Просто будь рядом
23 июля 2019 г., 21:04
Roberto Cacciapaglia — Nuvole Di Luce
Солнце настойчиво пробивалось сквозь шторы. Седрик повернулся на один бок, на другой, потом все же нехотя открыл глаз, второй. Рядом вздохнула Рута, причмокнула во сне губами и устроила голову на подушке поудобнее. Прядь рыжих волос свешивалась через лицо и завитком складывалась на подушке. Женщина иногда морщила нос и отфыркивалась, пытаясь ее сдуть. Эльф усмехнулся и лег на спину, уставившись в потолок, нахмурился. То, что портниха ничего не спрашивала и в целом вела себя так, будто ничего не произошло, заставляло его нервничать. Даже вчера, когда он появился у нее впервые за почти неделю, она просто накормила его ужином и утащила в спальню. Ни вопросов, ни обид, ни намека на подозрение. Неужели все настолько плохо? Седрик осторожно перекатился на бок и свесил ноги с кровати, плавно поднялся и пошел на кухню. В кружках на столе все еще стоял остывший чай, он вылил его и поставил посуду в бадью, сунул в печь котелок с водой. Наверное, Руте стоит обо всем рассказать. Если кто во всем городе и должен это знать, то это она. В конце-концов, может быть он даже сможет убедить ее уехать, может быть даже завтра. То, что с каждым днем он видит погром во Флотзаме все ярче может значить только одно: он точно будет, и скоро. В этом году, если ничего не изменится. А еще с недавних пор он видит решетки темницы. То с одной стороны, то с другой, мужские и женские беспомощные крики, эльфские проклятья, выплевываемые с предсмертной яростью и злостью. Видения, долго и тщательно загоняемые в самые дальние уголки души, с невыразимой болью и кровью прорывались наружу, и Седрик уже почти не верил, что сможет с ними справится. Не так просто провидцы зачастую зовутся безумными, подчас так оно и есть. Дар может выйти из-под контроля и превратить в хаос или полностью разрушить жизнь обладателя. За спиной зашуршало, Седрик обернулся и увидел Руту, сонно облокотившуюся на дверной косяк: — Ты чего так шумишь? Эльф оглядел портниху и понял, что настроения у той нет совершенно никакого. — Прости, я не специально, — он пожал плечами и подошел ближе, — иди обратно. — Я уже проснулась и больше не усну. Женщина потянулась и с ничего не выражающим лицом прошла мимо, явно намереваясь умыться. Седрик озадаченно посмотрел ей вслед, повел плечом и вернулся к завтраку. Пламя попыталось игриво лизнуть пальцы, когда эльф вытаскивал из печи сковороду с жареными яйцами. Когда завтрак очутился на столе, из коморки, выделенной под уборную, появилась Рута. Уже ухоженная и опрятная. Седрик медленно моргнул, глядя на нее, и осторожно поставил кружки на стол, даже не глядя, что делает. Портниха улыбалась и, судя по всему, находилась в весьма добродушном настроении. — Какие на сегодня планы? — женщина улыбнулась и села за стол. Опешевший эльф автоматически пожал плечами, отчаянно пытаясь понять, что за смены настроения. Самый очевидный вариант с циклами он отмел почти сразу — слишком рано, еще недели не прошло. Другие варианты ему нравились один другого меньше, и когда Седрик добрался до самого очевидного и мало приятного, он мысленно содрогнулся. Рута обиделась и, как любая женщина, решила не подавать вида. Чайник в руках показался невероятно тяжелым. — Планировал заняться крышей, — осторожно ответил Седрик, садясь напротив, — в прошлую грозу капать начала. — Надеюсь, ты не против, если я помогу? — деловито осведомилась портниха и с неприязнью глянула на дверь, — надоели все эти желающие приодеться и тряпки их — тоже. Эльф пожал плечами, расслабляясь. Проблема не в нем — женщине просто надоело шить и кроить дни напролет, и она придумала себе развлечение. В очередной раз — за его счет.***
