Сила атома

Торжественный приём по случаю помолвки проходил в доме у Паулины Кроссман — младшей сестры отца Аннабель. Паулина, или тетушка Полли, как к ней обычно обращались, провела большую часть жизни во Франции, вернувшись на родину только сейчас, так что приём обещал быть особенно торжественным. Её особняк находился в Уэствилле не так далеко от загородного имения Герберов, поэтому юноша ехал вместе с ними, поддавшись уговорам своего друга и его родни. Он с Кеннетом сидел на заднем сидении BMW M1 мистера Гербера, который был приглашен на мероприятие со всей семьей. Не взяли лишь пятилетнюю малышку Дженни — сестру Кеннета, которая согласилась лечь спать лишь при условии, что друг брата расскажет ей сказку. За одной потянулась вторая, и на приём они теперь опаздывали. Что, в прочем, не мешало миссис Гербер весь недолгий путь к особняку Кроссманов на грани сватовства восторгаться привязанностью Дженни к блондину. Он неловко посмеивался, постепенно расслабляясь и отвлекаясь на подбадривающее тычки в бок от своего друга. — Выше нос, мои родители без ума от тебя, Кроссманов постигнет та же участь, — подмигнул ему Кеннет, выбираясь из машины. Юноша неслышно выдохнул и похлопал друга по спине, молча выражая благодарность за поддержку. — Будет гроза, — поцокал языком Гербер-старший, покинув водительское сиденье. Действительно, вечер был душный, и от земли поднималось некое струение, как бывает в жаркий день перед дождём. Возле входа, украшенного фонариками, образовалась небольшая толпа гостей, щебечущих и рисующихся перед друг другом. Здесь процессия долго не задержалась: для обмена любезностями и заверений в вечной дружбе хватило четверти часа. — Рада тебя видеть вместе с семьей, ma chère¹, — стоило им очутиться в просторном холле, как к миссис Гербер тотчас направилась пожилая женщина, обмениваясь с ней поцелуями в воздухе, едва касаясь друг друга щеками. Интуиция подсказывала, что это и была тетушка Полли, которая оказалась необычной особой. Высокая, подтянутая старушка в строгом черном платье с белым кружевным воротничком и манжетами. С гладкими, прядка к прядке, седыми волосами, уложенными в высокую прическу, — этакий образец утонченной француженки преклонных лет. Она поприветствовала сдержанным кивком мистера Гербера, и с любопытством устремила тёплый взгляд карих глаз на Кеннета и его друга. Её губы расплылись в широкой улыбке. — Что-то Дженни совсем на себя не похожа, — с довольно сильным французским акцентом притворно проворчала Паулина, изящно кивая в сторону блондина. — Тетушка Полли! Это мой друг и однокурсник, — сказал Кеннет, достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание. Женщина подошла поближе и скользнула внимательным взором по юноше, словно стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Затем она просто кивнула, удовлетворенная увиденным. Развернувшаяся сцена несколько смутила парня, что не скрылось от глаз тетушки Полли. — О, милок, не принимай близко к сердцу — у меня нравственная контузия. Проходите же скорее, — последнее было адресовано чете Герберов, наблюдавшей за знакомством с нескрываемым интересом. Едва они вышли на середину зала, как Кеннет напутственно хлопнул его