Солнечный свет

Бетти переворачивается на другой бок в своей мягкой постели, пытаясь найти удобное положение, чтобы, наконец, уснуть. На часах три часа ночи, надо бы давно уже спать, но тяжелые мысли не покидают её. Она просто не в силах отделаться от них, ведь ночью всё приобретает особую остроту, усиливаясь в сто крат. Элизабет ложится на спину, сердито вздыхая. Оглядывает душную комнату, освещенную лишь светом луны, а затем встаёт и открывает окно, впуская свежий ночной воздух. Легкий ветерок развеивает темно-серые шторы, дышать сразу становится легче, но сон всё равно не приходит. Прошла неделя, и сейчас во всю шёл процесс подготовки к разводу. Как только мистер Браун ознакомился со всеми нужными ему деталями, связался с Купер. От Бетти ему ещё требовалось заявление с её подписью и снимки побоев. После встречи с адвокатом, на которую она ходила без Джагхеда, Элизабет вернулась совсем вымученной, снова осознавая — она совершенно не знала, за кого вышла замуж. Мистер Браун пробил по своим источникам, что Николас Сент-Клер в возрасте двадцати двух лет был судим за изнасилование, но это ещё не всё: Ник был женат два года. Его жена трагически погибла, упав на подъездные железнодорожные пути незадолго до проезжающего поезда. Николас был рядом, но не смог спасти её. Всё казалось очень странным, хоть это было четыре года назад, дело очень громкое. Как Бетти до сих пор о нём не слышала? Купер прожила с Николасом почти год. Любил ли он свою погибшую жену? Как могло получиться, что она выпала на эти чёртовы пути? Возможно, Элизабет не первая его жертва, и кто знает, что случилось бы с ней, останься она с мужем дольше. Суд состоится через три недели, за иск в который придётся заплатить государственную пошлину в пятьсот долларов. Конечно, можно было бы подать прошение об освобождении от оплаты, но мистер Браун сказал, что его отклонят: если есть деньги на недешевого адвоката, то и будут на выплату стоимости услуг суда. Джагхед каждый раз говорит Элизабет, что деньги — это самая последняя вещь, о чем ей следует волноваться, но Бетти не покидает это чувство беспомощности, неловкости перед ним. В который раз за эту ночь, Бетти смотрит на часы: 04:02. Прекрасно, скоро рассвет, а ей так и не удалось поспать. Элизабет встаёт с кровати, выходит в коридор, тихо спускаясь на кухню. Как ни странно, сейчас ей захотелось не кофе, а именно чай с бергамотом, желательно с чем-нибудь сладким. Большое помещение гостиной залито синеватым светом светлеющего неба, луны уже не видно, но для солнца ещё рано. Бетти шлепает по прохладному паркету босиком, включает настенные кухонные лампы, разбавляя полумрак раннего утра. Все её движения уже настолько привычны, что это приносит удовлетворение смешанное со страхом. Купер набирает чайник, ставит его, тянется к полке с чаем, чтобы заварить его в небольшом заварнике — знает каждый дюйм этой кухни, чувствуя себя в своей тарелке. Будто всю жизнь прожила в этом доме, будто он такой родной, будто не три недели она хозяйничает на ней, уже так подстроенной под Бетти. Элизабет достаёт из морозилки упаковку пирожных, открыв их, ставит в микроволновку на режим разморозки. То и дело зевая, чуть нагибается и открывает нижнюю дверцу кухонного гарнитура, чтобы выкинуть коробку в мусорное ведро. А когда поворачивается, видит Джагхеда, ни с того ни с сего появившегося на кухне. Он, облокотившись на косяк, сложил руки на груди, смотря на неё с лёгкой ухмылкой. На нем были только пижамные штаны, волосы в вечном беспорядке спадали на лоб. Джаг откинул мешающие пряди и Бетти показалось это чертовски привлекательным. — Я бы сказал: «доброе утро», но ещё даже солнце не взошло, — нарушил тишину Джонс хриплым ото сна голосом, — Не спится? Ночной жор? — он обратил внимание на подсвеченную дверцу микроволновки, тут же запищавшей о завершении программы. Бетти достала лакомства, ставя на стол. — Да, мистер Неожиданное Появление, — хихикнула она его подколу, но потом посерьезнела и прошептала, — Не могу уснуть, мыслей много. — Осталось немного потерпеть, Беттс, — заверил