Совместный быт

Michael Giacchino - Hollywood & Vines

      С середины апреля в долину Понтара пришла жара. Снег окончательно стаял почти за неделю, поразив такой прытью людей, эльфов и прочую разумную жизнь. Крестьяне, не ожидавшие такой быстрой смены погоды, весьма непланомерно приступили к посадкам. Обычно земля засевалась дай боже к концу мая, а тут едва ли конец апреля – уже все должно сидеть в земле по самую макушку.       Рута выглянула из окна, раскрыла его. Вишня в саду оторопело выпускала молодые листья, под ней робко и недоверчиво появлялась молодая трава. В калитку врезался ребёнок – девочка лет семи, - бойко взвизгнула и, оглянувшись, кинулась с криками дальше по улице. За ней с улюлюканьем понеслась целая ватага её друзей. Рута хмыкнула: тоже мне, банда Крыс.       На вишню села птица, названия которой портниха не знала, чирикнула. Женщина нахмурилась и внимательно огляделась. Райский сад – это первое с конца, на что походил её участок. Из растущего и цветущего – только вишня и куст чертополоха, да и те в весьма печальном состоянии.       Идея появилась как-то сама собой, и для её воплощения нужны были три вещи: Седрик, лопата и выходной. Четвёртая вещь уже достаточно давно и не в одном экземпляре валялась где-то в дальнем углу неиспользуемого сундука. Её оставалось только найти.       После весьма весёлой на вкус Руты шутки с её днем рождения, Седрик проверял все сведения дважды. А то и трижды, но в то, что ему придётся взяться за лопату, поверил только после часа уговоров и уверений. Однако искать у себя сельхозинвентарь стал ещё час спустя, в итоге весь план Руты закончить начатое сегодня пошел псу под хвост.        - Рута, милая, уже поздно, мы уже не успеем ничего посадить, - сочувственно сказал Седрик и нежно, успокаивая, поцеловал женщину.       Портниха грустно кивнула и вздохнула. Ей в кои-то веки не терпелось приобщиться к природе, не смотря на то, что вся природа просто-напросто увы нет-нет - и сгинет просто из-за того, что Руте будет некогда ей заниматься.

***

       Утром, к разочарованию Руты и досаде Седрика планам по посадке цветов сбыться суждено опять не было. Едва чашки с утренним чаем опустели, в дверь дома постучали, сначала весьма вежливо, а потом, когда Рута с Седриком малодушно попытались сделать вид, что их тут нет, в дверь так ухнули, что она едва не слетела с петель.       Эльф, не успев даже толком опомниться, оказался перед дверью, рывком ее открывая.        - Э, ты это… Чего это? – оторопело хлопнул глазами визитер, обозревая открывшуюся картину.       Вообще-то, Дамрея отправили за портнихой, но его взору почему-то предстал эльф. Недоумевающий, в одних штанах и босиком, воинственно сжимающий в руке чайную ложку.       Замечательно.       - Да ничего, ты чего женщине дверь ломаешь? – брякнул первое, что пришло на ум, Седрик, - даже одеться не даешь?       Дамрей издал непонятный звук и поперхнулся.       Рута, наблюдавшая за сценой из-за ширмы и прикусывавшая костяшки, чтобы не рассмеяться во весь голос, передернула плечами и, хмуро сдвинув брови, вышла. В целом, Руте может даже нравился бы Дамрей, человек весьма веселый и остроумный, пусть и тот еще местами эгоистичный повеса, но ему в глазах портнихи больше всего марал честь тот факт, что Домрей был личным мальчиком на побегушках у Лоредо. Это мужчину, пусть и еще достаточно молодого, совершенно не красило при прочих равных.       - Иди в дом, - сухо мотнула головой Рута, ненавязчиво прося Седрика скрыться, - что случилось?       - Доброе утро, милсдарыня Рута, - мужчина коротко кивнул и с нескрываемым презрением заглянул ей за спину, выглядывая эльфа, - комендант хочет тебя видеть. Сейчас.       - Что-то случилось?       - Мне не докладывали.       Рута помрачнела и скрестила руки на груди, плотнее кутаясь в халат и прислоняясь плечом к дверному косяку, посмотрела на Домрея. Тот фыркнул и, круто развернувшись на пятках, ушел.        - Ублюдок, - констатировала женщина, не уточняя, однако, кто именно, и сказала уже громче, возвращаясь в дом и выразительно хлопая дверью, - полевые работы на сегодня откладываются. Многоуважаемому кем-то коменданту приспичило на меня посмотреть.       - Это надолго? - уточнил Седрик, поправляя воротник камзола.       - Да шут его знает, - пожала плечами Рута и пошла переодеваться, - это ж Лоредо, кто знает, чего от него ожидать. Я зайду к тебе, как освобожусь.       - Хорошо. И будь осторожна.       Рута вздрогнула, едва не выпустив завязки платья, - синего ради разнообразия, - и недовольно фыркнула:       - Обойдусь без советов.       К ее негодованию, Седрик промолчал.