по плечу и скрылся в неизвестном направлении. Покрутившись среди разодетых дам и их спутников, попутно обретя парочку занимательных знакомств, юноша решил отойти в сторону и высматривать Аннабель. Словно почувствовав её присутствие, его взгляд нашел девушку. Она спускалась по лестнице, одетая в черно-белое платье с запахом, дополненное подвеской с крупным камнем и ниспадающей кистью цепочек из драгоценного металла. Глубокий вырез соблазнительно открывал нежные полушария грудей, а плотно прилегающая ткань очерчивала скульптурные плечи. Рядом с ней шла девушка в платье небесного оттенка, которое при свете свечей казалось почти прозрачным. Оно было свободного кроя и красиво колыхалось при малейшем движении, словно призванное будоражить ум каждого мужчины. Но юноше было плевать, он давно знал, что ему суждено испытывать трепет мгновения лишь в присутствии Аннабель. — Тогда я спросила себя, оценит ли папа футболиста в качестве свадебного подарка? Поэтому я оставила его там, к тому же в последней игре он в двух местах сломал берцовую кость, — донеслись обрывки её мелодичного голоса и звонкого смеха. Ему хотелось услышать их вновь, но ближе, и для него одного. Юноша ринулся в её сторону, но след Аннабель как будто простыл. Разочарованный, он бродил по залу, всматриваясь в гостей. Многие были гражданами состоятельными и очень старались не выпячивать своего богатства. Или, вернее сказать, очень ловко умели показать его, не выставляя напоказ. Ему они быстро наскучили. Бездумно слоняться по залу долго не пришлось. В его дальнем конце раздался призывный звон, создаваемый постукиванием по бокалу. Подойдя ближе, он увидел тетушку Полли, которая с каким-то совершенно детским восторгом созерцала собирающуюся толпу. Вне сомнений, она любила быть в центре внимания. Рядом с ней стоял мистер Кроссман с немолодой, но изящной спутницей — Кейтлин, очевидно. Она была явно растеряна, хотя будущий муж старательно подбадривал её, утешительно приобнимая за плечи. — Для меня огромная честь принимать вас здесь по такому радостному случаю. Я провела тут, в Уэствилле, детство, затем наши пути с Томасом разошлись. Детройт и Лион далеки друг от друга, и всё такое, — посмеиваясь, она повернулась к мистеру Кроссману, — но спустя столько лет, Коннектикут вновь стал нашим домом и местом объединения нашей семьи. Мы пережили немало за это время… — Рядом с мистером Кроссманом и Кейтлин неслышно, словно тень появилась Аннабель в сопровождении молодого человека в тёмном костюме в неброскую клетку. Аккурат в этот момент юношу довольно грубо кто-то потеснил, пробираясь вперед, отчего от резко толчка клетки на костюме зарябили и слились в одно сплошное пятно. С нынешней позиции парня рассмотреть не представлялось возможным, зато Аннабель представала во всей красе, отвлекая от высокий речей, теперь уже изрекаемых её отцом. Новоприбывшие стали рядом с ним по левую руку, причём от блондина не укрылась череда равнодушных взглядов, которыми рыжеволосая одаривала Кейтлин. — …гордостью объявить о моей помолвке с Кейтлин Фуллер, — Томас Кроссман с нежностью посмотрел на свою будущую супругу, обвивая руками ее талию и прижимая к себе. — Прошу, наслаждайтесь вечером.