её Джаг, видимо, понимая, что не даёт ей покоя. Она видела, Джагхед и сам несчастен. Это выражалось в его взгляде, даже когда парень улыбался. Но без его поддержки и помощи, Бетти не справилась бы, давно валяясь в сточной канаве отдаленного района Лос-Анджелеса. Элизабет, открыв дверцу шкафчика, потянулась за кружками, совершенно позабыв о том, что одета в не слишком-то длинный кремовый пеньюар, который до неприличия поднялся. Она смущенно одернула атласную ткань, но посуду все-таки достала, ставя её на мраморную рабочую поверхность гарнитура. Бетти даже не спрашивала, хочет ли Джагхед присоединиться к ней, молча наливая в кружки ароматный чай. Она разворачивается и ставит на стол напитки, не замечая странного взгляда Джонса, а он, сглотнув, садится напротив неё, притягивая к себе кружку. — А ты чего не спишь? — полюбопытствовала она, жмурясь в удовольствии от любимого клубничного пирожного. Бетти полностью сосредоточена на сладости, смакуя муссовый крем. Джагхед несколько секунд пялится на неё, будто видит впервые. — Не знаю, проснулся, — пожал он плечами, — Спустился попить, а тут ты. Ты думаешь о том, что тебе рассказал мистер Браун о Нике, поэтому не можешь уснуть? — Да, Джаг, — вздыхает Элизабет, морщась, будто от боли, — Какой же я была слепой дурой. Как же я сразу не заметила, что с ним что-то не так, — она сделала глоток чая, чтобы остановить поток речи, иначе новой истерики не миновать. Конечно же, после встречи с адвокатом, она, придя домой, рассказала всё в мельчайших подробностях Джагхеду. Ей хотелось быть сильной, но внимательный взгляд синих глаз смотрел с таким пониманием и сочувствием, от чего она снова разревелась. Парень был в недоумении от услышанного, высказывая вслух свои мысли о том, что, возможно, Николас сам мог толкнуть свою жену. Джагхед озвучил то, о чем она боялась думать. Он помнит эту загадочную историю несчастного случая, нашумевшую практически на весь Лос-Анджелес. А Элизабет снова себя корила за свою наивность, из-за которой и попала под венец с садистом. — Все мы дураки, Беттс, когда уступаем своим мечтам о любви, цепляясь за кого-то, — вздыхает Джонс, — Это даже не розовые очки, а иллюзия, которую мы сами создаём. Только ей свойственно рассеиваться, рано или поздно это случается. Мы не хотим видеть реальность, пока что-то на нас не повлияет. В твоём случае, милая, это издевательства твоего мужа, — хриплый голос Джагхеда звучит мягко и грустно. Но от него происходило в душе Элизабет что-то невероятное. Милая — звучит так ласково и по-родному, Джаг и сам, наверное, не заметил вырвавшееся прозвище, — Благодаря новой информации, ты теперь знаешь, что дело совсем не в тебе. Ты не виновата в том, что он получает удовольствие от насилия. Ты прекрасная девушка, хороший друг, а Ник больной ублюдок. — Спасибо, — искренняя улыбка озарила лицо девушки. Слова Джагхеда были настолько убедительные, успокаивающие и эмоциональные, что в сердце ощущалась ноющая истома. Он знал, о чем говорил, наверное, сам испытывал, — А в твоём случае — бывшая жена? — совершенно не подумав, этот вопрос вырвался у Бетти и она закусила губу, боясь реакции Джагхеда. — Прости, это не мое дело. — Да, Бетти, я тоже жил долгое время в иллюзии, — ответил он, давая понять, что больше вопросов об этом задавать не следует. На его лбу пролегли морщинки, губы поджались в тонкую полоску, но то, что Джаг ответил на её вопрос, Бетти очень радовало. Джагхед, такой замкнутый и скрытный, являлся загадкой для неё. Несмотря на это, ей казалось, что с ней Джагхед был самим собой, хоть чаще всего прятал свои эмоции под маской и не отвечал на многие вопросы. Он хотел скрыть свою боль и тоску от окружающего мира. — Извини, я не должна была так бестактно спрашивать о твоей жене, — выпаливает Бетти, вскакивая и собирая посуду. Она подходит к раковине, ставит туда кружки с блюдцами, включает воду, чувствуя на себе взгляд Джагхеда. Её движения нервозные, резковатые, Бетти сама не понимает своего поведения, но ей просто хочется узнать его, стать ближе. Её тянуло