Сила атома

К тому времени как юноша приехал, музыка уже вовсю гремела в округе, перемежаясь с гулом голосов и криков. Обогнув кучку нетрезвых людей у пруда и высокие кусты, он направился вдоль подстриженных лужаек к имению. Вечер был отменным: воздух опьянял пряными запахами нежной зелени, а глаз радовали многочисленные мерцающие огни вокруг здания. Стараясь запечатлеть как можно больше деталей происходящего, парень вертел головой во все стороны, не заметив, как очутился перед парадным входом. Седовласый дворецкий Джефф, несмотря на творившийся внутри хаос, был невозмутим: он поприветствовал новоприбывшего вежливой улыбкой и учтивым наклоном головы, тем самым приглашая присоединиться к шумному празднику молодости и безумия. Гэршем-холл изнутри был таким же монументальным и пышным, каким казался и снаружи, облицованный светло-коричневым кирпичом. Каждый раз находясь здесь, молодой человек поражался огромному пространству комнат, выдержанных в мягкой цветовой гамме с приглушенным, рассеянным освещением. Всё отчетливо говорило о том, что здесь живет человек, воспринимающий достаток как должное, в роли верного спутника жизни, но вместе с тем избегая излишеств и помпезности. Каждая вещь была на своем месте и имела своё значение.