Leonard Cohen — Dance me to the end of love

Едва грянули первые аккорды вступительной музыки, как блондин спешно направился к девушке. Увидев, что её спутник куда-то исчез, он вопросительно взглянул в омут зеленых глаз. — Мы могли бы потанцевать? — на долю секунды ему показалось промелькнувшее замешательство в её бездонных глазах, но оно быстро уступило место загадочному блеску.

Dance me to your beauty with a burning violin, Увлеки меня в танце под звуки пылающей скрипки,

Ответа не последовало. Аннабель ласково, по-матерински улыбаясь, коснулась его руки, плавно поведя вверх. Замерла и, похлопав по плечу всё с той же улыбкой, но уже полной сожаления, отрицательно помотала головой, и пошла прочь. Не вымолвив и слова. Вот так вот просто: сделала шаг назад и растаяла, оставив ему лишь волшебное обещание и неловкость от осознания реальности.

Dance me to the end of love Станцуй любовь со мною до конца

Ему подумалось, что, скорее всего, он выглядел жалко. Оттесненный танцующими парами куда-то в сторону, он раз за разом проматывал каждый момент, проведенный вместе. Это было подобно запуску цепной реакции с неминуемым взрывом, крошащим и уничтожающим всё на своем пути. — Oh, Dieu², что за несносная девчонка! Клянусь, хуже, чем сейчас, я чувствовала себя только после просмотра фильмов с Рейганом! — неведомо откуда возникнувшая тетушка Полли и впрямь кипела праведным негодованием, возмущенно вздымая бокал с шампанским, грозя выплеснуть его наземь. — Мальчик мой, у Аннабель буйная натура, и горделивость не позволяет ей публично показать свои слабости, — безапелляционно заявила женщина с едва заметным акцентом и чувствительно ткнула пальцем в грудь парня. — А ты её слабость, я уж вижу, поговори с ней tête-à-tête. — Вы уверены? — юноша попытался было робко возразить, но его бесцеремонно перебили: — Чутье подсказывает, что да, — женщина энергично закивала, заговорщически подмигнув. Она собиралась сказать ещё что-то, как вдруг её взгляд, метнувшийся в сторону, подёрнулся томлением и хитринкой. — О, тот импозантный мужчина справа от тебя смотрит в нашу сторону? — Д-да, определенно, — почти что на автомате ответил юноша. Правда, присмотревшись к объекту, он не мог не добавить: — Кажется, я его где-то видел по телевизору. — Тревор Хендерсон — лучший конгрессмен, которого можно купить за деньги. Подлец обещал сводить меня на свидание ещё в шестьдесят шестом году! — воинственный вид Паулины Кроссман отчетливо давал понять, что несчастному Тревору несдобровать. Но прежде, чем обрушиться ураганом на ещё ничего не подозревающего мужчину, женщина добавила: — Не забудь, что я тебе сказала. Парень запомнил, но решил, что прежде всего стоит собраться с мыслями, а затем уже искать исчезнувшую Аннабель, которая столь поспешно растворилась в толпе. Она опять ускользнула. Протиснувшись сквозь толпу, наблюдавшую за танцующими, он заприметил лестницу, с которой ранее спускалась рыжеволосая. Решив, что отдышаться в тишине ему уж точно не помешает, он поднялся наверх, оказавшись в середине коридора с дверями по обеим его сторонам. Наугад осторожно приоткрыв одну из них, он обнаружил небольшой зал, очевидно предназначенный для семейного отдыха. Он пустовал, что идеально подходило для целей юноши, поэтому он спешно скользнул внутрь, прикрывая за собой дверь. На мгновение он опешил от необычного интерьера. Комната была выполнена в бежевых тонах, прекрасно сочетая обои на стенах и портьеры на окнах и с цветом мебели, и с картинами. Небольшие диваны с резными деревянными боковинами, изящный камин у стены, старинные часы, стоявшие на полу между окнами, полки с книгами — все это дышало стариной, носило дух ушедших времен. Он ступил вглубь комнаты, впитывая в себя каждую деталь увиденного. Определенно, этот дом видел много поколений. Но больше всего поражали большие окна, которые открывали вид на уютную террасу. Он застыл перед ними, совершенно потеряв счёт времени; для него, погруженного в свои мысли, более не существовало размеренного тиканья часов.

