Это история о завоевании настоящей любви, Харухи-чан!

Солнце зависло на небе палящим бело-жёлтым диском. Несмотря на ранний час, оно уже заметно припекало. Кён раздражённо вытер руки о джинсы и в который раз за свой долгий, муторный путь до станции пожалел, что не поехал на велосипеде. «Господи. Я словно по гигантской сауне тащусь. Почему солнце не может посветить где-нибудь ещё? У меня от него уже голова разболелась. И она заболит ещё больше – от Харухи, когда та поймёт, что я…». Кён остановился и посмотрел на часы. И нервно сглотнул, глядя на мирно, словно ему было абсолютно всё равно, мерцающий циферблат. «Чёртчёртчёртчёртпобери!.. Я опаздываю уже на десять минут! Мне же вынесут смертный приговор!» Но, несмотря на эти смутно-тревожные мысли, Кён не смог заставить себя побежать, как и не стал жалеть о том, что с утра больше дюжины раз переводил будильник в спящий режим. Для ученика старших классов сон был очень важен. Сон делал кожу чище, помогал с концентрацией и давал надежду, что рано утром Кён не будет выглядеть, как полуразложившийся зомби из малобюджетного фильма, вроде того, что вчера они все имели несчастье посмотреть. «Как будто Харухи купится на эти оправдания… Она наверняка скажет что-то вроде: «Ну ты и придурок! Ты должен был явиться сюда – весь из себя крутой и мёртвый! Так мы смогли бы привлечь ещё больше вампиров!». Или Кён слишком мягок? Может, она просто прибьет его прямо на месте, как порождение зла? Эй, это же Харухи Судзумия. А это значит, что возможно всё. Она вряд ли смягчится по отношению к Кёну только потому, что он её парень. А ведь многие девушки считают это весьма важным, и их мысли занимают чувства любимого человека; всё ради того, чтобы построить гармоничные и счастливые отношения. Но упомянуть об этом в присутствии Харухи будет ужасно глупо, всё равно что засунуть голову в пасть голодного льва. И потому Кён держал свои мысли при себе. Он уже давно обнаружил, что лучший – и, вполне возможно, единственный – способ справиться с Харухи Судзумией – позволить ей сделать всё, что она хочет. По крайней мере, после этого оставалось меньше синяков. Кён начал лениво разглядывать толпу: большие компании друзей, стайки сплетничающих женщин, счастливые и не очень счастливые семьи, малыши в колясках и ребята постарше на роликах. Шум и болтовня окружали его со всех сторон, но в этой общей какофонии Кён не мог расслышать ничего, относящегося к пришельцам, привидениям, монстрам или иным паранормальным явлениям. «Может, я ослышался и пришёл не туда? Но нет, она точно сказала – «на станции». Хотя где именно на станции? То есть это большое место – стоит только посмотреть на этих людей. В таком хаосе Харухи может прятаться где угодно». Но прятаться было совсем не в характере Харухи Судзумии. Кто-то ухватил Кёна за руку такой с силой, что едва не раздробил ему кости. Действие это сопровождалось громким и уверенным голосом с такими отчётливыми интонациями Харухи, что он даже почувствовал облегчение. По крайней мере, это был не какой-то левый прохожий. — Ты опоздал! – объявила Харухи, и часть толпы, обернувшись на голос, уставилась на них. – Минус двадцать очков! Кён сообразил, что не стоит тратить время, пытаясь выяснить, какие очки у него вычли и откуда. Скорее всего, Харухи и сама этого не знала. — Блин, мы с Ми-и-ику-уру, Юки и Коидзуми уже целую вечность тебя ждём… «Десять минут». — …пока нас тут пихают со всех сторон… «Если кому-то здесь хватает мужества пихаться рядом с Харухи, то он намного смелее меня». — …практически умираем от жары, без воды и еды… «А что не так с бутылкой «Спрайта», которой ты колотишь меня по голове?». — …так что я. Не. Довольна. «Ну, ясное дело». Конечно же, Кён ничего не сказал вслух. Вместо этого для ответа он выбрал безопасное, простое и слегка саркастичное: — Простите, ваше высочество. — Ну, хоть извинился, — Харухи поджала губы, решив проигнорировать обращение. Она нахмурилась, сложила руки на груди и, словно погрузившись в раздумья, начала притопывать ногой по земле. – Как бы мне тебя наказать… Как