Eruption — One way ticket

Но этим вечером обстановка внутри значительно отличалась от привычной: сдержанное убранство комнат было разбавлено нелепыми спиралевидными бумажными фонариками и неоновыми декорациями, от которых рябило в глазах. Повсюду сновала галдящая молодежь, разодетая в пестрящие яркими цветами одежды. Все танцевали, смеялись и напевали слова песни, не забывая прихлебывать из больших красных стаканов, очевидно обновляемых из пивного кега в углу гостиной. Прямо сейчас возле него толпилась кучка студентов в зелёных университетских кепках с лихо развернутыми назад козырьками. Похоже, они уже изрядно набрались, поскольку процесс наполнения стаканов сопровождался падением последних на пол и разбрызгиванием пива в радиусе полуметра. Пена выливалась на ковёр, но всем было на это плевать — дом уже пах, как после вечеринки в студенческом общежитии. Впрочем, прикинуть в мыслях масштабы разгрома поместья и толком оглядеться, помешал надвигающийся гул оглушительного хохота, источником которого оказались весьма знакомые лица. — Глядите-ка, кто пожаловал! — мощный вопль исторгнул не кто иной, как Макс Дэйтон — квотербек¹ йельской футбольной команды. Не раздумывая, откуда его лично знает звезда университета, юноша не нашел ничего лучше, чем в ответ помахать рукой. С опозданием пришло осознание, что приветствие предназначалось прибывшему следом за ним основному составу команды. Надеясь, что жест остался незамеченным, парень неуклюже попытался протиснуться мимо толпы футболистов, выбивающей пыль из спин друг друга, но не тут-то было. Макс поспешил преградить ему путь, всучив в руки стаканчик с алкоголем, и сопровождая это благосклонным кивком с дружеским похлопыванием по плечу. «Фиаско, превратившееся в джек-пот», — где-то в глубине сознания мелькнула мысль. Смущённо расплывшись в благодарной улыбке, блондин прихлебнул содержимое, но от неожиданно оглушившего его возгласа, поперхнулся и едва не заляпал свою рубашку.  — Чувак, ты опоздал! — возмущённо констатировал хозяин вечеринки, буквально появившийся из ниоткуда и заключивший гостя в медвежьи объятия. — Проходи, хочу тебя познакомить с клёвыми ребятами, — его и без того добродушное лицо будто бы сияло. Парень попытался было поблагодарить Кеннета за приглашение, но слова были отвергнуты категоричным взмахом руки и потеряны в шуме. Музыка гремела так, что вибрировал пол. — Время для фото! — внезапно выкрикивает девчонка с безумно пышным начёсом высветленных блондинистых волос и кислотно-зелёным макияжем. На её предложение с энтузиазмом откликаются две девицы, одетые одинаковым образом в слишком большие по размеру блузки с глубоким вырезом и мини-юбки. Образ первой дополняли крупные, свисающие до плеч серьги, а второй — нелепые разноцветные гетры. — Вот тут! — выкрикивает одна из них, семеня на каблуках в сторону роскошной дугообразной лестницы с коваными перилами, по которой можно было подняться на второй, спальный этаж особняка. Кеннету затея пришлась по душе, и он зычным басом её поддержал, чем вызвал одобрительный хор голосов. Народ стекался со всех помещений в холл, стремясь занять выгодное место, кто-то недовольно бурчал о старпёрских традициях и медлил, создавая ещё большую толкучку. Кеннет потянул друга за собой прямиком в эпицентр столпотворения, расчистив себе путь без особых усилий. Едва они определились, где стать, как раздалось улюлюканье и свист, причиной которых стало появление чирлидерши Деборы Торн в сопровождении Макса. К огромному разочарованию парня, не любившего излишнего внимания, Дебора решила стать рядом с ним, вызывая волну вздохов и перешептываний. Он готов был поклясться, что на них было устремлено бессчетное количество глаз, с акульей кровожадностью готовых уловить нечто сенсационное. От этого становилось неуютно, но к счастью, Дебора не обращала на него внимания, будучи слишком занятой метанием недвусмысленных взглядов в сторону Макса, который поспешил ретироваться к остальным футболистам. Юноша попытался переключить своё внимание, бесцельно шаря взглядом по окружающим. Внизу лестницы в безрезультатных попытках организовать толпу, с камерой суетился Малыш Робби — пухлощекий и низкорослый редактор университетской ежедневной газеты. Быстро потеряв к нему интерес, блондин уже было собрался переключиться на возню под боком, как вдруг, глаза нашарили