֎ ֎ ֎

— Ты тот самый друг Кеннета, верно? — вдруг раздался чей-то голос, вырывая из раздумий. Блондин поёжился, готовый корить себя за то, что вовремя не заметил появление кого-то постороннего. Он повернулся к источнику своего беспокойства и увидел перед собой того самого спутника Аннабель, который вблизи казался почти что его ровесником. Сдержанно кивнув, он неуверенно шагнул ближе, стараясь рассмотреть нарушителя спокойствия в мельчайших деталях. Взору предстала белая до бледности кожа, копна огненно рыжих волос — ну прямо-таки львиная грива, по-гречески прямой нос, немного кривая линия ехидных губ, правильные черты лица и умные, проницательные, хитрые карие глаза. — Я — Стивен, брат Аннабель, — подтверждая его догадки, отозвался рыжеволосый, ни капли не смущаясь пристального, изучающего взгляда. — Хочешь чего-нибудь выпить? — юноша растерянно кивнул, присаживаясь на диван поблизости, в то время как его новый знакомый прошествовал куда-то в противоположный конец комнаты. Он не знал, о чем следует говорить, да и к родственнику Аннабель стоило сперва присмотреться. Чего уж таить: основываясь на рассказах Кеннета, образ Стивена состоял из сплошных противоречий. — Ты, вероятно, ищешь Эн? Скорее всего, она где-то внизу шокирует своим поведением Кейтлин, — из-за спины бросил Стивен. Отправив несколько кубиков льда в стаканы, он залил их янтарной жидкостью из высокой квадратной бутылки. Протянув один из граненых стаканов юноше, он уселся рядом, на диванчик поменьше. — Я уже виделся с Аннабель, не скажу, что у нас получилось поговорить. — Парень слабо улыбнулся, чуть заметно качая головой. Задумавшись о чем-то своем, он нахмурился, легонько постукивая пальцем по стакану. — Как ты относишься к свадьбе своего отца? — внезапно спросил он у Стивена. Тот вдруг замер, и некоторое время они просто молчали. Сидевший напротив блондин с интересом наблюдал за несколько затянувшимися размышлениями своего собеседника, не комментируя происходящее и не торопя его с ответом. — Это выбор отца, он заслужил немного счастья, а Кейтлин, очевидно, его источник. Что до нас с Эн… — рыжеволосый откинулся на спинку дивана, залпом опрокидывая в себя содержимое стакана, — в этой семье давно нет того, кто мог бы подарить нам материнский уют. Быть может, эта женщина исправит это. Она неплохой человек, — его голос был ровным и спокойным, но в глазах плескалась тоска, будто он был очень виноват перед всеми, перед гостем в том числе. Он отнюдь не походил на человека воодушевленного, полного сил, мечтаний и буйных порывов, каким его рисовал себе блондин. — А вот Аннабель, похоже, совершенно другого мнения, — осмелев, бросил юноша, припоминая холодные взгляды, которыми она одаривала будущую мачеху. — Знаешь, она рассказывала о тебе, — Стивен вчистую проигнорировал его слова, — как я понял, она очарована. Пожалуй, в тебе есть что-то, ты мне нравишься. — Он направился в другой конец комнаты, пополнил содержимое своего стакана, и снова сел на диван. — Оу, спасибо, наверное, — замялся парень, ухмыльнувшись. Последнее, правда, вышло чуть натянуто и нервно. Общество Стивена можно было бы считать приятным, но неожиданно-резкая смена темы разговора и порывистость в движениях — очевидно, семейная черта Кроссманов, порождали ощущение, как будто сидишь на пороховой бочке. — Я ждал, что ты придешь, хотел поговорить о твоих отношениях с моей сестрой, — вежливый, хорошо рассчитанный тон рыжеволосого не допускал возражений. — Было бы что обсуждать, — едва слышно хмыкнул юноша. Он чувствовал себя теперь не просто неловко, а подавленно. И это ощущение стремительно росло в геометрической прогрессии. — Мы провели вместе один хороший вечер, и ничего более. — Наслышан. Ты совсем не похож на тот тип мужчин, который во вкусе моей сестры, но даже сегодня она не могла оторвать от тебя взгляда. — Парня тогда как будто окатило удушливым жаром в тот секундный миг, когда их взгляды схлестнулись. Но сомнения подтачивали его — это ведь всё равно ничего не значило для неё, верно? — Она совершенно ясно дала мне понять, что не намерена продолжать наше общение, — ему хотелось отрезать сухо и решительно, но вместо этого его голос звучал устало и негромко. Как будто он сам сомневался в том, что произнёс. Или отчаянно не хотел в это верить. — Ты не похож на тех, кто отступает при первом поражении. Уж точно не этому учат в Йеле. — Блондин громко фыркнул, допивая содержимое своего стакана. — Она пока что не может принять, что ей запал в душу какой-то первокурсник. Ей нужно время, твои серьезные намерения и хорошая взбучка. Прости, но я могу обеспечить только последнее, а ты должен хотя бы поговорить с ней, — продолжил Стивен, посмеиваясь. — Вы близки с Аннабель? — рассеяно спросил блондин, устремляя взгляд куда угодно, лишь бы не на собеседника. Отчего-то ему совершенно не хотелось встречаться взглядом с холодными, изучающими глазами Стивена. Вновь повисло молчание. Было совершенно ясно, что вопрос поставил Стивена в затруднительное положение, ну или, как минимум, был неприятен. Вытянув ноги, он задумчиво потёр подбородок и уставился в потолок. — Любимый братик… Я часто думал: может, она меня ненавидит? У нее есть для этого причины, ведь я всегда получал больше внимания от родителей, — вдруг произнес Стивен, вдаваясь в откровения.