к Джонсу невидимым магнитом. Это что-то из ряда вон выходящее, это не дружеские чувства. Вымыв посуду, Бетти практически сталкивается с Джагом, когда поворачивается. Он протягивает ей полотенце, не отрывая взгляда от голубых глаз своей временной соседки. Элизабет принимает его, не в силах разорвать зрительный контакт, вытирает руки. Джагхед делает небольшой шаг вперёд, оказываясь совсем близко. Тело Джонса не соприкасается с ней, но Бетти чувствует его тепло. Его запах кружит голову, от чего в ногах появляется слабость. — Бывшая жена, — поправляет он её. В его взгляде мягкость, да, именно… Элизабет и думать не смела, что он смотрит на неё с нехарактерной нежностью. Что бы ни было, она плавится от него, как мармелад, забытый в машине под палящим солнцем. Джагхед заправляет за ухо светлую прядь волос, касается щеки, вспыхнувшей румянцем, затем переводит взор на пухлые губы, усмехаясь, — Какая ты неаккуратная, — упрекает он Бетти, проводя большим пальцем от уголка её губ к подбородку, а затем слизывая крем. Элизабет на секунду показалось, что её сердце перестало биться из-за откровенного действия Джага. Он наклоняется к ней ближе, Бетти таращится на него во все глаза, не смея пошевелиться или сказать хоть слово. Комната наполняется светом и теплом, словно по волшебству, будто это очередная иллюзия или сон. — Рассвет, — шепчет Джаг, опаляя своим дыханием девушку. — Эм, что? — Бетти непонимающе хлопает глазами, обескураженная моментом. Джагхед отступает на шаг, и Бетти не покидает чувство нехватки и холода без его близости. — Солнце взошло, — пояснил он, снова надевая непроницаемую маску, — Мне надо на пробежку, а тебе попытаться поспать. Как будто это не он хотел поцеловать её несколько секунд назад. «Что это вообще было? Я не должна в него влюбляться… а он? Какие мысли и чувства у него?» — крутится в голове Бетти. Всё становится ещё запутанней. — Ты прав, пойду спать, — вторит Бетти тону Джага, — Хорошего дня.

***

— Ну что, готова? — заглушив мотор, Джагхед посмотрел на Бетти, нервно теребящую ремешок своей сумки. Они подъехали к величественному многоэтажному зданию федерального суда Лос-Анджелеса. Оно со своими пятнадцатью этажами выглядело устрашающе. Наверное, многих бросало в дрожь именно перед ним. Сколько судеб решалось в этих стенах, сколько жизней ломалось или наоборот — приобретало свободу и справедливость. Адвокаты, судебные приставы, присяжные — с этим и хотела связать свою профессию Элизабет, наверное. Но сейчас ей предстояло совсем другое, чего она ждала долгий месяц, то, о чём она мечтала с первого жестокого удара Ника — освободиться от бремени, что тяготит её душу. Развестись и забыть бывшего мужа, как страшный сон. — Разве к этому можно быть готовой? — горько усмехнулась она. Бетти повернула голову к Джонсу, встречаясь с ним взглядом. От этого внутренняя дрожь немного успокаивалась, но страх предстоящей встречи с Николасом был на подсознательном уровне, — Мне страшно снова его встретить, — призналась Купер, сразу же ощущая, что крепкие руки обхватили её ледяные ладони. Это было так важно для Бетти — его поддержка, чтобы Джагхед был рядом. Его обычные прикосновения будоражили всё внутри девушки, хоть сам Джонс, после того утра, когда практически поцеловал её, избегал всяких проявлений чувств. Снова скрывался под маской, и она могла только гадать, что испытывает Джагхед к ней. Если вообще у него что-то есть. — Тебе нечего бояться, Бетти, я буду всё время рядом. Зал суда — как раз то место, где следует ему бояться. — произнёс Джаг с лёгкой успокаивающей улыбкой, которую она за этот месяц так полюбила, — Нам пора. Когда они поднялись на нужный этаж, в коридоре их уже ждал мистер Браун. Поздоровавшись с молодыми людьми, он сопроводил Бетти и Джагхеда в зал заседаний. Это было не слишком большое помещение со светлыми стенами, наполовину обрамлённые темным дубовым деревом. Прямо напротив двери находился стол судьи, отделённый высоким ограждением, недалёко от него стоял постамент с флагом США. Несколько столов для адвокатов и прокурора. Трибуна