возникшую рядом с Робби рыжеволосую девушку. Лёгким взмахом руки, словно дирижируя, она руководила перестановкой не влезающих в кадр студентов, создавая из стихийной толпы целостную композицию. Молодой человек с затаённым дыханием любовался её изящным станом в идеально подогнанном по фигуре красном платье, плавными движениями и развевающимся от ночного ветра завитыми локонами. Вдруг они столкнулись взглядами: её большие зелёные глаза смотрели пронизывающе, гипнотизируя, словно обращаясь внутрь естества. Это длилось столь ничтожно малое мгновение, что вполне могло привидеться. — Дорогуша, отодвинься, моему мозгу нанесен непоправимый ущерб от вдыхания слишком большого количества духов за десять центов, — от созерцания приятного глазу вида его отвлекло недовольное шипение Деборы, которая устала ждать и выплескивала своё нетерпение на окружающих. Объектом её недовольства стала та самая девица с массивными длинными сережками. От надвигающегося конфликта спасло лишь то, что Робби наконец начал щелкать фотоаппаратом, заходя с разных сторон в попытках сделать идеальный кадр. На задних рядах послышался пьяный гогот вкупе со звуками возни, и через мгновение парень ощутил, как сзади на него начали напирать, больно толкая локтями вперёд. Скорее всего, кто-то упал и потянул за собой остальных, налегая на передние ряды, тем самым креня их в сторону. Попытка удержаться на ногах, предпринятая в последний момент, провалилась: юношу буквально снесли с ног. Теряя равновесие, он свалился вниз, опрокидывая заодно и рядом стоящих. Плечо обожгло нечто холодное, оказавшиеся содержимым чего-то стакана, выплеснутым ему на рубашку. Все повалились словно костяшки домино, одним клубком пролетая по мраморным ступенькам, пересчитывая собой их количество, пока не скатились вниз; кто-то даже был отброшен прямо на середину холла. Каким-то образом Малыш Робби оказался лежащим у Кеннета на коленях, лицом вниз, прижав камеру к груди в защитном жесте, словно настоящее сокровище. Но поза была настолько провокационной и подходящей для порки, что он сам не мог не рассмеяться, превращаясь в хохочущий колобок. Мелькнули чьи-то высоко задранные ноги и, скользнув взглядом по их обладателю, парень установил, что они принадлежали Деборе, упавшей на спину рядом с Максом. «Специально», — подумал блондин, считая чирлидершу распущенной и бесцеремонной. Волна визга и стонов сменилась восторженным хохотом — таким громким, что, наверно, было слышно во всей округе. Кеннет спихнул Робби в сторону и согнулся чуть ли не пополам, хлопая себя по бедрам и уже не смеясь, а ревя. Какой-то очкастый юноша, разинув огромный рот, фыркал от смеха, заражая окружающих еще большим весельем. Потирая ушибленный бок и осматривая пострадавшую рубашку в потёках липкого пунша, юноша подумал, что неплохо было бы привести себя в порядок. Озираясь по сторонам в поисках наилучшего пути к ванным комнатам, он отметил про себя, что нигде не видит девушку, которая помогала Робби. Возможно, виной тому были яркие разноцветные одежды студентов, среди которых вполне могла затеряться фигурка в алом. — Да, видок у тебя не очень, тебе бы переодеться. Пошли, дам свою рубашку, — друг всегда умел вовремя появиться. Сейчас он оценивающе оглядывал парня и недовольно хмыкал, но уже через секунду вновь засиял как новенькая монетка. Концентрироваться на негативе больше трёх секунд было не в правилах Кеннета Гербера. Вдвоём они отправились в сторону его комнаты, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где было значительно тише. Парень старался не засматриваться, но невольно вертел головой по сторонам, ибо впервые видел дом таким живым, а не чопорным и полупустым. Путь пролегал через небольшую гостиную с пышным коричневым ковром, в которой устроилась небольшая группа студентов, уже изрядно пьяных. Девушка в чёрном комбинезоне с перешитой на лицевую сторону биркой, по-пижонски демонстрируя бренд Yves Saint Laurent, пыталась отрегулировать громкость музыки. Кажется, это были OMD — Maid of Orleans. Чуть поодаль, несколько студентов обступили высокого черноволосого юношу азиатской внешности и несвязно скандировали что-то вроде «Хокку, хокку!». — Фулбрайтовец² из Японии, Тэцудзи Тамаяма. Он с программы менеджмента, — отвечая на немой вопрос в глазах парня, произнес Кеннет. — Как напьется, вечно на творчество тянет.