He ain't heavy — he's my brother Он не тяжкий груз — он мой брат³,

— фальшиво протянул блондин, припоминая невесть как затесавшиеся в память строчки. Стивен тихо засмеялся, согласно кивая, однако его добродушный настрой быстро сменился серьезностью. — Ещё совсем маленьким я понял, что родители уделяют мне больше внимания, чем Эн. Это были мелкие знаки: на Рождество я всегда получал желаемые подарки, мне редко в чём отказывали, да и шалости спускали с рук. Иногда я смотрю на свою сестру и думаю о нашем с ней детстве, о том, чего у нас с ней не было, не считая коротких мгновений вроде возни на диване, счастья, которое я испытывал, когда мне разрешали пойти с ней на каток, — казалось, рыжеволосого уже было не остановить. — У Аннабель с матерью были напряженные отношения? — парню было неуютно, но интерес пересилил робость и чувство такта. — Да, — мгновенно подтвердил Стивен, а затем пояснил: — Легкая неприязнь, которую мама испытывала к Эн, длилась, наверное, всю жизнь. Насколько я помню, между ними всегда существовала какая-то тревожная напряженность. Аннабель часто противостояла маме, даже в самых простых вещах, вроде выбора платья или ещё какой чепухи. Иногда это выливалось в сильные приступы ярости, и моя сестра нередко оказывалась в слезах. И это тот ребёнок, который в кровь сбив коленки, сидел молча и никогда не плакал. — Стивен тяжело вздохнул, но парень его не останавливал, понимая, что тому необходимо выговориться. — Не получив материнской любви, Эн начала искать её у отца, но у него не было на это времени. Она искала взаимности и у меня, но должен признаться, меня всегда пугала необузданность её натуры. И я давно был маминым любимчиком. Может быть, именно угрызения совести по отношению к Эн заставили маму сосредоточить всю свою любовь на мне. Утешать сестру было уже поздно, я же принимал мамино обожание по-детски, без всяких оговорок и сомнений. — Боже, это… — юноша не находил нужных слов, чтобы выразить все чувства, которые переполняли его. — А потом мама погибла. Эн не стала брать на себя заботу о семье, как, наверное, сделали бы на её месте другие молодые девушки. Но отношения в семье Кроссманов никогда не были обычными. — Стивен продемонстрировал нулевую реакцию на замешательство блондина, продолжая добивать того всё новыми подробностями. — Знаешь, она как будто говорила мне: ты всегда был маминым любимчиком, вот и возьми на себя её обязанности. Похоже, с этой миссией я провалился, — устало закончил рыжеволосый, потирая переносицу. — Почему так случилось, что ты… получал больше материнской любви? — осторожно поинтересовался юноша. — Аннабель слишком свободолюбивая и независимая натура, ей не нравилось, когда ей пытались что-либо навязать. Для мамы Эн стала символом не совсем счастливого брака, во мне же она искала утешения. Как и в музыке. Мне нравилось то, что слушала мама, затем это стало и моей страстью. Чем-то таким, сердцевиной, что ли, которая формирует человека и от которой все зависит. Мамина потребность в музыке была неутолима, она заполняла ей тишину. Как и мне сейчас. Я хотел бы заниматься этим профессионально. — Как отец относится к твоему увлечению, разве он… — блондин замялся, подыскивая слова, — не рассчитывает, что ты будешь заниматься семейным бизнесом? Искусство не многие воспринимают как достойный род занятий. Вот спорт — другое дело. — Ну уж извини, из спорта у меня хорошо получается только бег от проблем, — хрипло рассмеялся Стивен. — Я хотел бы поступить в Джульярд⁴, но отцу пока об этом не говорил. Ты в какой-то степени прав, в восторге он не будет. Ну да и ладно. Какое-то время они просто сидели, молчали, углублённые каждый в свои мысли. Наконец, блондин встал, решив, что их беседа затянулась, а его самого ждёт ответственное задание. Он уже хотел направиться к выходу, как не дающая покоя мысль непроизвольно вырвалась наружу. — Почему ты мне рассказал это всё? — в его тоне сквозили раздражение, растерянность и любопытство, давая понять, что он действительно настроен получить ответ на свой животрепещущий вопрос. — Мне не впервой видеть, как мужчины пытаются добиться внимания Эн, — в глазах Стивена сквозила