Манифест о сокрушении ярости

      Побродив в коридорах, Кит входит в главный вагон, где будет проходить ужин, но за столом видит только Такаши. Победитель отрывается от своей кружки и машет Киту.       - Привет, Кит, садись, - кивает на место рядом.       Кит послушно опускается на место и закатывает рукава красной рубашки, которую нашел в шкафу в своем купе, чтобы не запачкать локти.       - Где Салли и Лэнс?       Кит оглядывает стол, заваленный всевозможными блюдами, запах которых быстро распространяется по вагону, и, не долго размышляя, утаскивает с тарелки бутерброд. Что ж, раз он оказался здесь, нужно выжать максимум из своего положения.       Такаши откидывает на спинку стула и лениво разглядывает плывущие за окном поля.       - Они в комнате Салли. Она... Ей тяжело это вынести.       Кит понятливо кивает. Еще бы, ей всего двенадцать. Даже он сам сейчас, не понятно, благодаря какому чуду, не срывается в истерику. Хочется вскочить из-за стола и сорвать скатерть, чтобы все тарелки со звоном полетели на пол. Хочется кричать. Хочется вернуться обратно и все изменить. Но Кит напоминает себе, что ему не за что держаться в Третьем, и эта ложь, кажется, ненадолго заглушает переживания.       - А вот ты выглядишь довольно спокойным, - говорит Такаши. – Может, ты и не удивлен, но неужели совсем не боишься Игр?       Кит прекращает поедание бутерброда и смотрит на него. Говорить о том, что он знал об итоге этой Жатвы заранее, точно не стоит. Может, Широгане тоже был проинформирован на этот счет, однако этот факт ничего не меняет.       - Считай, я привык к тому, что мне в жизни жутко не везет.       И это действительно правда. Победитель наклоняет вперед, сложив подбородок на руки, щурит свои темные глаза. В таком освещении Кит не может определить их цвет.       - Даже по родным не скучаешь? У тебя ведь кто-то остался.       В голове проносятся воспоминания о Макки, Лизи. Они были единственными, кто был дорог ему. Но и об этом Такаши знать тоже не следует. Даже если он не знает, что результаты Жатвы были подстроены, в комнате наверняка ведется прослушка. Чем меньше люди знают о его общении с Макки, тем безопаснее для девушки.       Кит смотрит прямо в глаза Такаши и говорит:       - Вся моя семья умерла, когда я был еще ребенком.       На лице победителя появляется такое печальное выражения, что Кит хочет накричать на него.       - И ни одного друга?       Кит и Такаши одновременно поворачиваются к вошедшему в вагон Лэнсу. Парень устало одергивает полы все той же синей рубашки, но, тем не менее, солнечно улыбается и садится за стол.       - Как Салли? – интересуется у него победитель.       - Устала, пусть поспит немного, еще успеет поесть.       Лэнс уже хочет потянуться к большому блюду с копченой рыбой, но тут поворачивает к Киту и подпирает щеку рукой.       - Ну так?       - Что? – удивленно смотрит на капитолийца.       - Ты так не ответил на мой вопрос. У тебя есть друзья?       Такая заинтересованность к нему выбивает из колеи. С чего вдруг Лэнс решил с ним поговорить? Есть ли у него друзья – совсем не та информация, которая важна для них. Да и тем более, так расспрашивать его имела право только Макки. Макки была одной из немногих людей, кто вообще говорил с Китом.       - Нет, - отвечает он. – У меня нет друзей, - и отворачивается к своей тарелке.       На этом разговоры с Китом заканчиваются. Такаши пытается его разговорить, но, поняв, что это невозможная задача, переключает все внимание на Лэнса. Они о чем-то говорят, и Кит невольно слышит их. Тему так и не понимает, кажется, говорят про какие-то недавно принятые законы или еще что, но все же он их слышит. И его удивляет то, с какой простотой Лэнс общается с победителем. Надменный капитолиец становится внимательным собеседником, но Кит лишь думает, что он, оказывается, еще и двуличный. Это кажется более правдоподобным.       