Солнечный свет

Ben Cocks — So Cold

Джагхед стоит позади девушки в свадебном платье. Они перед огромным зеркалом. Он обнимает её за талию и нежно целует открытый участок кожи на ключице. Она прикрывает глаза, как он думает, от наслаждения. Джонс ждал этого весь вечер. Он аккуратно вытаскивает шпильки из волос девушки, и длинные пряди волнами падают на хрупкую спину. Джаг следит за отражением, думая о том, как счастлив в эту минуту. До безумия любит свою жену. Она — огонь в морозную стужу, такая тёплая и согревающая. Он развязывает корсет платья и расстёгивает молнию, оставляя жену в одном белье и белых чулках, пристегнутых к трусикам. Вид девушки вызывает в нем бурю эмоций, и Джаг сглатывает, смачивая пересохшее горло. Он прикрывает глаза, зарываясь лицом в её волосы. — Шерил, я так люблю тебя, — шепчет Джагхед. Она вздыхает и закатывает глаза, пока новоиспечённый муж не видит. Взгляд Шерил выражал раздражение и холодность. — Я тоже, — в своей манере отвечает она. И Джонсу этого достаточно. Огонь, который сжёг в душе Джагхеда всё дотла. Он не греет, а разрушает, оставляя после себя черноту. Темнее ночи только его душа. Джонс был наивным и слепым. Воспоминания четко отображают всю ложь, которую он, влюблённый дурак, попросту не замечал. Или не хотел видеть? Ему иногда снится Шерил, словно преследуя Джагхеда. Силуэт с ярко-рыжими волосами и высокомерный смех, холодный взгляд и лживые слова. Джонс не любит больше её, но предательство Шерил сильно на него повлияло. Сколько времени ещё должно пройти, чтобы Джагхед снова начал доверять людям, не ставя под сомнение каждое слово? Что должно произойти? Ответов нет. Джагхед открывает глаза и оглядывает свою спальню. Это единственная комната, которая отличалась от остальных в разы. Он сделал её всю в вишневых тонах, чтобы порадовать жену. Когда-то эта спальня была по-королевски прекрасна: бордовые стены, украшенные картинами её любимого художника; мебель из темного дерева, напоминающая какую-нибудь другую эпоху; огромное зеркало, обрамлённое красивым кованым металлом. Зеркало Джагхед разбил в порыве ярости, картины сжёг вместе с вещами, которые Шерил не стала забирать. Он думал, ему станет легче, наблюдая за тлеющими вещами бывшей жены и вдыхая ядовитый дым. Лишь жестокая ирония была в этом всём, потому что всегда ассоциировал её с огнём. После очередной бутылки виски, Джонс проснулся с жутким похмельем, в шоке обнаружив в конец изуродованную комнату. Он не помнил, как закрашивал стены чёрной краской. Где он вообще ночью её взял? От запаха в комнате кружилась голова, и Джаг тогда горько усмехнулся, сожалея об испорченной мебели, по всей видимости, ножом. Поэтому Джаг сделал замок на дверь своей спальни, чтобы закрывать её, когда родители заглядывали к нему в гости. Сейчас тем более: Бетти живет у него уже почти две недели и, если бы увидела его комнату, то подумала бы, что Джагхед сумасшедший. Наверное, в какой-то степени, так оно и есть. Джаг встаёт, направляясь в душ. То, что в его комнате есть своя собственная ванная, не создаёт неловкости между ним и Бетти, они не сталкиваются там, где не надо. За эти дни они узнали друг друга лучше, хоть особо почти не общались. Джагхед старался как можно больше времени проводить на работе, а когда приходил, Элизабет спала. Иногда они разговаривали за завтраком, когда сталкивались на кухне. Бетти рассказывала что-то смешное, а он удивлялся непробиваемости и силе этой девушки. После всего пережитого, она продолжала улыбаться и смеяться любой шутке. Будто ничего и не было ужасного в её жизни, вместе с сошедшими побоями на её лице и теле. Лишь упоминание мужа девушки (пока ещё не бывшего), вызывало в Бетти дрожь и страх в глазах — Джагхед видел это. Чаще всего, если они разговаривали, темой была общая подруга. Они оба скучали по Веронике. Девушка звонила пару раз в неделю, узнать как Бетти и есть ли какие-то новости. С бизнесом у них с Арчи совсем не клеилось, и Ронни извинялась перед подругой, что пока не может приехать. Они втроём болтали по громкой связи, а иногда к ним присоединялся Арчи. Как оказалось, он друг Бетти с самого раннего детства. Одевшись, Джагхед спускается вниз. В гостиной уже чувствуется запах блинчиков, доносящийся из кухни. Бетти всегда что-то делает на завтрак, и Джаг к этому привыкает. К хорошему быстро привыкаешь. Он заходит на кухню, она что-то готовит, иногда весело пританцовывая или напевая песню, знакомую только ей. — Доброе утро, — заметив Джага, Бетти смущенно улыбнулась. Опять он её поймал, — Будешь кофе? — спросила