***

      Лоредо встретил Руту как обычно – этакая смесь радушного хозяина и коронованной особы, которой все ботинки должны целовать. Рута внутренне сжалась и, расправив плечи, приняла приглашение к чаю, понимая, что самое большое, на что она может рассчитывать в качестве оплаты – этот самый чай, будь он трижды неладен.        - Знаешь, Рута, - сразу же начал комендант, и швея чуть выдохнула, к ней все же по профилю обращаются, а не из-за Седрика или вроде того, - у моей матушки не за горами день рожденья, и я подумал, что новое платье – неплохой подарок, как думаешь?       - Любая женщина оценит новое платье, - усмехнулась Рута и отставила чашку чая, - если оно красивое.        - А что сейчас считается красивым?       Портниха задумалась, закинула ногу на ногу, рыжая коса, выглядывающая из-под синего крузеллера, упруго ударила ее по спине. Лоредо откинулся на спинку стула и лениво грыз не то какой-то сухарь, не то старую булку.        - Много кто сейчас заказывает цельнокройные платья с узкими рукавами… - медленно начала Рута, но тут же осеклась, доставая из сумки листы бумаги и грифель, - но, думаю, обычные прямые будут удобнее. Вот что-то такое.       На бумагу легла четкая, уверенная линия. Лоредо выпрямился в кресле, вытянулся в попытке увидеть, что именно портниха рисует.        - Можно еще вот здесь воланы сделать, - на бумаге появилась очередная линия, - но здесь как душа ляжет. Кому-то не нравится.        - Нет, - отрезал Лоредо и переставил стул поудобнее.       - Хорошо, - кивнула Рута и взялась за другой лист, - тогда можно вот так…       Следующие полчаса были заняты тем, что женщина что-то рисовала, комендант на это даже не глядел и поочередно с чем-то соглашался, а с чем-то нет. В какой-то момент Рута поняла, что все же не за платьем ее позвали. Как правило, весь разговор с Лоредо заканчивался и начинался одной единственной фразой: «Ей нужно платье, мерки у тебя есть», а тут и чай, и даже до эскизов дело дошло…        - Вот скажи, не страшно тебе, нет? – неожиданно спросил комендант, лениво вертя на вилке кружок огурца.       Сердце портнихи ухнуло в пятки и замерло. Лоредо не смотрел на Руту, но она все равно четко знала, что он внимательно наблюдает за ее реакцией.        - В плане чего? – уточнила женщина, стараясь дышать ровно.       То, что Лоредо терпеть ненавидел нелюдей, она прекрасно знала, но вот что он полезет с вопросами ожидать никак не могла.       - Я о том, что ты шуры-муры с этим остроухим крутить? Изрядно сомневаюсь, что он придерживается иных взглядов, чем этот выродок Иорвет, - комендант облокотился на стол и нахмурился, - или ты тоже считаешь, что люди этих нелюдей притесняют?       Рута оторвалась от эскизов и пожала плечами:        - Знаете, я не думаю над тем, кто кого там притесняет, у меня ума на это не хватает. А что касается Седрика… Нет, он не белка. А если он по какой причине прирежет меня – то так мне, дуре, и надо.       Лоредо фыркнул и откинулся на стуле, засмеялся. Рута криво ухмыльнулась и, поправив сбившийся крузеллер, вернулась к эскизам. Остаток времени они сидели практически молча: комендант изучал принесенные бумаги, портниха рисовала, изредка показывая Лоредо эскизы. Где-то через полчаса он наугад, почти не глядя, ткнул в первый попавшийся и сказал, что Рута может быть свободна. Женщина кивнула и, вежливо попрощавшись, вышла, ругая себя последними словами.       С чего она вообще решила, что Лоредо что-то знает или подозревает? На ее отношения с Седриком полгорода косо смотрят да у виска пальцем крутят, а многоуважаемый кем-то комендант вдобавок тот еще расист. Эльфского заговорщика он видит в каждом третьем, если не втором, а тут еще и Седрик – любо дорого задать провокационный вопрос.       Из забытья Руту вырвал удар лбом обо что-то мягкое и теплое. Сумка на плече ретиво дернулась, звучно хлопнув женщину по бедру.        - Прошу прощения, - спохватился откуда-то сверху хриплый и низкий мужской голос.       - А? - недовольно переспросила портниха, поднимая голову.       На нее недоуменно смотрел высокий сухопарый мужчина, с ног до головы облаченный в черное, коротко стриженный и с ясными синими глазами. Говор у него был какой-то странный – не то акцент, не то просто какой-то дефект. В голове у Руты на секунду пронеслась мысль, что он мог бы быть нильфгаардцем, но она тут же ее откинула – если в нем и текла кровь нильфов, то сильно разбавленная северной.        - Все хорошо, - сухо кивнула она.       Мужчина тоже кивнул и пошёл по коридору дальше, разворачивая на ходу торговую декларацию, как заметила оглянувшаяся портниха. Рута покачала головой и, поправив крузелер, направилась домой.       Уже на подходе к дому ее ждал сюрприз – в саду маячила эльфья спина. Седрик, судя по всему, не внял обещаниям Руты зайти, как только она освободится, и, вооружившись лопатой, вовсю копал грядки. Портниха аж загляделась: машет сельхозинвентарем, старается.        - Можешь хотя бы моргать, когда смотришь? А то твой немигающий взгляд сильно отвлекает, - не оборачиваясь, попросил мужчина, и Рута, усмехнувшись, вошла в калитку.        - Смущает?       - Нет, просто хочется развернуться и наотмашь лопатой дать по голове, - честно признался Седрик, разворачиваясь; рубаха, в которой он работал, местами была уже насквозь мокрой от пота, местами – пока не очень.       Портниха передернула плечами и вошла в дом:        - Предлагаю сделать перерыв на чай.       Эльф пожал плечами и воткнул лопату в землю.