… Выветрился спирт, Так себе гейша на вид, Охладел самурай…

— Донеслись обрывки вслед уходящим, теряясь в звонком хохоте и музыке, что зазвучала ещё громче. С лёту поймав брошенную ему фиолетовую рубашку в клетку, юноша некоторое время задумчиво вертел её в руках, словно сомневаясь в необходимости сменить одежду. Однако, подгоняемый вопросительным взглядом Кеннета, он всё же поспешил переодеться, закатывая рукава рубашки до локтей и оставляя верхние пуговицы расстёгнутыми. Спускаясь вниз, они неожиданно обнаружили полутёмный холл, освещаемый лишь обилием огней от зажигалок. Не сразу поняв, что происходит, юноша нерешительно замер на месте, но был оттеснён куда-то в сторону, с запозданием различая мелодию. Уже как три года прошло с момента роковой стрельбы у здания «Дакота», унёсшей жизнь основателя The Beatles, но всеобщее чувство потери все ещё было щемящим и болезненным.

John Lennon — Imagine

Imagine there's no heaven, Представь, что нет рая,

— формируя круг, толпа людей напротив юноши легко и бесшумно расступилась, пропуская вперёд девушку в красном платье. Оно было с провокационным разрезом, начинавшимся от бедра, переливалось червлёнными искрами и вспыхивало блёстками на подоле при каждом движении. Та самая незнакомка. Залитая ярким светом хрустальных люстр, она казалась ему каким-то неземным видением, которого не смело и не должно было касаться ничто житейское, обыденное; изысканная обстановка служила изящной оправой этому призраку. Поджав пухлые губы, она склонила голову набок, покачиваясь в такт мелодии. Теперь он мог получше разглядеть её лицо округлой формы с невысоким лбом, симметрично расположенными миндалевидными зелёными глазами, дугообразными бровями и прямым носом. Её огненно-рыжие волосы были уложены локонами, идеально дополняя романтический образ вкупе с тщательно подведёнными тонкими стрелками и едва заметными следами красной помады. Откровенно говоря, девушка в некоторой степени не вписывалась в сегодняшнюю тусовку — и не сколько по сдержанному внешнему виду, скорее, выделяясь изысканностью, неторопливой грацией и лоском — определённо, она знала себе цену. В окружении всхлипывающих девушек она казалась оплотом нерушимого спокойствия и абсолютной серьёзности: никакого напускного горя, лишь легкая грусть.

Above us only sky, Над нами только небо,

— плавные покачивание бедрами, прикрытые веки, подрагивающие губы — юноша был вынужден исторгнуть сдавленный выдох от увиденной картины. Он готов поклясться, что чувствовал табуны мурашек и нервное покалывание на кончиках пальцев.

You may say I'm a dreamer, Быть может, я мечтатель,

— её блуждающий взор скользнул по его лицу, и понадобилось невероятное усилие воли, чтобы не отвести испуганно взгляд, а продолжать смотреть глаза в глаза. Кажется, он совсем перестал дышать, вместе с воздухом, покидающим легкие в рваном выдохе, утратив способность мыслить. Любовь с первого взгляда? К чёрту, всё слова казались слишком поверхностными, чтобы найти точное определение своим чувствам. Быть может, во французском нашлось бы подходящее слово, описывающее дразнящий и так стремительно ускользающий миг восторга; секунду, длиною в вечность.

but I'm not the only one, Но такой я не один.

— мгновение, хрупкое и неуловимое, как шелест листьев, грозилось разлететься вдребезги, рассеивая чары. Осознание пришло резко, поразив словно удар обухом. Все ранее испытываемые чувства теперь казалось лишь копией, пародией и бутафорией. Никогда не знавший таких острых ощущений, когда сердце стискивается болезненно-приятно, внизу полыхает огонь и колени слабеют, юноша совсем и не заметил, как всё вокруг вновь завертелось в безумном ритме шумной вечеринки. Дань уважения отдана, и, бац — незнакомка вновь исчезла, порождая тщетные попытки отыскать её.

Abba — Gimme! Gimme! Gimme!