Работа получалась ровной, незаметной, кривой и с дырками — смотря с какого ракурса смотреть. Рута, в очередной раз спустившаяся за упавшим молотком, что-то бубнила себе под нос, Седрик себе под нос ругался. Понять, почему течет крыша он отчаянно не мог. Доски перекрытий, и так меняные в прошлом году, были целы, никакая погодная гнусть на них не повлияла, кроме тех раз, когда с потолка капало. Черепица тоже производила впечатление абсолютно нормальной, так что разбор куска кровли ясности не внес. Зато проблем — куда как больше. Ранее с крышами Седрик особо не сталкивался, разве только с каркасом. Крыть ее в свое время помогал Сегерим, вернее, только он это и делал, но сейчас его не было во Флотзаме, и это сильно тормозило процесс. Спустя три часа ползания на четвереньках, эльф решил просто-напросто переложить черепицу в тех местах, где текло. Еще спустя полтора часа он решил просто умереть и не мучаться. Рута к этому моменту уже потеряла всякое желание приобщаться с кровельному делу и решила заняться тем, что хорошо умела делать — уборкой и готовкой. Вот уже с полтора часа снизу доносились поочередно звон посуды, хлопки вытряхиваемого белья и недовольное цокание, когда портниха находила очередную пылинку. Седрик, закончивший свои молитвы всем богам, чтобы крыша не текла, и собравший инструменты, сел на край и с болезненной нежностью посмотрел на женщину, ожесточенно, с видом палача, выколачивавшую пыль из ковра. Наверное, стоит с ней быть откровенным, ведь она откровенна всегда. По большей части во всяком случае. Она пытается быть гордой, сильной, неуязвимой, но в конце-концов она обычная женщина, у которой праздник наступает от подаренных цветов, траур — от сломанного ногтя; которая может часами крутиться у зеркала, переплетаясь так и эдак и любуясь новым платьем, и которая может прижаться тесно-тесно и уткнуться почти хлюпающим носом в плечо, просто потому что на душе дождик. Как бы то ни было, лжи и недомолвок она не заслуживает точно. Да, ими можно ее оттолкнуть, но вот ранят они Руту куда сильнее, чем любая правда. По пятке чем-то постучали, и Седрик глянул себе под ноги, помотав ими. Внизу, аккурат под ним, стояла портниха и, приложив ладонь ко лбу козырьком, с нескрываемым ехидством смотрела на него. — Есть, говорю, ты не будешь, потому что на энергию этого мира перешел? — саркастично повторила женщина и скосила губы в ухмылке, — это у всех эльфов так от Сопряжения Сфер, или ты такой особенный? Седрик махнул рукой и стал спускаться. Рута вовсе не ждала ответа, может даже и не это говорила изначально, просто упражнялась в острословии. Эльф улыбнулся и, проходя мимо, по-детски дернул ее за кончик косы. Портниха с плохо изображаемым из-за прорывающегося смеха возмущением, пихнула его в спину и закрыла за собой дверь дома. Откровенно аскетичная обстановка дома с каждым приходом Руты становилась все более уютной. Вкусно запахло выпечкой, из углов исчезла пыль, появилась еще пара подушек в цветных наволочках, а на столе занял свое место расписной чайник — подарок от портнихи в честь начала весны. На столе у окна уже стояли пара тарелок, миски с салатом, кашей и рыбой, корзинка с хлебом и прочее необходимое для… Седрик растерянно взглянул в окно и удивленно выдохнул. Солнце пряталось за крышами, небо горело закатным огнем. За работой эльф не только потерял счет времени, но и умудрился забыть про обед. Теперь вопрос Руты про питание энергией солнца стал более понятен: скорее всего он не услышал приглашения к обеду, а женщина просто не стала настаивать. Слишком гордая. Портниха окликнула Седрика по имени и села на стул, придвигая к себе салат. Эльф тоже сел и положил себе каши, внимательно разглядывая Руту. Та с видом первооткрывателя насаживала на вилку поочередно помидоры, какую-то зелень и что-то еще. Его медленно начала охватывать тревога, паника мягко опустила руку на плечо. Седрик не знал, не понимал, что происходит и к чему быть готовым. Это пугало больше всего, пугало до дрожи в коленях и желания сесть и зарыдать. Иногда эльфу казалось, что именно так он и поступит: просто сядет на кровать и заплачет. Намеков была куча, но мозаика не складывалась, словно не хватало какого-то важного элемента. Или Седрик просто отказывался его замечать. К тому же, теперь он просто не может бросится в бега, потому что он не может оставить любимую женщину и… Да, Рута — любимая женщина, как-никак. Странное открытие, но факт. Теперь вариант бежать в леса