ответчика была не актуальна для бракоразводных процессов, но всё же имелась, как и множество скамей, деревянные ограждения отделяли их от главного пространства. Стиль мебели — неоклассицизм. Это внушало чувство силы и власти закона. — Элизабет, — серьёзно обратился к ней мистер Браун, — Вы должны отвечать на вопросы честно, даже если они будут каверзные, личного характера. Процесс по сути своей недолгий, если не появится осложнений или каких-то неожиданных деталей. Так как у Вас с мужем нет брачного договора, будут вопросы об имуществе, но мы с Вами это уже обсуждали. — Хорошо, — кивнула Бетти, садясь за стол рядом с адвокатом. Зал ещё пустовал, и Элизабет кинула взгляд полный отчаяния на Джагхеда, оставшегося позади на одной из скамеек. Он ободряюще ей улыбнулся, прошептав одними губами: «Всё будет хорошо». Назначенное время уже подошло, но Ника так и не было. В зал из другой двери вышел мужчина в строгой форме. Он прошёл на середину зала, держа в руках чёрную папку. — Суд Лос-Анджелеса рассматривает бракоразводное дело мистера Сент-Клера и миссис Купер. Председательствующий по данному делу судья Майер. Прошу встать, суд идёт! — тон мужчины был монотонный и официальный, он выговорил четко заученную фразу, лишь подглядев фамилии. После его слов, вышла женщина средних лет в судейской мантии. Она прошла на своё место и села в кресло. — Приступим, — судья Майер оглядела присутствующих, которые заняли свои места вместе с ней. Заметив, что второй стороны нет, она добавила, — Начнём процесс без мистера Сент-Клера. Мистер Браун, какова причина обращения Вашего оппонента в суд? — Ваша Честь, Элизабет Купер сбежала от своего мужа месяц назад, из-за этого нет возможности развестись по обоюдному согласию в Мэрии. Мистер Сент-Клер может быть привлечен к уголовной ответственности по статье «Домашнее насилие». Дальше вопросы судьи предназначались Элизабет. Как долго она находилась в браке? Почему не взяла фамилию мужа? Сколько времени было всё спокойно в их отношениях? Бетти отвечала спокойно, чётко, даже немного расслабившись из-за отсутствия Ника. Возможно, он просто не явится, их разведут без его согласия и она больше не увидит бывшего мужа. Но как только Купер об этом подумала, двустворчатые двери распахнулись, с шумом впуская наглого и уверенного Николаса. Бетти подскочила на месте от неожиданности. Гул его шагов отражался эхом в ушах Элизабет, казалось бы, в этом небольшом помещении, полным тяжелой мебели и прочих атрибутов, не может быть его. На лице Ника ехидное выражение, которое так раздражало, что хотелось ударить по его смазливой мордашке. Бетти сжала кулаки, не скрывая разочарования от его появления. Страх — она не должна показывать, Нику это принесёт только удовольствие. — А я уж думал, что ты сдохла где-то под мостом, — усмехнулся он, остановившись недалёко от Купер. Бетти фыркнула, ничуть не удивившись его манерам, а мистер Браун хотел что-то сказать, но его перебил стук судейского молотка. — Мистер Сент-Клер, прошу думать, прежде чем говорить что-то. Ваше бестактное появление в первую очередь неуважение перед Судом! Займите молча своё место, — проговорила судья Майер. Ник последовал её указанию, но не извинился. Бетти чувствовала взгляд мужа на себе, когда отвечала на очередной вопрос судьи о том, как часто избивал её Ник, что на него влияло и злило, из-за чего он поднимал руку. Элизабет отвечала на всё подробно, стараясь сохранять хладнокровие, но голос её дрожал. Ей так хотелось повернуться и взглянуть хоть мельком на Джагхеда, но она не могла. Бетти знает, что Джаг внимательно следит за её состоянием, и на каком-то интуитивном уровне ощущает его поддержку, которая успокаивает и придаёт смелости. — Николас искал любой повод, чтобы ударить или сделать мне неприятно, ему это доставляет удовольствие, Ваша Честь, — Элизабет, прищурив глаза, взглянула на Ника. — Ты неблагодарная тварь! — рыкнул муж Бетти. После чего последовал стук молотка. — Ваша Честь, — обратился мистер Браун к судье, — Мистер Сент-Клер в возрасте двадцати двух лет