она, делая глоток из кружки и недовольно морщась. — Доброе, — Джаг усмехнулся, — Я не люблю кофе, видимо, ты тоже, — Джонс засмеялся от выражения её лица. — Я просто не люблю растворимый кофе, — Элизабет пожимает плечами, — Но ничего не поделаешь, придётся пить такой. Блинчики уже готовы, садись. Я налью тебе чай. Девушка ставит две тарелки на стол, возится с чайниками, заваривая свежий чай. И когда дымящаяся кружка уже стоит перед Джагом, наконец, садится сама. — Спасибо, — благодарит Джагхед, — Ты настоящий друг. — Хоть как-то могу отплатить за твоё, так скажем, гостеприимство, — улыбнулась она, откусывая кусочек блинчика. — Ох, Бетти, был ли хоть день, когда ты не упомянула это? — он закатил глаза. Он правда думал, что Бетти со своей искренностью, могла бы стать ему хорошим другом. Джагхед не испытывал к ней ненависти или отвращения, как к остальным женщинам, которых видел. Были на работе девушки, которые ему строили глазки и флиртовали. Ему так и хотелось сказать одной из них: «Если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, я сделаю это, но никакого свидания у нас не будет». — Твои документы на этой неделе уже будут готовы, — Джагхед решил перевести тему в более серьезное русло, — А разведут вас быстро, благодаря фото с побоями, я думаю, ты даже не увидишь Ника. — Это хорошо, не хотелось бы с ним встречаться, — Бетти передернуло. — А учебу хочешь продолжать в университете? — Джагхед с интересом посмотрел на Бетти, помня её восторженный рассказ о том, как она мечтает стать адвокатом. — Да, очень хочу, желательно на очное, — её глаза загорелись, — Но не в этом году, — она тяжело вздохнула, — Пока надо найти работу. У Джагхеда никогда не было проблем с деньгами, его отец оплачивал частную школу, которую он закончил с отличием. Потом университет, но Джаг всегда думал об этой несправедливости: чьи-то родители могут оплачивать детям учебу, чьи-то — нет. Почему её нельзя сделать бесплатной хотя бы тем людям, у кого нет возможности платно учиться. А у кого-то семьи вообще нет, как у Бетти. Что за дебильный круговорот: чтобы получить престижную специальность и хорошо зарабатывать, нужно выучиться в университете, а чтобы попасть туда — нужны деньги, которые приходится зарабатывать. — Я предлагаю тебе сделку, Бетти, — у Джонса появилась идея, это будет своего рода вложение в дело, которое может выйти весьма успешным. За две недели Джаг успел сделать вывод, что Элизабет очень умна и начитанна. — Какую? — она удивленно смотрит на Джагхеда, начиная немного нервничать от его загадочности. — Я оплачу твою учебу, — Джагхед вскидывает руку, чтобы Элизабет его не перебивала, — Это будет вложение, как в бизнес. Или как кредит? Когда станешь успешным адвокатом, всё мне вернёшь. — Я… я не знаю, Джаг, — Элизабет растерянно хлопала глазами, — Ты и так столько потратил на меня, я за всю жизнь не расплачусь с тобой, — в сотый раз говорит она. — Деньги для меня не проблема, Бетти, — он улыбнулся, — Подумай над этим, успеешь подать документы на следующий год обучения. А до этого, если так хочешь, будешь работать. — Хорошо, я подумаю, — кивнула Купер.

***

Душный кабинет, казалось, вобрал в себя весь жар палящего солнца Лос-Анджелеса. В офисе все двигались, словно сонные мухи. В такую жару никому работать не хотелось. Джагхед особо сегодня и не включал начальника, понимая настроение работников. Ему приносили статью за статьей для подтверждения, ожидая критики и разноса по всем пунктам. А он думал совершенно о другом. Джаг словил себя на мысли, что ему приятно просыпаться или возвращаться с пробежки к готовому завтраку. Когда поздно вечером едет домой, осознание того, что квартира не пустая, вызывает легкую улыбку. «Нет, это всё утопия, мне и без этого всего прекрасно живётся», — шепчет едва слышно Джонс, откидываясь на спинку кресла. Бетти хорошая девушка, с ней приятно общаться как с другом. Да, именно, ему не хватало рядом друга, ведь лучшая подруга детства так далеко от него. Как бы Джагхед не уговаривал себя, «человеку нужен человек». Ему всего лишь нужно было предоставить Элизабет крышу над головой. Он это и сделал, но что сподвигло Джонса помогать ей в остальном? Джаг и сам не понимал этого, не находил ответов в своём подсознании. Элизабет выросла без семьи, лишенная любви матери и отца. Она думала восполнить это чувство в замужестве, но Ник только издевался над ней. Джагхеду было жаль девушку — несомненно. Бетти одиноко, и, судя по всему, она до жути боится именно одиночества — определенно. Но чем она отличается