не слишком хорош — портниха насквозь горожанка, и в лесу разве что на пикниках бывала. Утащи ее в какую-нибудь чащобу, и результат будет совершенно непредсказуем, но скорее всего печален. — Что-то случилось? — выдохнула Рута и отложила вилку, — ты весь день меня разглядываешь и при этом сам не свой. Седрик вздрогнул и едва не выронил вилку. Сердце пропустило удар, и эльфу на секунду успел испугаться, что выглядит застанным врасплох. Говорить было сложно: — Я просто не знаю, как ты относишься к тому, что… Что я вижу. — Ох, Седрик… — Рута выдохнула и отодвинула от себя тарелку. Повисло тяжелое молчание, Седрик слышал, как в ушах пульсирует кровь, ощущал, как бешено бьётся сердце. — Я много об этом думала. И поняла, что я не знаю. Меня это пугает. Пугает до дрожи в коленях. Седрик, я даже ни малейшего представления не имею о том, что там у тебя в голове происходит. Я знаю только то, что оно тебя самого пугает. Когда ты непонятно куда исчез я, честно признаться, всю ночь проревела, потому что… Седрик, больше всего в жизни я хочу тебе помочь, быть рядом, но я не знаю, что мне делать. Я беспокоюсь о тебе — это все, что я знаю и понимаю, — голос Руты дрогнул и она повернулась к окну, невидящим взором глядя на улицу. — Я вижу то, что не хотел бы видеть, — резко и безэмоционально уронил Седрик, и продолжил тихо, монотонно, — я тоже не понимаю, что происходит. Я вижу кровь, какие-то клочки то ли прошлого, то ли будущего. Темницу, гроб, лужи крови на улицах. Что-то скоро случится, но что именно и когда, понятия не имею. Флотзам захлебнется в хаосе, его разнесут в щепки, но я вижу что-то еще и не знаю что именно. Эти видения навязчивы, они будят меня, застилают глаза днем, и ничего не помогает. Портниха сглотнула, не отрывая взгляда от окна и прикрыла глаза. Улицу уже окутали сумерки, и на площади перед домом старосты уже успели развести костер, вокруг которого мгновенно собрались дети. Дом тоже погружался в темноту, но эльф не сдвинулся с места, чтобы зажечь свечи, просто не смог. — Ты должна уехать отсюда. Я не хочу увидеть твой труп среди других, а я… — голос Седрика прервался, он отогнал болезненное туманное воспоминание об окровавленном алом платке, что был очень похож на платок Руты. Мужчина мертвецки побледнел, когда осознание обрушилось на него. Последний, недостающий кусок мозаики встал на место, не смотря на то, что Седрик старательно гнал его от себя, не желая признавать. Окровавленный платок из видений похож на платок Руты, потому что это он и есть. Когда во Флотзаме развернется кровавый бал, портниха погибнет. Так или иначе, но это факт. Следующего лета Рута уже не увидит. — Ты поедешь со мной? — Куда? — голос эльфа сел и был едва слышен, — мало где мне будут рады. — Без тебя я уже не поеду, а если… — Рута осеклась и окаменела. Седрик побледнел еще больше, хотя, казалось, уже некуда, и тоже замер: каким-то непостижимым образом портниха поняла, что он видит, что его тревожит. Она закрыла рот ладонью и медленно выдохнула, пытаясь что-то понять. Ее глаза заблестели, и у Седрика самого подкатил комок к горлу. Он прикрыл глаза, ощущая, как под веками скапливается влага. Осторожное прикосновение теплой, нежной руки заставило его вздрогнуть. Рута держала его и тепло улыбалась, пытаясь успокоить. Не себя — его. Эльф не мог понять, что там щелкает в ее ненормальной голове, но где-то в глубине души был благодарен за этот нелогичный жест человечности. Седрик одним движением встал со своего место и опустился на колени перед портнихой, все еще держа ее за руку. Женщина погладила его по голове и поцеловала в лоб. — Седрик, рано или поздно я все равно умру, — вздохнув, сказала Рута то, о чем Седрик даже боялся помыслить, — и ты обречен это увидеть. Если все утыкается в мою неминуемую гибель — не завтра, так через неделю или через год, — нам лучше разойтись сейчас, чем сидеть и с ужасом ждать, когда это произойдет. А когда-нибудь это произойдет, Седрик. Обязательно произойдет. Седрик, еще стоящий на коленях перед Рутой, уткнулся ей лбом в колени, глубоко вздохнул и сжал рукой руку портнихи.