сидел за изнасилование. Также был подозреваемым в убийстве своей жены, но из-за недостатка доказательств дело было закрыто с пометкой «Несчастный случай». — адвокат предоставил материалы судье Майер, положив всё на стойку. Просмотрев предоставленную информацию, судья Майер сначала обратила внимание на Николаса, задавая интересующие её вопросы. Ник давал ответы нехотя, видимо, боясь сболтнуть лишнего. Судья обратилась к Бетти: — Миссис Купер, Вас муж насиловал? — прямолинейность — одна из важных качеств работников суда, — Если да, то как часто? — Да, фактически это было один раз, после чего я ушла, — ответила она, — Это единственный раз был, когда я ему отказала. Я несколько месяцев уже ничего не испытывала во время секса, если бы раньше воспротивилась, то он бы и тогда взял меня силой. — Чего ты мелешь? — возмутился Ник, вскакивая с места. — Сохраняйте спокойствие, мистер Сент-Клер, если не хотите, чтобы я закрыла Вас на пятнадцать суток. Это не первое уже замечание Вам, — предупредила судья. Далее речь шла о разделении имущества, от которого Элизабет отказалась. Она-то собственные вещи не хотела забирать, а что-то из владений почти бывшего мужа, ей даром не нужно. — О, какие мы благородные, — закатил глаза Сент-Клер. — Смотри, чтобы твоё эго тебя не придавило своей тяжестью, — съехидничала в тон ему Бетти, вдруг осмелев. Сзади сидящий Джагхед, прыснул, едва сдержав смешок. — Мне от тебя ничего не надо. Когда Ник хотел что-то ответить, его прервал стук судейского молотка, прекращая пререкания. Мистер Браун передал последний имеющийся материал. Судья, рассмотрев снимки, подняла сочувственный взгляд на Бетти. Пусть это не компетентно, но всё же она была и оставалась женщиной. Бетти тошнило уже от этих взглядов — когда тебя жалеют, это ещё унизительнее. Выглядеть жалко никому не по душе. Но всё сейчас закончится и забудется. Бетти довольно улыбнулась, слушая зачитываемое судьёй Майер решение. После стука молотка, Элизабет едва справилась с порывом вскочить и кинуться в объятия Джага на радостях. — Я поздравляю тебя, Беттс, — произнёс Джагхед, едва они вышли в коридор. Бетти посмотрела в его выразительные глаза и, не выдержав, кинулась к Джагу, обняв его за шею. Её переполняли эмоции, это заразило Джонса, вызывая искреннюю улыбку. — Аа-а, всё пон-я-ятно, — лениво протянул Николас, обращая на себя внимание. Бетти сразу отпрянула от Джагхеда, а он встал немного впереди неё, закрыв девушку собой, — Не успела со мной развестись, как обжимаешься с другим, — по тону бывшего мужа было слышно, что его это ни капли не задевает, но ляпнуть же что-то надо, — И давно ты его подстилка? — За словами следи, ублюдок, — процедил сквозь зубы Джаг, сжимая кулаки и выступая чуть вперёд. — Ух-ты, какой павлин-то он у тебя, — засмеялся Николас. У тебя. От чего-то сердце ёкнуло. «Не мой», — пронеслось в мыслях Бетти. — Заткнись, Ник, — сказала она, желая ещё что-то вставить, но Джагхед ей не дал этого сделать, сжимая ладонь Элизабет. — Тебе лучше молча уйти, Николас, — тон Джонса был холоден и спокоен, одной рукой он держал ладонь Бетти, другая была сжата в кулак, — Если не хочешь, чтобы я разукрасил твою мордашку прямо в здании суда. Поверь, нам будет о чём поговорить пятнадцать суток в заключении. В этот момент Элизабет чувствовала себя самой счастливой. Крепкая мужская ладонь сжимала её собственную, посылая заряд тока. От его голоса внутри все переворачивалось. Кажется, это называют бабочками в животе — их Бетти ощущает впервые. Да, когда-то она думала, что любила Ника, и любовь убило его отношение к ней. Купер ошибалась, она пыталась сбежать от одиночества, именно поэтому так долго терпела, находясь с ним. К Джагхеду с первой встречи она почему-то доверяла, ощущая притяжение. Сначала она приняла всё за дружеские чувства, но никак за что-то большее. Пусть он и не испытывает тоже самое, его поддержка и защита значат очень много. Джагхед просто будет рядом в качестве друга. — Идём домой, Беттс, — потянул за собой её Джагхед, бросая напоследок гневный взгляд на Сент-Клера.