задумчивость, вызванная воспоминаниями. — Но у меня никогда прежде не было уверенности, что они делают это из-за неё самой, что они видят в моей сестре нечто большее, чем просто увлечение. Ты воспринимаешь это по-другому, думаю, ты заслуживаешь знать о ней кое-что. — Спасибо. — Внимательно оглядев Стивена, юноша прямо посмотрел ему в глаза. После короткого раздумья и неловкого топтания на месте, он кивнул, направившись к выходу. Стоило ему покинуть комнату, как он нерешительно замер в коридоре. Парень вновь оказался растерян, поскольку не знал, что предпринять и где искать Аннабель. Интуитивно, он догадывался, что она действительно где-то внизу, расхаживает среди гостей. От осознания важности предстоящего разговора у него начали потеть ладони, не помогала сбить волнение и принятая доза алкоголя. Он пришёл к выводу, что, пожалуй, стоит привести себя в порядок и поискать уборную. С третьей попытки он нашёл нужную дверь, едва не заблудившись в хитросплетении коридоров и переходов. Примерно поняв планировку здания, на обратном пути парень решил срезать и пройти через террасу, которая была больше похожа по виду на большой балкон, но протянулась через добрую половину второго этажа и заканчивалась лестницей на первый. Ему удалось сделать пару шагов, прежде чем его остановил доносящийся откуда-то голос. Скорее всего, из библиотеки, на которую он наткнулся ранее. Дверь на террасу была распахнута, перечеркивая все шансы пройти незамеченным. Юноша и сам не знал, почему он в нерешительности застыл, быть может, потому что понял, чей разговор он застал. Аннабель и какого-то мужчины. — Ты знаешь, что ты для меня едва ли не самое главное в жизни? — чтобы остаться незамеченным, блондин чуть отступил в сторону от полоски света, падающей из открытой двери. Стараясь не производить лишнего шума, он плечом прислонился к холодной стене, готовый спасаться бегством в любой момент. — Ага, не самое! Значит, я сползла на второе место? — капризно возмутилась Аннабель. — Ты можешь выслушать, что я должен тебе сказать? — тон мужчины не допускал ни малейших пререканий, однако, он всё же оставался мягким и ровным. — Да слушаю я, — очередной недовольный вздох. — Я попросил Говарда Трейси привести на свадьбу своего племянника, — голос казался смутно знакомым, отчетливо въедаясь в память, но никак не желая выдавать своего владельца. — Это твоя свадьба, пап, приглашай кого угодно, — верно! Этот безапелляционный и властный баритон мог принадлежать только одному человеку — Томасу Кроссману. — Его зовут Ирвинг, он примерно твоего возраста, — начал было мужчина, но его тотчас перебили. — Я знаю его, мы вместе ездили в лагерь, когда нам было одиннадцать, — парень готов был поклясться, что Аннабель сейчас закатила глаза. — Да? Я сказал Говарду, что ты будешь сопровождать Ирвинга в течении этого дня. — Послышался стук каблучков, приближающийся ко двери на террасу, отчего юноша сильнее вжался в стену, придумывая десяток отговорок. Но, кажется, девушка просто нарезала круги по комнате. — Понятно. А ты уже обсудил выкуп за невесту? Что ты берешь за меня — наличку, или фондовые опционы? — язвительно поинтересовалась Аннабель. — Ты спрашивала, что бы я хотел в качестве свадебного подарка. Самый лучший подарок от тебя — это видеть тебя… — Меня счастливой в браке и остепенившейся, — закончила за отца девушка. — Это вздор, папа, и тебе это известно. «Трейси Корпорейшн» заставляет «Кроссман Ойл Ко» выглядеть как бензоколонка на углу, и это крепко сидит у тебя в печенках. Ты говоришь не о браке, а о слиянии. — Юноша в ужасе застыл на месте. Пожалуй, теперь холодное отношение Аннабель становилось понятным. — А если и так, что в этом такого? Что мне прикажешь делать, если семьдесят процентов голосующих акций «Кроссман Ойл Ко» могут оказаться в руках какого-нибудь бандита? — голос Томаса стал едва различим, по мере его отдаления от террасы. — А причем здесь я, у тебя есть сын! Это естественный порядок наследования, пусть Стивен женится, и будет достойным наследником. Дай ему эти семьдесят процентов, — теперь Аннабель едва не кричала от возмущения. — Боюсь, что у Стивена это не