от него? Джагхед утопает в своём одиночестве, наслаждаясь им, как последний мазохист. Ему сложно искренне улыбаться, а она будто светится изнутри, улыбаясь. Предложение оплатить учебу Бетти, Джонса самого огорошило, словно лопатой по башке. Секунда. Эта идея возникла у него в голове, и, не успев обдумать всё как следует, он уже выкладывает её Элизабет. Просто… Мечты, наверное, должны сбываться? Он бы не хотел, чтобы эта девушка сдавалась, прозябая до конца своих дней за барной стойкой или бегая с подносом от столика к столику, когда могла бы быть тем, кем мечтает стать. Потому что так оно обычно и происходит. В селекторе звучит голос секретаря: «Мистер Джонс, к Вам Трэвис. Говорит, что Вы просили его зайти?» — Да, Аманда, я жду его, — нажав кнопку, заговорил Джагхед. В кабинет с растерянным видом заглядывает парень лет двадцати. Взлохмаченные кудрявые волосы говорят о том, что он часто нервничает, поправляя их. Если бы не темная кожа Трэвиса, он бы, наверное, побледнел. Видимо, Джагхед слишком резко попросил его зайти к нему, когда парень закончит со статьёй для последней колонки газеты. — Расслабься, Трэвис, сегодня никаких увольнений, — подмигнул Джаг, указывая ему на одно из кресел, чтобы он сел, — У меня есть к тебе вопрос. — Я внимательно слушаю Вас, мистер Джонс, — Трэвис сел, немного успокаиваясь, но всё же нервно теребил рукава белой рубашки. — Я вроде слышал, что твой отец адвокат, — задумчиво произнёс Джаг. — Да, и как говорят люди, неплохой, — парень скромно пожал плечами. — Он занимается бракоразводными процессами? — Джагхед задаёт вопрос, нахмурившись. Ему не нравилось, что приходится спрашивать кого-то из штата сотрудников, а значит немного посвящать и приоткрывать занавесу к чему-то личному, пусть даже касающегося не его. — Если мне не изменяет память, то да, — он вежливо улыбается боссу, — Я дам Вам его контакты, и Вы с ним сами свяжетесь, хорошо? — Да, спасибо, Трэвис, — благодарно кивает Джагхед, пододвигая ему блокнот с ручкой. Его разводом с Шерил занимался семейный адвокат, он практически правая рука ЭфПи, поэтому Джагхед не хотел его посвящать в это дело. Он бы не скрыл ничего от отца, а Джонсу-младшему пришлось бы отвечать на неудобные вопросы о Бетти. К тому же, Джаг в последнее время избегал родителей, особенно мать, потому что она не упускала возможности сказать ему о том, что не может видеть сына несчастным и ему нужна женщина, которая способна вытащить её мальчика из всего этого. Мамы — они все такие. Джагхед очень любил Джессику, но разговоры на подобные темы его приводили в ярость. Когда Джаг возвращался домой, было ещё светло. В офисе не хотелось сегодня задерживаться, поэтому в семь часов вечера он уже парковался возле дома. Поднявшись на десятый этаж, где и располагался его пентхаус, он открыл дверь в свои апартаменты. В гостиной сразу почувствовав вкусный запах мяса и чего-то ещё, он вспомнил, что не обедал сегодня. Живот предательски заурчал, и Джагхед по запаху пошёл на кухню. Бетти, не замечая его, резала овощи и подпевала какой-то песне, звучавшей в наушниках. Немного виляя бёдрами и пританцовывая, она сначала скинула нарезанные овощи в миску, а потом потянулась за приправами с верхней полки. Короткое домашнее платье приподнялось, ещё больше оголяя стройные ноги, но так и не открывая вид на упругие ягодицы. Джаг сглотнул, заставив себя отвести взгляд от соблазнительного зрелища. Она друг, временная соседка. Элизабет поворачивается и вздрагивает от неожиданности. Вытаскивает наушники, смущенно улыбнувшись. Румянец окрасил её оливковую кожу, Бетти заправила за ухо выбившуюся прядь волос из небрежного пучка и заговорила: — Хей, ты меня напугал, — она открыла духовку, достав источник запаха во всей квартире, — Нельзя так подкрадываться. — Хмм, — Джагхед усмехнулся, — Вообще-то я довольно громко передвигаюсь, я не виноват, что ты в наушниках здесь опять пляшешь, — Джаг закатил глаза, а затем обратил внимание на содержимое противня, живот снова заурчал, — А что это ты такое приготовила? — Я надеюсь, что ты любишь копчёную свинину под соусом, — неуверенно поинтересовалась она, — В морозилке столько мяса было и я подумала… — Шутишь что ли? Я за это сейчас убить готов, — перебил её Джаг. Бетти засмеялась, нарезая ароматный кусок мяса. А Джагхед, смотря на эту милую девушку, пытался отогнать от себя мысли, что в данный момент ему уютно на этой кухне вечером после долгого рабочего дня. Совсем ненадолго он забывал о своей мрачности, замкнутости и раздражительности, даже не осознавая этого.