***

      Непосредственно к посадочным работам Рута, да и Седрик в общем-то, приступили не в самом лучшем расположении духа. Причина была проста – Лоредо. Рута, как она считала, по глупости своей имела неосторожность рассказать Седрику о том, как она сходила к коменданту. Эльф, услышав, что Лоредо тактично спрашивал про их с портнихой отношения, тут же вспылил и назвал женщину круглой дурой, потом припомнил Иорвета и вообще устроил ей разнос по самые не балуйся.       Рута, как подобает любой женщине, обиделась.       Седрик, как подобает любому мужчине, махнул рукой и, взяв лопату, вернулся к работе.       Портниха, повыше закатав рукава, зашагала к свежевскопанным клумбам, держа в руках коробочку с бумажными свертками, где красивым, ровным и явно не рутинным почерком были написаны названия: аквилегия, астильба, первоцвет, форзиция и еще несколько.       Седрик, увидев все это богатство, обомлел:        - Beanna*? Ты вообще знаешь, что у тебя тут?       - Не очень, - честно призналась женщина, все еще находящаяся в неблагодушном настроении, и добавила, - да и зачем тогда нужен мне ты, эльф, если даже в цветах не разбираешься?       - Эльф. Охотник. В цветах, - провел логический ряд мужчина, - охотник – в цветах.       Рута фыркнула и, поставив коробочку с семенами на землю, резко подалась вперед и обняла эльфа, уткнувшись лицом ему в грудь.       Тёплые ладони на спине она почувствовала с секундой задержкой, но этого хватило, чтобы устыдиться и гордо передернуть плечами. Что на неё нашло, портниха и сама не знала. Просто в определённый момент почему-то захотелось прижаться к Седрику, чтобы убедиться, что он существует, что он тут, рядом, и никуда не уходит, но его чуть задержавшаяся реакция скинула полог этого желания. Секундная слабость ушла в небытие, и Рута снова стала самой собой, как она считала, сильной, гордой, независимой. Что на этот счёт думал эльф, её никогда не интересовало: хватало того, что он всегда в нужный момент оказывался рядом, пусть бы и грядки копал.       - Куда это садить? - Рута вытянула первый попавшийся конверт и сунула Седрику в руки.       Тот вчитался, открыл пакет и, высыпав немного семян на ладонь, положил их в землю, присыпал:       - Да хоть бы и здесь. Женщина усмехнулась, довольно и легко, и, забрав у эльфа конверт, тоже посадила несколько семян.       - И так дальше. Только это, - Седрик вытянул из коробочки конверт с надписью "астильба", - лучше куда-то в тень. Рядом с вишней, к примеру. И не закапывай их. Рута послушно кивнула и бесстрашно рухнула на колени.       В земле проковырялись практически до самых сумерек. Седрик подсказывал, подкалывал, где-то откровенно смеялся над портнихой, не понимающей, в чем отличается посадка на фалангу и полторы фаланги, и даже откровенно признался, что половину своего счастливого детства проковырялся в материнской теплице.       Рута фыркала, цыкала, но от предложений закончить посадку цветов вместо неё, отказывалась. Масла в огонь женских отказов подливал тот факт, что у Седрика рука была все же легче, и к вящему рутиному недовольству дело у эльфа шло быстрее.       - Знаешь, а может люди все же правы? - неожиданно предположил Седрик, до этого слушавший портняжьи байки женщины, - ну кто мы с тобой друг другу? Какое у нас может быть будущее?       - Долгое и счастливое, - холодно и категорично отрезала разом помрачневшая Рута и сдула чёлку со лба.       Эльф обошёл портниху и встал с другой стороны, чтоб хотя бы носки его сапог попадали в поле зрения собеседницы:       - На тебя смотрят косо, да и Лоредо начал проявлять странный интерес...       - А ты, как я посмотрю, много об этом думал, - в голосе женщины зазвенела сталь, она резко встала, бросив садовую лопатку и зло посмотрела на Седрика.       Тот спокойно выдержал её взгляд и продолжил, уже привычный к таким нападкам:       - Может стоит все закончить?       Женщина побледнела. Кровь отлила отлила от лица так быстро, что голова неимоверно закружилась, а веснушки на носу вспыхнули искрами от костра. Из тумана Руту вывел звонкий щелчок пощечины и резкая боль в правой ладони.       - Ублюдок, - не своим, полным злости и обиды голосом тихо прошептала портниха, - ты что там возомнил, а? Кто-то косо посмотрел - и ты тут же испуганным зайцем решил в кусты сигануть? Ты хоть понимаешь, что ты несёшь!?       Рута, все ещё бледная и словно бы всклокоченная, снова занесла руку для ещё одной пощечины, но Седрик перехватил её движение и крепко схватился за запястье. Женщина дёрнулась, раз, другой, зашипела, пытаясь высвободиться. Ударила эльфа свободной рукой в грудь, и тот оступился, попав пяткой в только что вырытую ямку, упал, увлекая женщину за собой.       - Отпусти меня, ты..!       - Squaess me**, - эльф мягко коснулся губами костяшек на пойманной руке, и Рута, сидящая на нем сверху, замерла, как каменная, - я просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы.       - Они будут, с тобой или без тебя, - с бешено колотящимся сердцем отчеканила портниха, - но я не позволю никому, ни белкам, ни Лоредо, ни чародеям указывать мне, с кем мне быть и что мне делать.        Неожиданно для самой себя портниха шмыгнула носом и часто заморгала. Мысль о том, что все может просто взять - и закончится, что Седрик уйдёт и будет вести себя так, словно никогда ничего и не было, что он будет лишь кивать ей головой, приветствуя... Что она никогда больше не придёт к нему со свежими булочками, мятным вареньем и молоком на вышку... Рута задохнулась от нахлынувших тоски и отчаяния.       - Эй, ну чего ты? - растерянно и как-то подавленно спросил Седрик, - все хорошо, я здесь.       - И будь здесь, - выдохнула портниха и поцеловала его, отчаянно и крепко, задерживая дыхание.       Седрик замер и почти тут же расслабился, поглаживая Руту по чуть вздрагивающим плечам. Слез он не видел, но что-то ему подсказывало, что Рута плачет, испуганно и зло.       - Всё будет хорошо, я обещаю, - какое-то время тихо шептал портнихе на ухо эльф, а потом чуть улыбнулся, подтрунивая, - ну и если ты закончила бесплатный театр для всех желающих, то может слезешь с меня, и мы вернемся к цветам?       - Да, пожалуй, - пристыженно кивнула Рута и, низко опустив голову, слезла с Седрика и с превеликим, слишком уж напускным интересом сунула нос в конверт с оставшимися семенами.       Где-то над её ухом эльф тихо вздохнул и возвел очи горе.       Ну за что ему эта баба досталась?