Долго стоять с растерянным видом не удалось — блондина едва не снесла (в очередной раз) компания однокурсников, нечленораздельно мыча его имя и насильно впихивая ему в руки высокий стакан, заполненный едва ли не до краев. — Парни, вы не видели девушку в красном платье? — Ведомый безысходностью поинтересовался он, параллельно просчитывая шансы избежать забега на спиртоустойчивость. Безусловно, он проиграет, ибо за недолгое время обучения в университете так и не научился правильно употреблять алкоголь, быстро пьянея от крепких напитков. — Ооо, — издавая булькающие звуки, хором протянули студенты, — кажется, кого-то отшили! Ну ничего, как говорится, dolore fartus, alcohole duratus — пропитался горем, закалишься алкоголем. Вперёд, пей! — С преувеличенным энтузиазмом откликается Джозеф Хейз Третий, амбициозный малый с длинной шевелюрой, вечно закрывающей глаза, отчего ему приходилось постоянно откидывать непослушные пряди назад. Слегка неуверенно пожав плечами, парень все-таки опрокидывает в себя содержимое стакана за несколько глотков, морщась от неприятного вкуса. Под победное улюлюканье и дружеские хлопки по плечам, приходит шальная мысль вновь разыскать незнакомку, тут же заглушаемая роптаниями разума, что неплохо бы выйти из душного помещения и провериться. Обогнув холл и выйдя к бассейну, он почувствовал себя гораздо лучше: воздух опьянял своей свежестью, вызывая лёгкое головокружение и ощущение приятной усталости. Тут собралось немало народу, большинство присутствующих под аккомпанемент громкой музыки плюхались в воду, дико хохоча. В воде также обнаружился Кеннет, опирающийся на бортик и призывно махающий ему рукой. Улыбаясь глупой улыбкой, юноша отрицательно помотал головой и благоразумно отошел в сторону — как раз вовремя, ибо промчавшаяся мимо него парочка вполне могла утянуть его в бассейн вслед за собой. Определённо, он был пьян, когда вновь увидел её, стоящую чуть поодаль от бассейна, у шезлонгов, пытаясь отдышаться от бурных танцев. Рыжие волосы были отброшены назад, грудь вздымалась, всё больше открывая глубокий вырез на груди. Кажется, всё, что занимало сейчас девушку — это пара её туфелек с острым носком, закрытой пяткой и высокими, стройными каблуками. На миг он залюбовался ею — такой раскрасневшейся, растрёпанной и живой. — Бро, ударь меня, чтобы я понял, что это не сон, — обратился он к какому-то пареньку, не в силах поверить подвернувшейся удаче. Нужно было убедиться, что это не сон, не мираж. Однако, парень попятился от него как от заразного: — Обдолбыш, — пробормотал он, спешно скрываясь из виду. Толком не понимая, что делает, блондин направился к девушке. Подойдя ближе, он поймал её оценивающий взгляд, а скользнув взглядом ниже, выцепил намёк на улыбку, едва кривившую губы. Вблизи она казалась ещё красивее. Он был восхищен и поражен. Его сердце было холстом, которое через край заполнили эмоциональные краски, будоража чувства. Манящей походкой она направилась к нему, сокращая расстояние между ними до ничтожного метра. Юноша чувствовал себя как на сафари, и он был явно не охотником, а взятой в плен добычей. Ещё не растерзанной, но уже обездвиженной. — Мне кажется, ты меня преследуешь, — её бархатистый голос звучал вкрадчиво и чарующе, выбивая почву из-под ног. Адреналин буквально кипятил его кровь, ударяя в голову и лишая способности говорить. — А что, если? — Почувствовав неожиданный прилив храбрости, нахально поинтересовался блондин. — Сталкинг второй степени карается федеральным законодательством, Цветочек, — насмешливо парировала девушка, бросая нечитаемый взгляд из-под полуприкрытых век. — Думаю, это стоит того, — шаг вперед, нивелируя ненавистное расстояние меж ними, — особенно, если бы я знал имя прекрасной незнакомки. И я не Цветочек, — обиженно добавил парень, вмиг стушевавшись и утратив свой первоначальный запал. Хмыкнув от неожиданности, она молчала около минуты, отбросив своё усталое оцепенение в сторону, и внимательно рассматривала юношу, стоящего так непозволительно близко. — Аннабель Кроссман. — Его собственное имя, тотчас вылетевшее с его уст, было произнесено едва различимо, с придыханием. Он смаковал её имя, повторив его шёпотом, тщетно пытаясь вспомнить, отчего оно кажется таким знакомым. — Мы могли видеться раньше? — Возможно. — Едва уловимое пожимание плечами, и снова намёк на улыбку. — Давай убежим отсюда? — промурлыкав, она кончиками пальцев прочертила дорожку вверх по его твердой груди, вздрогнула и посмотрела ему прямо в глаза с плескающимися на дне бликами