получится, — кратко резюмировал её отец. — А что с ним не так, почему нет? Низкое количество сперматозоидов? Или тебе не нравится его парень, ты бы не воротил так нос, — юноша вновь напрягся, припоминая недавний разговор с Кеннетом, кажется, его друг был прав насчёт слухов о Стивене. — Не суй нос не в свои дела. — Ой, какие мы чувствительные. Ну ладно, а как насчет тебя и Кейтлин, мне кажется, она отлично подходит для селекции, — не унималась Аннабель. — Тебе не следует говорить о ней в таком тоне, — кажется, Томас Кроссман был сейчас по-настоящему разозлён. — Прости, если я не проявила к ней должного уважения. Что ты хочешь, чтобы я сделала, стояла на коленях? — блондин невольно съёжился, втянув голову в плечи, и подавил в себя желание бежать отсюда прочь. Дело принимало совершенно опасный поворот. — Я не собираюсь стоять здесь и умолять тебя принять эту женщину, ты должна поверить, что сейчас она для меня самое важное в моей жизни, а тебе, твоему брату и всем вокруг предстоит просто к этому привыкнуть. Я также весьма настроен на союз Кроссманов с Трейси, имей это в виду, — неслышный хлопок дверью вероятно ознаменовал уход Томаса из библиотеки. Парень запрокинул голову вверх, молясь, чтобы девушка поскорее покинула библиотеку. Предгрозовой бурный и дикий ветер кружил серое марево, а юноша, казалось, совсем не чувствовал обступающий его со всех сторон холод. Выждав ещё пару минут, парень решил, как можно тише вернуться назад, отбросив кратчайший путь через террасу. Он считал себя не настолько тупым, чтобы более искать встреч с Аннабель. Это было уже бессмысленно. Как можно тише он повернулся и направился в обратный путь, как вдруг, в полутьме, парень задел край деревянной подставки, на которой покоилась высокая напольная ваза. Он понял, что слажал, когда было уже поздно. С оглушительным звоном ваза рухнула наземь, разлетаясь на стеклянные ошметки. Парень в испуге застыл. Когда он воровато обернулся, то был тотчас пленен её изучающим взглядом. В падающем свете из библиотеки, она казалась ему гораздо моложе своих лет. Возможно, дело было в изменившейся причёске — теперь её волосы были собраны вверх и заколоты шпильками. Она подошла к нему ближе. Просто посмотрела, приглашая взглядом. Он непонимающе уставился на неё. — Заходи, — девушка кивнула в сторону библиотеки и не дожидаясь его ответа, перешагнула порог комнаты. — Прости, я… искал как сократить путь, и… — закончить ему не дали. — Забудь тот бред, который услышал, — перебила его Аннабель. — Хорошо… Знаешь, я долго обдумывал то, как мы расстались, и что это значит, — начал было блондин, но его опять бесцеремонно оборвали. — Малыш, вокруг полно прекрасных девиц, ты легко можешь переключиться на любую. Сейчас ты увлечен приключением, новым опытом, возможностью получить что-то недоступное и запретное. Я не хочу губить твою молодость, и… — юноша резко направился в её сторону, прерывая поток слов. Парень казался разозлённым, демонстрируя небывалый прилив уверенности, приправляемой злостью. — Да послушай ты! — он схватил её за руку, крепко удерживая на месте и предотвращая любые попытки сбежать. Парня распирало от энергии — так пыхтит тучами предгрозовое небо, являя людям молнии. — Да, это был секундный всполох, искра, пробежавшая между нами. Но когда я понял, что случилось, я чувствовал, что это правильно и естественно, — на мгновение он замялся, но быстро собрался с духом и продолжил: — Я понял, что ты из сложной семьи, но не говори, что мне есть на кого направить свой интерес. — Ты становишься назойливым, — ей удалось выкрутиться из крепкого захвата блондина. — Ты мне нравишься, но я не знаю, чем это обернется. Но сейчас довольно всего этого, я ухожу к себе. Однако он уже чувствовал, что не в силах вот так вот всё оставить, просто уйти. Парень слишком пылко стремился к ней, был слишком ею порабощен. — Давай убежим отсюда? — он больше не знал, что сказать, воля его слабела; он с тревогой смотрел на Аннабель. Под её пристальным взглядом он чувствовал себя обнаженным, разобранным на тысячи составляющих. Парень не тешил себя надеждами, потому что знал: ответ отрицательный. Однако, она молча кивнула.

