнюдь не в Саске. Кушина всегда такой была. Она так же вела себя, когда к Наруто в средней школе приходил ночевать Киба. Впрочем, Инузука нисколько не возражал и с удовольствием принимал внимание Кушины, играя ей только на руку, отчего она ходила довольная, а Киба от случая к случаю показывал Наруто язык, потому что ему Кушина делала замечания, если видела, что он закатывает глаза. Саске отличался от Кибы и не принимал чужую заботу так легко, поэтому Кушина инстинктивно прилагала еще большие усилия, чтобы Саске чувствовал себя, как дома, но каждый раз натыкалась на обратный эффект — Саске в ответ на её заботу, внимание и прочее становился чрезмерно вежливым и начинал скромничать сверх меры, постоянно рассыпаясь в благодарностях. Наблюдать за этими двумя было забавно, поэтому Наруто долго молчал и не пытался обуздать порывы матери, но вмешался, когда это начало утомлять. — Ладно, — недовольно посмотрела Кушина на Наруто, уловив намек в его словах, но, повернувшись к Саске, тут же расплылась в улыбке: — Спокойной ночи, — и наклонившись к нему, словно в отместку сыну, прошептала: — Если Наруто будет снова разговаривать во сне, то просто кинь в него что-нибудь, я разрешаю. Наруто снова закатил глаза. — Мам! Кушина лишь улыбнулась еще раз и, подмигнув им обоим, спустилась вниз, по пути потрепала Наруто по голове, взъерошив и без того лохматые волосы Узумаки. — Боже, мам, я не ребенок, перестань так делать, — заворчал Наруто, но без всякого раздражения в голосе. — Конечно же, ребенок, — не осталась в долгу Кушина, исчезая где-то на первом этаже. Наруто, не переставая улыбаться, покачал головой.

***

Лежа в темной комнате, Наруто и Саске еще долго разговаривали до тех пор, пока членораздельные диалоги не превратились в обмен зевками, и они незаметно для себя не заснули. Саске с детства не очень переносил смену обстановки и обычно на новом месте спал плохо. Но в доме Наруто он удивительным образом чувствовал себя спокойно. Может, это из-за того, что они изрядно напрыгались и напелись сегодня. А возможно, была и другая причина, но какая, Саске подумать не успел, провалившись в глубокий сон. И проснулся он только утром. От того, что его кто-то пихнул ногой. Открыв глаза, Саске увидел рядом с собой Узумаки, мирно сопящего в подушку, на которой вообще-то засыпал Саске, а теперь вот она, под головой Наруто. В какой момент Наруто умудрился вытянуть из-под него подушку, для Саске оставалось загадкой, как и то, почему он не заметил этого. Но что есть, то есть. Наруто спит на его подушке. И вообще, они делят один футон. Более того, нога Наруто лежит на бедре Саске! Учиха едва не выпрыгнул из-под одеяла, но в последний момент подавил этот порыв и лишь слегка дернул ногой. Наруто смешно поморщился, завозился, Саске отчего-то напрягся, что Наруто сейчас проснется, и боялся даже дышать. Но Узумаки вскоре снова засопел, и Саске расслабился. На правах того, кто проснулся первым, Саске без зазрения совести рассматривал Узумаки, и ему нравилось то, что он видел. Робкие лучи утреннего солнца прорывались сквозь неплотные занавески и путались в золотых волосах Наруто, раскиданных на подушке. Сейчас волосы Узумаки казались длиннее и гуще, чем обычно, и из-за этого весь образ Наруто воспринимался как-то иначе. К тому же спящий Узумаки не улыбался и выглядел таким умиротворенным. Его ресницы трепетали, губы слегка подрагивали — наверное, снится что-то — и он то хмурился, то забавно морщился. Саске откровенно залип, потому что Наруто сейчас выглядел таким домашним и уютным, что Учиха даже поймал себя на мысли, что хотел бы прижать Наруто к себе и зарыться носом в его мягкие волосы. И лишь почувствовав, как губы дрогнули в улыбке, наверняка, глупой, Саске дернулся, отогнав от себя подобные мысли и ненароком разбудив Узумаки. Тот шумно вздохнул и уткнулся носом в подушку. — Доброе утро, Я — Наруто, и я снова свалился с кровати, — пробурчал Узумаки хриплым ото сна голосом. — И отжал у меня подушку, — заметил Саске. Наруто приподнялся, посмотрел сначала на подушку, затем на Саске и засмеялся. Не громко, а тихо и ненавязчиво. Совсем не так, как он смеялся обычно. Не заливисто и ярко, а смущенно и несколько виновато, и снова рухнул лицом в подушку. А Саске понял, что его всё-таки угораздило влюбиться в этого несносного придурка. И от осознания этого Саске почувствовал себя необычайно легко и не понимал, почему раньше он противился признать этот простой факт. «Вот тебе и доброе утро», — подумал про себя Учиха, мысленно усмехнувшись.