бы… как бы… Воспользовавшись её задумчивостью, Кён окинул взглядом остальных членов бригады. Микуру, явно беспокоясь о его здоровье, прижимала к внушительной груди пухлую пластиковую сумку. Слева от неё стояла Нагато, одетая, как всегда, в школьную форму. Похоже, разговор её не очень занимал; у неё был абсолютно невозмутимый вид: казалось, что даже если в Землю вдруг врежется астероид, она и бровью не поведёт. А рядом с ней, сложив губы в привычную улыбку, стоял вырядившийся в чёрное Коизуми. И по сравнению человеком, которого Кён видел вчера вечером, этот Ицки Коизуми казался существом из другого мира. Отличие было настолько кардинальным, что Кён даже засомневался, не выдумал ли он странную реакцию экстрасенса на фильм из-за голода и недосыпа. Это было вполне возможно. — Постойте, — нахмурился Кён, обернувшись к Микуру. Он только сейчас заметил, что одного человека не хватает. Точнее, одного очень зеленоволосого человека. – А где Цуруя? — Она сказала, что ей нужно работать – она устроилась на подработку, — объяснила Микуру, чуть сильнее прижимая к груди сумку. Кён только поднял бровь, пытаясь представить, какой работодатель в здравом уме (да и в нездравом тоже) мог хотя бы на секунду, решить, что шумная, невыносимая и безответственная Цуруя способна выполнять хоть какую-то работу. Может, она нанялась озвучивать закадровый смех для дешёвых комедий? Но внезапно, без предупреждения, мысли Кёна захватила интересного вида сумка в руках у Микуру. Он уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что лежит внутри, но его опередили. — Ладно! – с энтузиазмом объявила лидер бригады, сунув Микуру пустую бутылку из под «Спрайта». Освободив руки, она положила их Кёну на плечи, подтянув его голову ближе к своему сияющему лицу. – Я решила, каким будет твоё наказание! «Тише, тише, не плюй на меня…». — Я хочу… — её голос затих, добавляя загадочности, а глаза полыхали, как угли. Воцарившаяся тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. – Я хочу проявления чувств на публике! Ну что ж. Кён был готов ко многому, ко многим странным, причудливым и унизительным заданиям. Но это всё-таки в свой список не включал. В любом случае, он был более чем рад подчиниться. Целовать Харухи было гораздо приятнее, чем следить за людьми на автобусных остановках. К тому же более законно. Теперь улыбались уже они оба, хотя Кён улыбнулся скорее от облегчения. Так или иначе, это уже было не важно, не имело никакого значения, когда Харухи обняла его за талию и прижалась к его губам своими. — И Кён получает двадцать пять очков! – радостно воскликнула она, когда они оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть. Теперь она, ухмыляясь, прижимала пальцы к своей нижней губе. – Я надеялась, что ты опоздаешь, чтобы можно было провернуть этот трюк. О, посмотри… — Харухи замолкла, оглянувшись на зрителей позади себя. – Микуру покрасне-е-ела-а! Как мило! Тебе не кажется, что она очаровательна? И она продолжила изводить путешественницу во времени, заставив ту покраснеть ещё сильнее. — Не стесня-я-яйся, Микуру! – ворковала Харухи, обнимая девушку со спины. Похоже, она совсем забыла, что стоит посреди запруженной людьми станции. А если не забыла, то ей было просто всё равно. Как ни странно, больше всего Кёна заинтересовала реакция не Микуру (невинность и смущение и так появлялись на её симпатичном лице довольно часто) и не Нагато (не стоит и говорить, что она как обычно оставалась равнодушной к происходящим вокруг событиям). В общем, после этих несложных вычитаний, остался только один человек, попадающий в сферу «интересных реакций». Коизуми. Глаза у него чуть расширились, и хотя он не покраснел, казалось, что его щёки чуть порозовели. А ещё экстрасенс сжимал кулаки так сильно, что побелели костяшки. И он совершенно точно не улыбался. + + + Примечание автора: эх-эх. В этот раз глава покороче. Просто мне показалось правильным закончить именно здесь. Хе-хе хЗ Фокус на Харухи, хмм~ позже он уравновесится! Вперёд! Гадайте, что же лежит в сумке хD Это не так уж важно~