֎ ֎ ֎

Они были в каком-то совершенно захудалом диско-баре, настолько битком набитом людьми, что приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы протиснуться между танцующими, а уж у барной стойки вообще происходила настоящая бойня за каждый кусочек свободного места. Они вбежали сюда после непродолжительной прогулки по ночному городу, едва заметив сгустившиеся тучи, готовые в любой момент взорваться оглушительным раскатом грома. Аннабель столь поспешно потянула его прочь из тетушкиного дома, что он едва успел крикнуть Кеннету на прощание, что ждать его не стоит. Тот одобрительно присвистнул, мол, иначе и быть не могло. Здесь было душно от разгоряченных тел, мелькающих в клетчатых рубашках, коротких блестящих топах и ярких штанах на подтяжках. Где-то возле бара послышался звон разбитого стекла вперемешку с крепкими ругательствами. Возможно, далее последовала драка, но юношу отвлёк притягательный блеск восторга в глазах Аннабель, которая, похоже, была без ума от творящегося беспредела. Она громко и заливисто рассмеялась, утянув парня за собой прямиком в гущу танцующей толпы. Сдаваясь, он отдался ритму музыки, танцуя с высоко поднятыми руками и откровенно залипая на провокационные волнообразные движения рыжеволосой. Мимо пронёсся клубок из человеческих тел (драчуны у бара?), и блондин поспешил утащить Аннабель с линии огня, резко опрокидывая её в свои объятия. Раздался громкий хлопающий звук, и вдруг музыка сменилась. Похоже, горе-дебоширы на приличной скорости влетели в музыкальный автомат, отчего от удара включился другой трек.

Bee Gees — Stayin' alive

Толпа с удвоенной энергичностью принялась отплясывать на полутёмном танцполе, освещаемом неоном. Музыка отдавала громкой пульсацией в голове и гулким битом в самом сердце, будоража и заостряя все ощущения до предела. Внезапно они оказались выброшенными из толпы прямиком к бару, где, похоже, всё утихло. Бармен устало покосился на новоприбывших, но его бормотание быстро затерялось где-то между бликами диско-шара и нахальной ухмылкой Аннабель. Он коснулся её губ своими, уступая порыву неистового желания отдать всего себя и забрать в ответ ещё больше. Так, как ему хотелось весь вечер. Никогда ещё поцелуй не значил так много, хотя, едва ли можно назвать поцелуем жаркое безумие, столкновение языков в борьбе за абсолютное доминирование. Это всё казалось таким примитивно-первобытным. И куда более горячим, чем секс. От Аннабель Кроссман более не было лекарства и любой другой защиты — словно излучение, она проникла в каждую клеточку, вывела его организм из строя, поразив до самой сути каждый атом. — Здесь слишком много свидетелей, — едва слышно бормочет парень, неохотно отрываясь от губ девушки. Внезапно ему захотелось укрыть Аннабель от лишних глаз, собственнически укутать собой и с яростью ревнивца никого не подпускать. — Все люди — свидетели, Цветочек. Если бы их не было вокруг, стыду не нашлось бы места на земле! — смех вторил её словам. Она удобно расположилась на барном стуле, постукивая пальцем по стакану, заботливо подсунутому барменом. В этот предрассветный час в облике девушки, где-то по ту сторону её мерцающего холодным блеском взгляда, что изучающе вперился в его губы, юноша мог поклясться, что разглядел тот мир других людей — мир, никогда не оставляющий их одних, подсовывающий соучастников и свидетелей. Он внезапно кристально ясно осознал, что свобода только у них в голове. Им надлежит побороться за себя. — За нас, — поднимает тост Аннабель, разгоряченная и уставшая от бурных танцев.