***

      Вечером неожиданно на пороге появился Сегерим, и Седрик тут же выскочил из-за стола и исчез в темноте за дверью. Что за невероятно важные дела появились у эльфов, Рута так и не поняла из их сбивчивых объяснений, но педантично закрыла дверь и вернулась сначала к чаю, а после и к прерванному вчера чтению.       Увы, не успела портниха перевернуть третью страницу, как в дверь раздался стук. Женщина с опаской и укором посмотрела на дверь: сегодня еще ничего хорошего со стука в дверь не начиналось. Стук повторился, а после из-за двери послышался голос Мориль:        - Рута, впусти, пожалуйста.       Портниха, отложив книгу, вышла в коридор и отворила дверь:        - Что-то случилось? Заходи.       Эльфка вошла, проворно и легко, и остановилась в центре:        - Прости за внезапный визит, мне просто грустно.       Рута удивленно подняла брови и скрестила руки на груди.        - Сегерим вместе с Седриком в последнее время куда-то часто уходят…        - И ты пришла ко мне попить чаю и узнать, что я тоже не в курсе их сверхтайных дел, - закончила портниха с ухмылкой, и кивнула в сторону кухни, - пойдем чай пить, мне все равно заняться особо нечем.       Мориль улыбнулась и направилась вслед за Рутой, села на стул и откинула волосы за спину:        - Чабрецом так пахнет...        - Да неожиданно нашла у себя немного, с лета еще осталось, - пожала плечами портниха и вынесла на стол чайник, две кружки и корзинку сушеных яблок.       Эльфка снова улыбнулась и пригубила чай. Разговор как-то ненавязчиво свернул в сторону тепла и погоды, перешел в летние платья и вылился в обсуждение орнаментов на одежде. Он шел легко и непринужденно, однако чем темнее становилось за окном, тем мрачнее становилась Мориль, и Рута в итоге не выдержала:        - Мориль, они большие мальчики, если они ничего не сказали, то скорее всего это что-то несерьезное, и они вполне могут справиться сами.        - А если Сегерим подался в скоя’таэли?       Рута едва не подавилась чаем, но все равно закашлялась и отставила кружку.        - Ненормальная совсем? - голос портнихи был холоден, хотя в зеленых глазах читалось снисхождение, - Сегерим вполне адекватен, он не наделает подобных глупостей, к тому же довольно много чего стоит на кону, он не глуп. У него хватило ума с людьми не связываться, чего нельзя сказать о Седрике, чего уж говорить - к белкам он не полезет.       Женщина откинула за спину рыжую косу и поправила салфетку в центре стола, ехидно улыбнулась. Мориль ее настроений не разделяла и отставила чашку:        - Знаешь, а ведь то, что происходит между тобой и Седриком - это опасно. И скорее для тебя, чем для него. Он Aen Seidhe.       Рута вернула только что взятое сушеное яблоко в корзинку и нахмурилась: что-то подозрительно часто она слышит сегодня такие фразы. Лично она не видела сейчас никаких опасностей, реальных или мнимых, но то, сколько раз она за сегодня услышала опасений на счет ее отношений с Седриком, начинало портниху раздражать:        - Для Седрика это куда опаснее: за меня перед Лоредо вступятся жители, а вот Седрика ни от Иорвета, ни от Лоредо никто спасать не будет. Даже Сегерим. И будет прав.        - Вступится, - еле слышно возразила эльфка, и Рута ухмыльнулась:        - Ну вот тогда и начинай о нем беспокоиться.       Мориль впервые за последние полчаса рассмеялась, и портниха поспешила вернуть разговор в предыдущее и куда более спокойное русло - к платьям. Эльфка, отчасти успокоенная, отчасти разомлевшая в тепле, расслабилась и легко позволила увлечь себя в обсуждение фасонов, кроев, рукавов и рюш. Плавно чай на столе сменился на вино, а затем женщины и вовсе ушли в гостиную, разложили по полу подушки из спальни и листки с эскизами. Никогда Рута не думала, что настанет такой момент, что будет уговаривать кого-то для того, чтобы сшить ему платье. Портниха периодически щурилась и оглядывала Мориль с ног до головы. Фигура у нее, как у любой эльфки, была хорошей - хоть мешок из-под картошки надевай, как влитой сядет. В итоге далеко заполночь женщины уснули там же, где сидели: в гостиной, в ворохе подушек и набросков.       А через три дня в саду проклюнулись первые ростки цветов.