После ужина они уходят в другой вагон, где просматривают повтор Жатвы. Во всех Дистриктах они проходят в разное время, чтобы капитолийцам было удобно за ними следить, ведь почти все в этой стране делается именно для них. Сначала показывают первый Дистрикт, затем второй и так далее, по порядку. Из первых двух трибуты всегда сильные, разве может быть иначе, когда их специально тренируют для победы в Играх? Высокий темноволосый парень одного возраста с Китом из Первого, его кровожадная светловолосая подружка, которая, услышав свое имя, рычит как голодный зверь и бросается к сцене, Люк и Райли. От Второго – блондин и блондинка крепкого телосложения, у девушки невероятного цвета зеленые глаза, Малькольм и Феликс.       - Опасные противники, сильные, - комментирует Такаши, который после очередного обращения попросил Кита называть его Широ.       - Сильные олухи, - поправляет Лэнс, даже не оторвавшись от экрана.       Затем показывают Дистрикт 3. Лэнс ворчит что-то о своей прическе, но Кит не обращает на него внимания, потому что в следующее мгновение видит на экране себя. Сейчас он может точно сказать, что его и без того светлая кожа побледнела до цвета бумаги. Все молчат, когда Лэнс произносит имя Салли, и ее брат начинает защищать ее. Кадры с тем, как Миротворцы ведут девочку за руку к сцене, порождают в Ките вполне обоснованную ненависть. Сбоку раздается какой-то писк, и он оборачивается в ту сторону. На диване, поставив локоть на подлокотник, сидит Лэнс и кусает свою руку. В его глазах горит вина и злость. Кит долго смотрит на то, как темные брови сходятся у переносицы, а на синих радужках сверкают блики от телевизора, и эта картина сбивает с толку. Лэнс не должен так переживать за них. Он ведь незнакомцы, трибуты – пушечное мясо, для развлечений, и этого для капитолийцев достаточно, чтобы ничего не чувствовать по отношению к ним. Или Лэнс играет на публику? Но для кого? Неужели для Широ? Но они ведь, кажется, неплохо общались. Или Лэнс поддерживает образ заботливого сопровождающего? Вдруг Лэнс замечает, что на него смотрят, и поворачивается к нему, Кит немедленно отводит взгляд.       Двадцать два человека – слишком много, чтобы запомнить все их имена. Так что, когда просмотр заканчивается, Кит может вспомнить лишь несколько из них. Высокий парень со светло-русыми волосами из Дистрикта 6 – Мэтт Холт. Он ужасно напуган, но Киту запоминается не это – когда тот прощается со своей семьей, уходя на сцену, на его лице светится ободряющая улыбка. Внутренности Кита сжимаются, когда он думает, что этот парень должен умереть, если он сам хочет победить. В том числе и Салли. Все они.       Еще высокая девочка из Восьмого, Азалия, уж очень она хрупкая. Невероятно сильный Чарли из Десятого и худенький мальчик их Двенадцатого, Колайя. Но больше всех запомнился, все же, Метт Холт, потому что человек с его фамилией сконструировал первую арену для Игр. Это писали во всех учебниках, и этот маленький кусочек воспоминаний очень неудачно всплыл именно сейчас.       Кит уходит в свою комнату под окрик Лэнса: «Завтра встаем рано, запомни!», и без сил падает в мягкую кровать. Засыпает сразу, но всю ночь снится кошмар, где парень из Шестого, этот Метт, прижимает его к холодной траве и душит металлическим шнуром, повторяя голосом Макки «Они хотят подменить результаты! Хотят отправить тебя на Игры! Мы должны бежать!» А затем все меняется местами – Метт становится Макки, и теперь ее начинает душить Миротворец, из ниоткуда появившийся сзади. Кит просыпается посреди ночи с криком «Макк!», замершим на губах, и утыкается лицом в подушку, позволив рыданиям захватить его тело. Засыпает лишь под самое утро.