обжигающего желания в примеси чего-то неизведанного. Многообещающего. Он не помнил, как они оказались в её прихожей, сшибая всё на своем пути и набрасываясь друг на друга, словно жаждущий в пустыне припадает к источнику. В те секунды, когда её губы прикоснулись его, он с трудом сдержал стон, отчего в зелёных глазах напротив мелькнул озорной огонёк. Ощущения от лёгких движений ладони по его напряжению даже сквозь джинсы заставляло со свистом втянуть воздух через ноздри. Он подхватил девушку под бёдра, тотчас обернувшиеся вокруг его талии, вжимая на весу в стену. Так необходимо вновь почувствовать её вкус. Невесомые поцелуи от ключиц к губам — обманчивая нежность, сменяемая исступлённой пылкостью и поцелуями-укусами в шею, туда, где билась жилка. Одна его рука грубо стискивала её бедро — именно так, как ей хотелось — а другая покоилась в рыжих локонах, наклоняя голову в сторону для более глубокого соприкосновения. Юноша знал, что, возможно, совершает большую ошибку, но путаясь в ворохе сброшенной одежды, он жаждал лишь плавиться от хриплого низкого шепота, вдыхать глубоко и жадно запах её волос, от которого шла кругом голова. Мгновение, и Аннабель почувствовала под собой упругую мягкость постели, а потом её придавили, целовали жарко и страстно, пусть неумело, но показывая, насколько опьянены ею, как пылает тело от её прикосновений. Неожиданно она уперлась ладонями в грудь парня, оттолкнув, и резким движением опрокинув на спину. Пригвоздив его к постели собственным весом, она сжала его бока коленями, склоняясь, чтобы коснуться его губ своими, но пока не целуя, а дразня, играя. Кровь юноши заструилась по венам с дикой скоростью, а сердце забилось как ненормальное. Дышать стало еще сложнее, сил хватило лишь на то, чтобы осмелиться тихо прошептать её имя, прямо в губы. Голос звучал хрипло и казался сорванным, но по тому, как сверкнули малахитовым отсветом изумрудные глаза, он понял, что ей нравится слышать своё имя, срывающееся с его губ. Тягуче-медленно Аннабель прошлась ладонью по его члену, мышцам живота, лаская дорожку жестких светлых волос, плавно поднимаясь выше, царапая вершины призывно торчащих сосков. Руки заменили губы, клеймя шею влажными поцелуями, полными обещания, её горячий язык пробежался вдоль горла юноши. Его ладони ни на секунду не переставали изучать изгибы рыжеволосой, поглаживая и заставляя выгибаться, желать большего, предельного и крышесносящего. Окончательно круша всё сдерживающие барьеры, она впилась в губы требовательным, первобытным поцелуем, путаясь в его светлых, шелковистых волосах. — Дикая, — хрипло прошептал блондин. Усмехаясь, она изогнулась ему навстречу — боги небесные — и всем весом насадилась на член, седлая и двигаясь на нём грубо, стремительно, издавая полузадушенный стон при первом толчке. Через секунду он сгреб её запястья и подмял Аннабель под себя, вернув инициативу. Впечатал её в матрац с такой силой, что в конструкции кровати что-то хрустнуло. Это было столь необузданно и ново, что парень застонал и откинулся назад, с упоением кусая себя за нижнюю губу. Жадно, жестко, сильно — всего этого хотелось больше, чтобы на грани. Он вскинулся, толкаясь в жаркое нутро так, чтобы внутри всё взрывалось от натяжения и удовольствия разом. Напрягаясь как струна и надрываясь стонами, парень ни на секунду не прекращал толкаться, выжигая их обоих дотла. В ней тесно и до одури горячо, каждое движение находит чувственный отклик, туманя рассудок. Её глаза мутные, подёрнутые поволокой, она стонет низко, необузданно взрыкивает, впиваясь пальцами в его спину. Его как будто смело ударной волной, отбросило в пожирающее пламя и раздробило на тысячи осколков, без права на восстановление и пути к отступлению. Резкие, мощные толчки, то, как она сжимала мышцы, прося и принимая больше — это всё слишком. Безумие. Их сорванное дыхание отдавало в головах обоих сотней хныкающих и шепчущих голосов, пьяня разум ещё больше. Сплетаясь телами, Аннабель идеально дополняла его, как единственно правильный, неповторимый кусочек паззла. Он был готов провести так вечность. Смотреть, как её захлестывал поток ощущений, заставляя выгибаться, скулить и больно оттягивать его волосы, совершенно не отдавая при этом себе отчета. Понимание этого ещё больше заводило, было достаточно лишь пары стремительных рваных толчков, чтобы водоворот ярчайших ощущений унес его туда, где ничто не имело значения, кроме истерзанных губ и сбитого дыхания. Кроме её мягкого поцелуя и рук, нежно прижимающих его голову к своей груди.